— Как я понял, надежной защиты у нас на Мизае нет и пока что не предвидится? — хмуро поинтересовался Кушевич.
— Инфразвук, пси- и биоэнергия да и прочее суть те же излучения, и ты прав, эффективной защиты в полевых условиях от этой пакости человек пока что так и не создал, к сожалению. Насколько я знаю, мы только-только приступаем к решению подобных задач. А вообще, запроси Землю, я ведь простой врач, хирург звездного флота, и знаю немного об этих разработках. Секретность, сам понимаешь... Да, вот еще что! У меня тут был этот безопасник с Земли, некто Баев, результаты вскрытия и мои предположения о причинах внутренней деструкции ему тоже известны, я был обязан доложить, а выводы он делать умеет не хуже нас с тобой... Если не лучше. Так что имей в виду... Ладно, удачи, Павел. Вернее, удачи всем нам, и особенно этому безопаснику. Чувствуется, серьезный и толковый специалист.
И голограмма Праттера, свернувшись в блестящую точку, пропала.
Кушевич некоторое время смотрел на пустое место, потом вытянул сигарету из полупустой пачки и сунул в рот. Да уж, Служба Контроля, чтоб ее, эти шутить не умеют, и пустяками они не занимаются. И ведь, главное, как там быстро отреагировали на его донесение. Хотя это-то и понятно: Земля в состоянии войны, а тут тислий и угроза срыва его поставок. Кушевич не знал подробностей того, что происходит сейчас у Датая, чья система стала театром боевых действий, он располагал лишь сведениями общего характера, но то, что Служба Безопасности держит руку на пульсе событий, сомнений не вызывало. Ибо все очень и очень серьезно.
Его опять охватило то странное чувство неуютности, когда безопасник появился в его отсеке — уверенный в себе, много чего повидавший зрелый мужик, крепко сбитый, широкоплечий, с сильными руками, со скуластым неулыбчивым лицом и чуть раскосыми, неестественно зелеными глазами. И спецкомбез этот на нем, будто вторая кожа, под цвет его изумрудных глаз, с металлическими поблескивающими вставками по всей длине и наверняка с массой полезных приспособлений, и наверняка напичканный всевозможными средствами защиты и активной огневой поддержки, одно название чего стоит: биомеханический боевой и рабочий комплекс. У десантников были примерно такие же, отчего их и прозвали «бейберами». Безопасник пробыл у него недолго, лишь представился, предъявил полномочия и задал несколько неудобных вопросов, хмыкнул, выслушав маловразумительные ответы, сверкнул напоследок своими необычными изумрудными глазами (спецлинзы, несомненно. Ну не может у человека быть такой цвет глаз, природа не всесильна) и убыл на Мизай, как он выразился, «разгребать». Что именно, было и без слов понятно, и в душе Кушевич был даже очень рад, что Служба вмешалась и прибыла в лице Баева именно разгребать. Потому что там, в душе, отслоилось и выпало в осадок весьма нехорошее ощущение и предчувствие того, что в одиночку ему тут не справиться. Просто потому, что ни с чем подобным землянам еще сталкиваться не приходилось. А у Службы какой-никакой, а опыт, возможности и спецразработки. И соответствующие кадры.
Кушевич наконец прикурил, но сделал только пару глубоких затяжек и затушил сигарету о край пепельницы, в которой окурков было уже предостаточно. Эх, придавить бы так же и мрачные, тревожные мысли, что никак не шли из головы. Потом вызвал по внутренней связи Лаони, человека неординарного, неглупого и башковитого. Необходимо было что-то решать, делать, наконец, хоть что-то, ибо время неумолимо уходило, в данном случае именно, что в песок.
Нет, все-таки беспечность — неотъемлемая и характерная особенность человеческой натуры, в этом отношении предусмотрительность и осторожность ей вчистую проигрывают. Пофигизма в нас куда как больше. И Ким в очередной раз в этом убедился. Потому что только сунулся он в город, как тут же обнаружились некие странности. И возник вполне закономерный вопрос: а куда, собственно, смотрит Центр наблюдения там, на «Ронаре», и лично его координатор Святослав Грумский? Где спутники слежения, где оперативная съемка, сбор текущей информации и ее последующий анализ с немедленными вводными в связи с изменением обстановки? Где работа на опережение, наконец? Раз дан приказ об эвакуации, то все, лапки кверху и ничего уже и не надо? Не до жиру, быть бы живу, так, что ли?
Баев объяснял подобные просчеты лишь одним: человеческой беспечностью, безалаберностью и откровенным головотяпством — авось пронесет, авось и так сойдет. Да нет, уважаемые, не сойдет и не пронесет, уж за этим он непременно проследит, слишком многое поставлено на карту — начиная с безопасности Земли и заканчивая его профессиональной репутацией.
Он, конечно, подключился со своим нулевым допуском к оперативному банку данных «Ронара», чтобы иметь более полную информацию о Мизае и его обитателях (для этой операции отыскал ближайший информблок и ввел в приемное гнездо считывающую нить «Отшельника». Секунда, и все готово). Да только данных для анализа оказалось катастрофически мало. За то время, что «Ронар» кружил над планетой, научный сектор звездолета прибавил к тем общим сведениям, что у Баева уже о Мизае имелись, лишь какие-то разрозненные детали и детальки, никак в общую картину пока не складывающиеся: упоминание о каком-то местном культе, соображения о цикличности развития тутошнего общества, какие-то предания, мифы, легенды и прочие вымыслы. Все это хорошо, скажем, для лингвистов или энтузиастов, помешанных на истории таких вот миров, а его подобная информация ни на шаг не приближала к цели, наоборот, только распыляла силы, ибо совершенно не было времени все это анализировать.
И вот, как награда, то, что он обнаружил, едва сунувшись в город, и поэтому пребывал сейчас скорее не в недоумении, а попросту злился, стиснув зубы, — почему эти странности, видимые тут, на месте, невооруженным глазом, остались незамеченными оттуда, с орбиты, Центром наблюдения «Ронара» с его-то поистине фантастическими возможностями? Где, интересно, их спутники слежения? Где аппаратура наблюдения за данным участком? Где это все?!
Он поднялся еще выше, чтобы оглядеть сразу несколько близлежащих кварталов и окончательно удостовериться в том, что все же не ошибся и не зря тут ругает Грумского с его Центром. Поднялся и внимательно осмотрелся... Нет, не ошибся, к сожалению, и, значит, по делу ругал и Центр наблюдения, и его координатора.
На улицах было пусто, что само по себе уже ни в какие ворота. Не малолюдно, как это обычно бывает в ненастную, дождливую погоду (дождем тут сейчас и не пахло, солнышко вон вовсю светит) или поздним вечером, когда народ сидит по домам, уткнувшись в ги-ти-ви (не было тут никакого ги-ти-ви), а именно пусто. Вообще ни души. Это была одна странность, подмеченная Кимом тут же, «с порога». На другую, анализируя данные своих сканеров, указал «Отшельник»: «Наблюдаю повышенный пси-фон, и он возрастает по амплитудной». «Место наибольшей возбудимости?» — спросил по мыслесвязи Баев, он тоже умел вычленять самое главное. «Пик возбудимости приходится на точку в двух километрах отсюда, направление на юго-
запад». «Ага», — удовлетворенно хмыкнул оперативник. Что-то вырисовывалось. Он тронул штурвальчик и велел «Отшельнику» уже вслух:
— Что ж, веди, Сусанин. Глянем, что там такое.
Атомарник снизился до приемлемой высоты и пошел над улицами, постепенно наращивая скорость. На местные достопримечательности Ким почти не обращал внимания, да и смотреть-то особо было не на что, его сейчас интересовало лишь одно: куда, интересно, подевались все жители, оставив свой городишко на произвол судьбы? Потому что по пути так и не попалось ни одного мизайца, город был стерилен, улицы тут, казалось, вымерли напрочь. Только причина этого мора была непонятна.
Вынырнув из очередного узкого переулка и обогнув высокую каменную стену, выложенную из округлых глыб, Баев, как по заказу, тут же наткнулся на исчезнувших жителей и от неожиданности резко затормозил, оставшись пока что у выхода на широкую площадь, на противоположном конце которой уродливым черным пальцем тыкалась в небо угрюмая высокая башня, сложенная, как и все постройки в этом городе, из больших округлых каменных глыб.
