Но в данном случае именно что «вдруг», ни с того ни с сего. И в результате он, Павел Юрьевич Кушевич, как старший офицер и командир «Ронара», звездолета-мегатонника, становится тут Главным координатором и отдает первый приказ. Приказ об эвакуации, причем немедленной, без всяких двусмысленностей повелевающий уходить, демонтировав, по возможности, наиболее ценное. А там отсидеться на орбите или где подальше, выяснить, что произошло и кто виноват, а уж потом... Что будет потом, Кушевич знал не понаслышке — земляне могли и умели ответить ударом на удар. «Ронар», как самостоятельная боевая единица ВКС, располагал для этого всем необходимым.
— Бред какой-то! — уже вслух произнес Кушевич и вернулся к рабочему модулю, уселся в кресло с комп-систем-ным обеспечением и по мыслекоманде вырастил из модуля стебелек микрофона. Надо было переговорить с Лаони, Координатором гражданских служб и шефом научного сектора, его замом. Что он, в самом деле, обо всем этом думает? Ничего вразумительного Кушевич пока что от него не услышал, кроме того, что его сектор над данной проблемой работает. Хотелось бы узнать, каковы успехи, услышать, что они там надумали, какие могут дать рекомендации. Ведь внешней агрессии не было, значит (и ежу понятно), все дело или в аборигенах, или в каком-то неучтенном факторе, связанном с этой чертовой планетой. Но вызвать своего зама не успел.
Пропел сигнал, и в центре капитанского отсека проявилась голограмма в виде фигуры начальника медицинской службы Вильгельма Пратгера, как всегда озабоченного, как всегда без каких-либо эмоций на сухом аскетическом лице с хищным носом и глубоко посаженными глазами. Помнится, когда они знакомились и он, как командир, вступал в должность, то невольно поежился тогда — начмед благодаря своей внешности больше походил на беспристрастного и бесчеловечного инквизитора времен средневекового мракобесия, нежели на представителя одной из самых гуманных и нужных профессий, что существуют на этом свете. Но свое мнение он переменил в корне, когда случайно увидел, как тот переживал из-за своего бессилия хоть чем-то помочь десантникам-разведчикам после той памятной заварухи возле Кейрана, когда джаоды показали зубы. Врач просто молча плакал у себя в отсеке, безвольно уронив руки.
— У меня скверные новости, — едва кивнув, начал докладывать Праттер. — Обследование показало, что погибшие люди подверглись воздействию мощнейшего излучения, сходного по параметрам с тем, что дают на выходе психотронные излучатели... Да, да, Павел Юрьевич, я имею в виду именно то самое пресловутое «блэк-излучение», которые применяют алгойцы, джаоды и прочая братия. Но вот сама конфигурация поля, его мощность должна быть где-то на порядок, а то и два выше, чем поле их излучателей, потому что внутренние разрушения слишком обширны для «черного излучения», да оно и не дает подобного эффекта.
— Насколько обширны? — не из праздного любопытства поинтересовался Кушевич, сейчас была важна каждая деталь и подробность.
— Одна каша из внутренностей, вот насколько! — едва сдержался медик, но остался на самой грани, помедлил и продолжил: — Просто мешанина из печени, кишок, почек и прочего, а у многих еще и мозги всмятку, — он как-то грустно, по-стариковски вздохнул. Ему было значительно труднее, чем капитану, который не видел этот кошмар воочию. — Первым, как правило, вышибалось сердце, почти у всех обширнейший инфаркт; потом, вероятно, мозг, а дальше по внутренностям проходил каток излучения. Меня немного утешает, что случилось все очень быстро, и люди не мучились... Страшно, Павел. Ни одного выжившего, да и какая броня от этого? Излучение такой мощности и интенсивности всепроникающе и тем смертельно опасно. Такое ощущение, что имел место молекулярный резонанс, будто граната у каждого внутри разорвалась. Ты бы подключил своих пси-техников, все-таки версия о «блэк-излучении» и пси-генераторах, на мой взгляд, самая вероятная, ибо пси-энергия потрясающей мощи и невиданного потенциала — вот первое, что приходит на ум, когда думаешь о причинах смерти. Но тогда, знаешь ли, имеется одно несоответствие: где-то ведь должна быть и промышленная установка, сам генератор пси-энергии, а это уже и продвинутые технологии, и развитая инфраструктура, верно? А ты посмотри на этих мизайцев, разве они нечто подобное могли создать, с их-то средневековым строем и кустарным производством? Я лично не верю. Чертовщина какая-то получается! Кто же тогда с нами все это сотворил, спрашивается? Если алгойцы ни при чем, а мизайцы слишком тупы? Надо искать установку, тогда и получим ответ... Кстати, у меня в криогенке пятьдесят восемь мертвых, мне что, подготавливать место для следующих?
— Эвакуация идет, Вильгельм, — ответил Кушевич, оглушенный информацией и выводами медика. Особенно его сразило образное «мозги всмятку». Но Праттер был профессионалом и его вывод о том, что здесь задействовано излучение, связанное с пси-энергией, сомнений не вызывал.
Кушевич, разумеется, видел погибших. Сообщение о нападении застало его здесь же, в отсеке, где он как раз изучал секретное предписание с Земли, касавшееся непосредственно их миссии. Земля требовала увеличить поставки тислия, причем срочно и чуть ли не вдвое. Кушевич этому приказу особо и не удивился: человечество вступило в галактическую войну с алгойцами за обладание древним артефактом, как-то связанным с внепространственной переброской материи, а для ведения войны требовались и достаточные ресурсы, и соответствующие Вооруженные силы, но главное — энергетическое обеспечение, а тут Мизай, целая планета, своего рода кладовая, набитая тис-лием. Так что вполне закономерно, что поставки «болванок» из этого металла приказывалось увеличить чуть ли не на порядок. В связи с чем Кушевича ставили в известность и о том, что к Мизаю выдвигаются еще два мегатонника класса «Минотавр», чтобы защита тут была полной и абсолютной, если о Мизае, не дай бог, вдруг пронюхают ал-гойцы или кто-нибудь другой, столь же агрессивный и амбициозный. А класс «Минотавр» — это более чем убедительно. Корабль-матка подобного класса предназначалась исключительно для отражения внешней агрессии, ведения полномасштабных боевых действий против любого противника и для охраны стратегически важных объектов, каковым, без сомнения, в этот момент и являлся Мизай. Обычно одного такого двадцатикилометрового монстра хватало за глаза, чтобы быть спокойным за любую звездную систему и близлежащее пространство. Кушевич как раз переваривал информацию, прикидывая, что предпринять в первую очередь, чтобы выполнить поставленную задачу, когда сигнал общей тревоги буквально выдернул его из кресла и заставил присутствовать при выгрузке модуля с первыми погибшими, теми, кто работал на самой ближней к городу шахте или находился поблизости, — двадцать семь человек, в основном операторы подземных проходческих комплексов и водители грузовых атомарников. Он тогда пережил гамму чувств, от полной растерянности до бессильной ярости. За что? Почему? Кто, наконец?! А потом ударили снова, и пришел следующий модуль с очередным страшным грузом. И завертелось: срочная трэкограмма на Землю о случившемся, его приказ о вынужденной эвакуации, анализ произошедшего (странное было это нападение — поблизости никого и ничего), а потом ожидание, сомнения, страх, наконец. За людей и их безопасность. И ощущение неподъемного груза ответственности, что мгновенно свалилась на его плечи.
— Эвакуация эвакуацией, а если достанут и на орбите и стандартная защита «Ронара» не выдержит, не рассчитанная на такую мощь излучения? Что тогда? — спросил Праттер, и Кушевич поморщился, как от зубной боли. Он только об этом и думал. А если действительно, возьмут и достанут, кто бы они ни были, и пси-гасители, рассчитанные «блэк-излучение» рассеивать, здесь не помогут? Что тогда? О последствиях даже думать не хотелось. Тридцать тысяч потенциальных жертв. Только вот в причастность мизайцев ко всему случившемуся верилось с трудом, тут Вильгельм прав на все сто. Но ведь кто-то же это сделал, дьявол его раздери! Может, этот безопасник разберется, что тут творится? Шахты стоят, а Земля требует увеличить поставки тислия. Прямо замкнутый круг какой-то!
