— Олигархов?

— Крыс. Живых и самых голодных!

Глава 25

Утром Палладьева вызвали в районную прокуратуру. Вернее, попросил зайти следователь Рябинин. Капитан избегал таких слов, как эмоции, стресс, рефлексия, — они были для женщин. Но у Рябинина без этих слов не обойтись.

— Рассказывай, — вздохнул следователь.

— О чем?

— Как скормил крысам иномарку гражданина Батонова.

— С чего вы взяли? — вяло оборонялся Палладьев.

— Из жалобы гражданина Батонова, поданной на имя прокурора города.

— Сергей Георгиевич, этот Батонов — подлец высшей марки.

— Это не причина, чтоб скормить крысам обивку из натуральной замши.

— Отказался хоронить отца, обматерил пожилую женщину, Крупеник Розу Робертовну...

— О ней и поговорим, — вдруг решил следователь.

Палладьев вспомнил первую встречу с Рябининым и свой первый выезд на происшествие. Труп лежал в луже: грязь, одежда порвана, кровь... Опер нашел жену погибшего для опознания. И вызвал следователя. Женщина труп опознала, кинулась к нему со слезами и причитаниями. Но когда приехал следователь Рябинин, труп вдруг сел и гаркнул: «Какой я тебе муж!» Женщина просто ошиблась.

— Видимо, этот Батонов обматерил Розу Робертовну по-дружески...

— Почему?

— Потому, что фирма «Морозко», где Батонов директорствует, принадлежит Розе Робертовне Крупеник.

— Это как же?

— По завещанию ее сына. Фирма принадлежала ему. Кстати, Батонов был его правой рукой.

Капитан этого никак не мог понять. Как завод, шахта, лес, озеро могут принадлежать одному человеку? В следственном отделе РУВД возникло странное дело. Особняк матерого толстосума стоял в лесу. Он зачем-то купил катер, хотя до озера было три километра. Богатей нагнал техники, повалил лес и до озера прорыл канал.

Палладьев понимал, что не из-за крыс его вызвали в прокуратуру. Рябинин подтвердил:

— Теперь о главном. Роза Робертовна жалуется на какие-то странности в квартире.

— Пусть обращается в жилконтору.

— Игорь, дело в том, что мы допустили в свое время ошибку. Ее сын выпал из окна девятого этажа. На происшествие выехал участковый Лошадников. Опергруппу не вызвал, уголовное дело не возбуждалось. Сходи к ней, выясни, что там и как.

Розу Робертовну Палладьев видел. Неужели следователь думает, что эта немощная старушка, которая при ходьбе опирается на машины, могла выпихнуть в окно взрослого мужчину, да к тому же еще и собственного сына?

— Сергей Георгиевич, на что она жалуется конкретно?

— На какую-то чертовщину. Якобы у нее по комнате летает человек.

— Изловлю, — радостно сообщил опер, вспомнив про Татьяну, которая любила такие штучки.

Рябинин промолчал. Точнее, взял паузу для перехода к другой теме.

— Игорь, этот Батонов, в сущности, кто?

— Его в доме кличут Артист. В молодости и вправду им был. Но из театра вышибли — на детском утреннике, играя гномика, плясал в одной ночнушке без трусов. А в перестройку начал сниматься в первых порнофильмах.

— А как же он стал добропорядочным бизнесменом?

— Когда староват стал для порнухи, его взял к себе на работу школьный приятель, Илья Крупеник. Его фирма «Морозко» делает холодильники для малого бизнеса — торговля на колесах, ларьки и палаточки. Батонов был его опорой, вице-директором, а после гибели Крупеника стал руководить фирмой.

— Достойный путь, — хмыкнул Рябинин.

Палладьев догадался, в чем сила Рябинина — в очках. Было впечатление, что он тебя видит как бы насквозь, а ты его нет.

— Игорь, как тебе работается на новом месте?

— Маразм на фоне Интернета.

— Что ж так мрачно?

— Вы бы знали, что за девятиэтажка на моем участке...

— Игорь, жди.

— Чего?

— Пойду я на пенсию и открою частное сыскное бюро. Разберемся со всеми девятью этажами.

Глава 26

Палладьев старался вникать в психологию криминального элемента и никогда не мог разобраться в себе самом. А вот требовалось... Что-то с ним происходило. Или с миром вокруг? Но ведь мир перекосить не могло. Будто каждую ночь сидел в засаде, или утром выпивал бокал сухого вина, или тем же утром получал боксерский удар по голове.

Капитан подъехал к дому номер сорок. Зачем? Ему вроде бы ничего тут не нужно. Впрочем, участковый обязан следить за порядком и чистотой.

К нему подошла Варвара Петровна. Опер нашелся что сказать:

— А куда девались все кошки?

— Отравили.

— В парке исчезли вороны, да и голубей почти нет.

— Чище будет.

Палладьев не согласился. Меньше стало собак. В пригороде пропали комары. Все чаще сохли деревья. Город лишался и намека на природу. Впрочем, жители не сожалели, потому что многие переселились в город, сбежав от этой самой природы. Да и выросло новое поколение, которое общаться с природой ездило в Таиланд.

Подошла и Татьяна. Опер не то встрепенулся, не то нахохлился. Почти обиженно спросил:

— Что-то давно тебя не видел?

— Три дня.

— Разве? А я стал подозревать, что ты вышла замуж.

Она засмеялась, и ее смех лег теплом на его грудь.

— Мне для замужества нужен оригинальный человек при загадочных обстоятельствах.

Про оригинального человека опер понял, а вот про загадочные обстоятельства... Заметив его недоумение, Татьяна решила объяснить:

— Игорь, на моем месте раньше работала тетя Катя, ей уж за пятьдесят было. Отчаянная грибница. Одна в лес ходила, не боялась. Однажды слышит голос: «Гражданка, помогите!» Подошла. Пожилой мужчина, одет прилично, глаза веселые, седые усики, спортивная куртка... У него целая корзинка грибов: шляпки плоские, в светлых чешуйках. Ежевики. Не поганки, но гриб невкусный, деревянистый. Разговорились, он тоже грибник. Стали за грибами ходить вместе. Пока не заблудились. Темно, кочки, тетя Катя в слезы. А ее спутник шутит: к чему слезы, если есть мобильник? Достал его и позвонил. Через пятнадцать минут над головами треск — вертолет. Забрал их и доставил в город. Тетя Катя еще больше испугалась: не шпион ли он? А он оказался генерал.

— Милицейский?

— Круче, ФСБ.

— Ну а дальше что?

— А дальше — свадьба. Они оба на пенсии и живут в нашем доме номер сорок.

— Тут мне заплакать?

— От чего?

— От умиления...

Палладьев мог бы рассказать ей множество историй о другой любви, где пили, дрались и убивали. И, главное, коверкали судьбы детей. Красивое и почти святое понятие «любовь» обросло всякой гадостью, как навозная куча поганками. Впрочем, об этом все сказано в классической литературе: почти каждый роман кончается гибелью женщины.

— Татьяна, я расскажу другую грибную историю. Наш майор Леденцов из леса осенью не вылезает. Шел как-то в августе краем сухого болотца и видит картину: стоит на опушке иномарка, невдалеке парень жарит на костерке шашлык, рядом женщина. Майор подошел. Ничего не понимает... Абсолютно голая женщина привязана к сосне. Комары на ней... Леденцов ввязался. Оказывается, этот молодой человек наказывал свою подругу за измену. А она не кричит и на помощь не зовет, стыдно ей, ведь голая... Только стонет.

— Господи помилуй!

Варвара Петровна больше не стала слушать глупые разговоры о любви и ушла. Опер понял, зачем он приехал к дому номер сорок, — он забыл цвет Татьяниных глаз: карих, цвета влажного шоколада. Уточнил — взгляд не отстраненный, а отстраняющий. Но тут на девушку упал солнечный луч, отчего голова стала походить на громадный переспелый абрикос. Опер понял, что умрет без кофе.

— Татьяна, у тебя получается, что любовь связана с грибами, а у меня — с кофе. Хотя бы один баррель.

— А хочешь, пойдем к моей бабушке? Она в этом доме живет.

— Она тоже генерал?

— А ты думал, в нашем доме только всякие уроды живут вроде Женьки да Батонова?

Он уже так не думал, потому что в доме номер сорок жила Татьяна.

Они вызвали лифт. Там, в лифте, Палладьев закопался лицом в ее макушку.