— Так. Вот новости. ИТАР-ТАСС, РИА Новости, Интерфакс... «Дождь, мокрая дорога», «...водитель не справился с управлением...», «...есть русские туристы...», «...все двадцать пять человек и водитель погибли, шесть россиян»...

— Стой! Как двадцать пять человек? Почему шесть россиян? Должно быть двадцать семь человек и восемь россиян. Ну-ка, покажи...

Глаза Виктора Ивановича загорелись как у собаки, почуявшей след. Что это, ошибка? Опечатка?

— Ксюша, солнышко, поищи в других источниках, сколько было пассажиров в злосчастном автобусе, двадцать пять или двадцать семь. Это очень важно.

Ксения открывала один сайт за другим. Лишь в последнем упоминалось число пострадавших — водитель и двадцать пять пассажиров, из них шесть россиян.

— Возможно, они брали информацию из одного источника, а там ошиблись, — предположила Ксюша.

— Возможно, — согласился Плехов, но глаза его блестели, а лицо оживлял охотничий азарт. Молниеносное раскрытие дела обламывалось во второй раз. Это уже был тот случай, когда можно было посылать запрос во Франкфурт-на-Майне.

Ответ от немцев пришел быстро. Демин купил билет на трансатлантический авиарейс и в тот же вечер вылетел в Лос-Анджелес. Одновременно был получен ответ на запрос из банка «Евразия». Дмитрий Евгеньевич Демин перевел сумму в 100 тысяч долларов в г. Беркли, штат Калифорния, на имя некоего Стивена Шеклтона.

Виктор Иванович сидел в кабинете начальника, разложив перед ним на столе свои бумаги. Полковник углубился в чтение ответов на запросы, справок, отчетов. Наконец он поднял глаза на подчиненного.

— Какова ваша версия? — спросил он и тут же поправился: — Вернее, у вас есть какая-нибудь версия?

— У меня две версии, — вздохнув, ответил Виктор Иванович. — Первая: Демина-старшего увезли или заставили уехать в Калифорнию, чтобы использовать его методику омоложения для организации коммерческой клиники или чего-то в этом роде. Сын под давлением шантажа продал квартиру и увез деньги отцу на обустройство.

— Может, отец уехал по своей воле? — предположил полковник.

— Зачем тогда было устраивать весь спектакль? Ехал бы и ехал, никто бы слова не сказал. Некоторые даже позавидовали бы.

— А вторая версия?

— Демины действительно погибли в Турции, а их сын перевел деньги другу, чтобы купить в Калифорнии недвижимость, ну, скажем, какой-нибудь домик в пригороде для своей семьи.

— Вот это более вероятно.

— И я бы так думал, если бы не старик Аксенов. Во-первых, никакой он не старик, а мужик в расцвете лет, а во-вторых, он уверен на все сто, что Демина похитили, и своей святой верой, похоже, заразил меня.

— И что вы предлагаете?

— Лететь в Беркли.

Полковник скорчил гримасу.

— На какие, простите, финики? — полковник выразительно потер большим пальцем указательный.

Виктор Иванович пожал плечами. Полковник внимательно смотрел на него некоторое время, потом сказал:

— Ладно, подумаем. Можете идти. Займитесь пока уточнением списка пассажиров автобуса, погибших в Турции. И одновременно подключайтесь к делу о взрыве в отделении банка. Скобелев передаст вам материалы.

Побежали быстротечные дни. Мысли о незавершенном деле постепенно отошли на второй план, подернулись дымкой каждодневной суеты. Виктор Иванович все больше погружался в расследование дела об убийстве в банке, необычные обстоятельства которого вскоре затмили недоступную разумению загадочность дела врача. Несколько раз звонил Аксенов, беспокоясь, не закрыто ли его дело, да сам Виктор Иванович периодически позванивал в фирму «Васко», проверяя, не объявился ли Демин-младший.

Землю покрыл тонким рыхлым слоем чистый снег и тут же заскрипел под ногами, схваченный первыми зимними морозами. Лужи под ним превратились в скользкие ловушки, приходилось постоянно держать тело в напряжении, чтобы не поскользнуться. Засверкали под негреющими лучами солнца полуприкрытые снегом газоны. Зима проводила ревизию хозяйству, принимая его у сменщицы-осени. На промозглых улицах стало неуютно, и жизнь города переместилась в дома, в зону действия центрального отопления.

На душе у Виктора Ивановича было тоскливо. Второе дело подряд стопорилось, увязая в несуразных, нестыкующихся обстоятельствах. Неужели он стал терять свой профессионализм? Неужели это она, старость? Не те мозги, не та интуиция? Хотя молодой и хваткий Скобелев тоже считал это дело дохлым. Обстоятельства преступления были таковы.

Утром в помещение банка вошел мужчина с большой дорожной сумкой. Еще за дверью он натянул на лицо вязаную маску. В помещении в тот час находились служащий и охранник. Человек в маске выхватил пистолет, крикнул: «Это ограбление!» Затем он заставил охранника повернуться лицом к стене и достал из его кобуры пистолет. В это время служащий сумел дотянуться до кнопки сигнализации. Взревела сирена. Грабитель испугался, схватил охранника за шею и, прикрываясь им, двинулся к выходу. Сумку он бросил посреди зала. На улице грабитель отпустил охранника и побежал по еще малолюдной улице, на ходу срывая с лица маску. Охранник набирал номер милиции, когда в помещении банка раздался сильный взрыв. К приезду милиции и пожарных помещение банка полыхало вовсю, черный дым стлался по городу. Когда пожар был потушен, внутри здания остались лишь обгорелые стены, мебельные головешки и обугленные кости на полу. Камера видеонаблюдения превратилась в бесформенный комок металлопластика. Не осталось ни улик, ни свидетелей, кроме охранника, показания которого мало что проясняли. Погиб человек, Шитов Юрий Львович, служащий банка. На его похороны пришли, похоже, сотрудники банков всего города — так много было народа. Его большой портрет несли впереди похоронной процессии, перед урной с прахом. Лицо погибшего, ничем не примечательное, почему-то врезалось в память Плехова — очевидно, взглядом, пристальным, глядящим в душу. Виктору Ивановичу почудилось тогда, что погибший умолял его найти и наказать злодея. Увы, дело не двигалось. Или преступнику везло, или он все продумал до мелочей, но зацепок не было никаких.

В самый разгар безысходности Плехова вызвал к себе начальник. В город Беркли, штат Калифорния, в соответствии с программой научного обмена на симпозиум отправлялась делегация сотрудников и студентов университета. Плехов был включен в состав делегации в качестве специалиста по вопросам прикладной криминалистики. От неожиданности Виктор Иванович потерял дар речи. Ему стало страшно. Он твердо уверовал в свою нетранспортабельность, а теперь его пытались сдвинуть с места, да еще сразу на полглобуса. Если бы не дохлое дело с ограблением банка, он отказался бы наотрез, но сейчас он глубоко задумался. Что ж, почему бы и не слетать? Хотя бы одно из двух висящих дел закрыть. Тем более в составе делегации. Не Мальдивы, конечно, но почти Гавайи!

— Когда вылетаю? — бодренько спросил он.

В Калифорнии цвели розы. «У них что туг, зимы не бывает? — возмущался Виктор Иванович. — Вот устроились! Еще на нас тянут. Должны вести себя скромненько и застенчиво. И виновато улыбаться — вы уж, мол, простите, у вас там мороз двадцать градусов, а у нас тут розы цветут, олеандры и кактусы на каждом углу». И действительно, американцы улыбались Виктору Ивановичу, приветливо, застенчиво, радостно, по-всякому. «Почему они, в натуре, такие улыбчивые, а мы такие хмурые?» — удивлялся Виктор Иванович.

Яркие, пестрые события закружили старого следователя, с трудом фиксируясь в его голове. «Ну, я и тормоз, — думал он. — Башка — что гнилая тыква». Но через день, освоившись, отдохнув и выспавшись, Виктор Иванович почувствовал себя намного лучше и в сопровождении переводчика отправился разыскивать Стивена Шеклтона. Близость цели, еще каких-то две недели назад казавшейся недостижимой по определению, придавала сил. У него не было плана расследования. Он не знал, как начнет разговор, как будет вытаскивать правду, и решил полностью положиться на свою интуицию. Когда же он увидел Шеклтона в широком холле институтского корпуса, когда взглянул в его глаза, он понял, что не будет прощупывать и хитрить, а сразу выложит все начистоту.