Ким оглянулся, мимолетно отметил очередной модуль, уходящий на орбиту к «Ронару», а потом повернулся и стал пристально вглядываться в надвигающийся и расползающийся в стороны город мизайцев. Шахты и поселение землян остались справа, космодром, соответственно, позади. Но сейчас Баева интересовал именно мизайский город, ибо кое-какие ответы (если не все) тут должны быть, а иначе все напрасно: и потерянное время, и столько усилий, а главное, столько жертв.
С первого поверхностного взгляда город ничем особенным не запоминался. Да и со второго, более пристального и внимательного, тоже. Общее впечатление, что он оставлял после себя, — это серое уныние и полная никчемность. Те, кто его населял, влачили здесь жалкое существование, жили одним днем — прошел, и ладно. Угловатые, обшарпанные домишки не вызывали ничего, кроме ассоциации с грязными трущобами, заваленными отбросами и горами мусора, где деваться некуда от въедливых запахов и туч насекомых. Это был город без будущего, живший исключительно одним мрачным своим настоящим, без ясно-светлого неба над головой и любвеобильного солнца, без веры и надежды в то, что это светлое и радостное хоть когда-нибудь наступит. Существа, живущие в таком месте, не могли вызывать ничего, кроме жалости и желания хоть чем-то им помочь. Но с желанием этим, благодаря самим же мизайцам, уже распрощались. Потому что где-то в этом городе находился молот, незримо ударивший по землянам всей мощью тупорыло-плоской хари, поднялся в чьих-то невидимых руках и со всей дури вмазал, оставив после себя пятьдесят восемь изуродованных трупов, а остальных заставив убраться куда подальше из-под безжалостно-плющащего незримого удара. Это было необъяснимо и страшно, и именно необъяснимость всего происходящего и ставила в тупик. И потом, не может же установка, вызывающая у человека внутренний молекулярный биораспад, потом бесследно исчезнуть, раствориться в воздухе! Нет, что-то непременно должно остаться, по-другому просто не бывает — какие-нибудь следы, остаточное излучение, возможно, некий демаскирующий фон, да мало ли! Вот это-то и будем искать. Если только...
Если только не вмешались третьи силы, в данном случае чужие, они же инопланетяне. Но алгойцы, как выяснилось, тут ни при чем, джаоды с суганцами заняты своими непонятными делами, а кто еще может вставлять землянам палки в колеса? По большому счету, больше и некому, остальная мелочь не в счет. Так что во вмешательство инопланетного разума Баев не верил — у него просто не было таких данных, а следовательно, и оснований. Но и в способности аборигенов сотворить с людьми такое верилось тоже с трудом. Прямо замкнутый круг какой-то! Получалось, что земляне, недавно открывшие эту планету, вдруг неожиданно застряли, забуксовали, влипнув черт ее знает во что! Ну не мистика, не колдовство ли? Да еще с привлечением современных технологий и последних достижений в области биоэнергетики!
Было во всем этом что-то неправильное, наличествовала некая закавыка. Или существовало нечто еще, чего он пока что не видел? Его вообще не покидало ощущение того, что разгадка всего лежит где-то на поверхности, у него под носом, просто таинственностью, необычностью, необъяснимостью и драматизмом ситуации она скрыта как дымовой завесой. А раз так, то оставалось одно — завесу эту разогнать, для чего прежде всего досконально осмотреть это неулыбчивое и унылое поселение местных жителей.
Ким отключил автопилот, поднялся над землей метров на пятнадцать, задействовал режим полной невидимости и словно вклинился в спертый воздух, навечно застрявший тут между домами. Сама улица, вымощенная булыжником, представляла собой просто грязный узкий проход, сделанный явно по необходимости, нежели в силу эстетических соображений. Баев, поморщившись от всепроникающей вони, хотел было дать команду своему «Отшельнику» активировать фильтры, но раздумал, оставил все как есть: каждая деталь здесь могла что-то да значить, а следовательно, каким-нибудь образом навести на цель. Знать бы еще, что она собой представляет и в каком таком углу находится... Тогда осталось бы только аккуратно подобраться, по возможности идентифицировать и уничтожить. Уж это-то Баев умел.
Он поднял голову и посмотрел в белесое небо, подмигнул кому-то там невидимому, вывел «Отшельника» по мыс-лекоманде из пассивного в активный режим и медленно двинул машину вперед, надеясь на мощные сканеры того же «Отшельника», свою интуицию и элементарное везение, чтобы решить эту головоломку...
Над Мизаем парил «Ронар», подпространственник-мегатонник класса «Шихан», корабль-матка землян, или «мамочка», как ласково называл его экипаж. Хотя «парил» больше подходило все же птицам, а «Ронар» на птицу ну никак не походил — гигантский двенадцатикилометровый вытянутый эллипсоид с ячеистой сферой в центре и с полукилометровыми трехгранными отростками пространственных преобразователей, выходящих, как чудовищные штыки, из внешних квазиорганических мембран. И все равно он как бы парил, медленно проплывая над укрытым облаками шаром планеты, окруженный многочисленными киберавтоматами обслуги и (но это уж строго следуя параграфам Инструкции, писанными, как известно, кровью) патрульными звеньями «Алардов», многоцелевыми истребителями-перехватчиками.
В целом «Ронар» представлял собой мощный, отрегулированный, хорошо отлаженный и добросовестно смазанный механизм, основной функцией которого на данном этапе являлась выработка, доставка на борт, а затем последующая отправка на Землю тислия, принципиально нового энергоносителя. Механизм этот в виде всевозможных служб, отделов, секторов и подразделений до недавнего времени функционировал вполне исправно, многочисленные колесики, винтики и шестеренки крутились как должно, нигде не скрипело и не скрежетало, когда по недосмотру что-то там недовернули или не смазали, как совершенно неожиданно он остановился. Но не по вине человека — ударили извне, со всей могучей силой тяжелого молота. Вдарили-то два раза всего, но и этого оказалось вполне достаточно, чтобы механизм сразу остановился. Хотя по инерции что-то в нем еще звякало, тренькало и позванивало, но главное-то было достигнуто — механизм стали спешно разбирать и по частям, оставляя целые куски, доставлять на орбиту. Процесс этот носил нелицеприятное, но звучное название — эвакуация.
«Бред какой-то!» — в который раз подумал Павел Кушевич, капитан «Ронара», а теперь еще и Главный координатор всех служб и вверенных ему многочисленных подразделений. Сейчас он стоял у визуального панорам-окна и нервно постукивал фалангами пальцев по его гладкой поверхности. Со стороны могло показаться, что Кушевич, этот убеленный сединами и пожилой уже человек, просто насвистывает про себя некий популярный мотивчик, отбивая при этом ритм. О-о, он бы многое отдал, чтоб так оно и было, но только сейчас, к сожалению, не до легкомысленных мотивчиков. А ведь совсем недавно, каких-то полсуток назад, он был просто капитаном «Ронара» и в мыслях не держал стать тут Главным координатором, он даже успевал выкраивать время, чтобы почитать или послушать свою любимую классику. Благо обстановка позволяла: аборигены, то бишь эти чертовы мизайцы, под ногами не путались, туч на горизонте в виде космических катаклизмов или, что гораздо хуже, флота алгойцев тоже не наблюдалось, что было даже странно — и как это они умудрились проморгать такую находку землян, как Мизай с его поистине колоссальными запасами тислия! Датай эти твари вот не проморгали, и сейчас там ад полномасштабной войны. Зато тут ударило оттуда, откуда и не ждали, — с самого Мизая. Что, почему, как? Вопросы, ответов на которые пока что не было.
«Бред, да и только!» — констатировал Кушевич в полном недоумении. А ведь как все шло! Как по-писаному. Лишь только поняли, что Мизай буквально пропитан тислием, как тут же эта планета стала рассматриваться метрополией в виде мощнейшего сырьевого придатка с далеко идущими планами по ее освоению и развитию, особенно инфраструктуры (были проекты заложить орбитальный комплекс по переработке руды, а на самом Мизае в качестве рабочей силы привлечь местное население и в конечном итоге ассимилировать его в свете своей звездной экспансии), потому что тислий был необходим Земле как воздух, с ее-то не по дням, а по часам растущими энергозапросами и энергозатратами. А если еще учесть, что тислий крайне редко встречался на кислородных планетах... Так что ничего удивительного в том, что взялись сразу, без раскачки. Оборудовали и задействовали с десяток шахт (пока), несколько автоматических металлургических домен, срочно подогнали корабль-матку с военными и гражданскими специалистами, ввели в строй временный космодром, быстренько обустроили колонию-поселение и... И понеслось! «Ронар» исправно отстреливал через п-рукав очередной груз, командование пребывало в приподнятом, благодушном настроении, вахты неслись спустя рукава, на самой планете люди работали согласно графику, научный сектор занимался текучкой и старыми проектами, офицеры позевывали, а личный состав дурел от однообразия и рутинных обязанностей, как в одночасье, вдруг...
