Только здесь, на Мизае, алгойцы как раз и ни при чем. Ибо в противном случае сейчас у Мизая творилось бы примерно то же самое, что и у Датая: шли бы схватки в космосе, а на самой планете кровопролитные бои с применением всего смертоносного, что обе расы наплодили за время эволюции, только не из-за артефакта, а из-за тислия, нового металла энергоемкой группы, без которого подпространственники — как двигатели внутреннего сгорания без бензина в старые добрые времена. Мизай, как кислородная планета, была сказочно богата рудой, содержащей тислий, что само по себе уже было редкостью, поэтому неудивительно, что сразу подумали на алгойцев. Но те, слава Богу, отпадали. И вставал закономерный вопрос: а кто тогда виновен в том, что произошло с землянами? Кто повинен в том, что погибли люди? Кто?.. Или что?..
Баев невесело смотрел на это мельтешение на космодроме. Прямо как муравьи под дождем, когда небеса вдруг разверзлись и хлынуло, с громом да с градом — кругом суета, спешка и, как следствие, ругань, неразбериха и бестолковщина. Отцы-командиры, знамо дело, заняты более важными делами, торчат на орбите, решая, как быть да что делать, а тут, понятно, сразу все наперекосяк и самотеком, каждая служба сматывается не как надо, а как умеет. Эвакуация, говорите? Да нет, именно бегство, где-то даже с элементами паники.
Ким и сам не знал, на кого он злится, но был твердо убежден в одном: на что-то здесь не обратили внимания, чего-то не учли и в результате оказались по уши в дерьме. Ну никак люди не научатся извлекать уроки из тех ситуаций, в какие вляпываются по собственной же неосмотрительности, неосторожности или, что обидней всего, по собственной глупости! Уж он-то, оперативник со стажем, навидался всякого и давным-давно сделал для себя один неутешительный вывод: из десяти случаев катастроф и авралов наподобие сегодняшнего в семи-восьми виноват, как правило, пресловутый человеческий фактор. И тут наверняка где-то недосмотрели, чего-то не учли или элементарно прошляпили. Что-то такое важное, некий местный определяющий фактор. Вот им-то и займемся, ибо ловить местное начальство в лице Координаторов служб и подразделений на некомпетентности и указывать им на их ошибки в процессе освоения планеты не хотелось уже изначально, но, видимо, придется. Такова уж специфика его работы.
Еще одна платформа скользнула мимо, обдав попутно горячим воздухом, и Ким невольно присмотрелся. На этой лежали длинные, шестиугольные в сечении бруски тислия. Очевидно, с последней выплавки. Даже с виду они казались массивными и неподъемными и имели гладкую, почти зеркальную поверхность. Вот оно, важнейшее стратегическое сырье. Без него, этого металла новой энергетической группы, распад которого в пространственных преобразователях и позволял уходить в подпространство, за «барьер», нечего было и думать о покорении космоса. Сейчас эти бруски перекинут на «Ронар», корабль-матку, что кружила над Мизаем, а с нее уже дальше на Землю, ее орбитальные комплексы, где тислий доведут технологически для нужд флота. Все просто. Одно только плохо и жутко неудобно — тислия во вселенной было катастрофически мало, а уж на кислородных планетах он вообще практически не встречался. Тут Мизай становился настоящим Клондайком, эдаким самородком среди тысяч планет-песчинок. И вот такое фиаско...
Груз сопровождали два бойца из бригады Ивана Злотникова, оба в «хамелеонах», при оружии, с виду весьма решительные молодые люди. Хорошо, хоть кто-то в этом бедламе сохраняет выдержку и спокойствие, не бежит сломя голову, закидывая в посадочный модуль свои шмотки, а попутно и казенное имущество. Злотников и его люди отвечали здесь за безопасность, и полковник был одним из первых, кого Баев опросил по существу дела, да только ничего путного от того не услышал («Да черт его знает, инспектор, три недели как на отдыхе, и на тебе!»). Злотников рвался в бой, считая себя виновным в сложившейся ситуации. Что ж, понять его было можно. Пусть хоть напоследок попробует исправить то, что проморгал, понадеявшись на врожденную апатичность мизайцев.
Вот они-то и не шли из головы, эти мизайцы. С виду ходячие куклы, равнодушные ко всему, вялые, безжизненные какие-то. Но истинно ли, что им на все и всех наплевать? А что у них внутри, какая на самом деле начинка? Неужели и правда бежим, вернее, производим «временную передислокацию в связи с обострившейся обстановкой в прилегающих к шахтам районах», как доходчиво обосновал свой приказ Кушевич, командир «Ронара», а сейчас, ввиду сложившихся обстоятельств, еще и Главный координатор? Бежим от каких-то аборигенов, бросив добычу тислия, который ох как сейчас будет необходим во время войны? А кто тогда виноват? Неужели и в самом деле мизайцы? Как-то не верилось. Потому что если в гибели людей повинны мизайцы, то откуда, спрашивается, у местного патриархального общества, намертво закисшего в своем, мизайского розлива средневековье, продвинутые технологии молекулярного биораспада, причем вызываемого не как-то, а дистанционно? Откуда, черт бы их побрал?!
Честно стараясь выкинуть тревожные мысли из головы (получилось так себе, в висках рефреном стучало одно и то же: кто? каким образом?), он легко, с места, запрыгнул в стоящий рядом атомарник с антигравитационной подвеской, которым разжился только что на стоянке у хозблока, задействовал маршрутизатор и направился в сторону видневшегося невдалеке города мизайцев.
Информация, которой он располагал о планете, мало что давала в свете последних событий. В Секторе оперативных разработок и кризисных ситуаций, где Баев работал уже пятнадцатый год, о Мизае имелись лишь сведения общего характера: дата открытия, период обращения, масса, спутники, полезные ископаемые, оценка местной цивилизации по шкале Кунберга (класс 4-С, т. е. средневековье, не стоящее особого внимания), расстояние до Земли (очень далеко, но в сфере земного влияния), индекс полезности (из-за тислия самый высокий) и прочие маловразумительные сведения, никак не отвечающие на вопрос, что тут могло произойти. Но в том-то и дело, что на пустом месте такие вещи не происходят, наверняка что-то проглядели. Как обычно. Раз низшая раса, то и достойна она лишь поверхностного внимания. Потому что некогда с ней возиться, потому что главное — тислий. Вот и вляпались. В связи с этим были у него кое-какие вопросы к отцам-командирам. Но потом, решил Баев, после дела. Сначала разведка «боем», пощупать тут все собственными руками, оценить проблему и пути ее решения на месте, а уж потом задавать вопросы и делать оргвыводы. Если к тому времени вопросы останутся и будет что делать. Баев не был уверенным в своих силах служакой, просто он так работал. Всегда.
Пока атомарник летел к темным строениям, вросшим в горизонт, Ким еще раз проверил свой «Отшельник», многофункциональный комбинезон высшей защиты с встроенным биобикулярным мозгом и двусторонней мыслесвязью, которым его снабдил Бодров, начальник Сектора спецразработок, заметив при этом, что модель новая, вот пусть и пройдет обкатку. Баеву, однако, было не привыкать. Вообще, дополнительное и вспомогательное оборудование он рассматривал исключительно как надежных и добросовестных помощников и защитников и относился соответственно, то есть доверял им всецело.
Ландшафт тут не отличался особым разнообразием, обычная полустепь с впадинами овражков, чахлыми кустиками, худосочной травой и искривленными деревцами с жалостливо растопыренными ветками. Дороги, конечно, никакой, да она землянам и без надобности; автопилот гнал над землей, высчитывая оптимальную траекторию. Навстречу попадались в основном все те же грузовые плат-формы-антигравы, люди на них выглядели озабоченными и подавленными, у Баева даже кольнуло в области сердца — ни одного улыбающегося лица, этого верного признака того, что все в порядке, что все идет как надо, он так и не увидел. А чему радоваться-то? Дали коленом под зад, предварительно огрев по башке, — и привет! Осознание этого факта накладывало на всех свой неизгладимый отпечаток. Даже на Баева, у которого эмоциональный контроль был, что называется, в крови.
