Машина летела по московским полупустым в это время улицам, Дмитрий не замечал ничего.

Но разве он не знал об этом раньше, разве не было в его жизни случайных девиц — были, но это были просто приятельницы, он не платил им за ночи, проведенные вместе. Он им нравился, и они ему тоже, было обоюдное влечение, он не покупал и не торговал людьми...

А почему же сегодня он сделал это? Да потому, что она Кармен! Да потому, что он готов убить за нее любого, да просто потому, что он ее знает всю свою жизнь. Он ждал с ней встречи все свои бессонные ночи, и вот случай помог ему, и спасибо за этот шанс — главное, что он встретил ее!

Что же это? — продолжал рассуждать он. Ведь пьян и сам себе врет, вот ведь в чем дело. Нет — стоп. Дело не в этом, дело действительно в ней, в Кармен. Он прожил четверть века, а такого, чтобы раз — и мог убить из-за женщины, прежде никогда не было... Ну хватит, будет голову ломать, вот везет ее домой — может, чтобы переспать и забыть навсегда? Нет! Не за этим. Он уже любит ее и должен сказать ей это так, чтобы она поверила ему и чтобы он сам поверил в это... Он отвлекся от своих мыслей, почувствовав сигаретный дым, повернулся и увидел — Кармен курит и смотрит в окно. Ей все безразлично, подумал он и попросил:

— Кармен, дай мне сигарету.

Она повернулась к нему и чуть удивленно протянула пачку,

— Спасибо, — поблагодарил он и почувствовал, как дрогнул его голос.

Прикурил, жадно затянувшись еще и еще раз. От глубоких затяжек чуть зазвенело в ушах и руки стали будто чужие.

— Осторожнее — это с кайфом, — шепнула ему Кармен на ухо.

— Куда дальше ехать? — вмешался водитель.

— Прямо и налево вдоль дома, остановишься у шестого подъезда, — сказал и загасил сигарету. Выходя, протянул водителю последнюю пятерку, бросил через плечо: — Сдачи не надо.

Тот, разглаживая купюру, спросил:

— А как же тройной удар?

— Могу показать, — усмехнулся Дмитрий. — Печень, челюсть и снова печень.

— Ясно, — сплюнул таксист на асфальт. — Только смотри на лом не напорись!..

Уже поднимаясь к подъездной двери по лестнице, Дмитрий крикнул отъезжающей машине:

— Счастливый путь!

А Кармен спросила:

— Ты что, недоплатил?

— Я заплатил полностью и даже дал ему на чай, а парень решил заняться рэкетом в рабочее время, а ведь это противозаконно, Кармен, вот мы и не сошлись во взглядах на одни и те же вещи.

В лифте он взял ее за руку и тихо попросил:

— Покажи ладонь.

Она протянула.

— Ух, какие яркие линии судьбы и жизни, — начал он врать. — Да ты ведь не простая девушка, ты особенная. И как я этого раньше не заметил. А ну-ка, вторую ладонь.

Она подчинилась и чуть улыбнулась при этом, и он увидел, как потеплели ее глаза и вместе с уходящим холодом появилось новое, мягкое, как котенок, чувство.

— Ты высоко живешь, — шепнула ему Кармен.

— Да, четырнадцатый этаж.

Они вышли из лифта, почти столкнувшись на площадке с его соседом, полковником в отставке.

— Александр Сергеевич, — отрекомендовался тот и добавил: — Но не Грибоедов, хотя действительно очень похож...

Кармен рассмеялась:

— Просто Кармен.

— Прекрасное имя, — подхватил Сергеич разговор. — А глаза, Дима, посмотри какие глаза! — Он был, как всегда, чуть подшофе, этот замечательный и добрый человек. — А где отец? — спросил он Дмитрия. — Опять в командировке?

— Да, опять.

— Ну-ну... Пусть заглянет ко мне, жена с дочерью уехали в «имение» — это я так домик в деревне называю. Всего вам, всего!..

Они вдвоем вошли в квартиру, оставив Сергеича докуривать у лифта в коридоре.

— Вот мы и дома, Кармен...

Она повернулась и пристально посмотрела ему в глаза.

— Послушай, ты что хочешь мне доказать, что ты не такой, как все? Не верю, не докажешь!

— Хорошо, Кармен. Я доказывать ничего не буду, но хочу просить у тебя маленького одолжения?

— Что именно?

— Чувствуй себя у меня в гостях, а не на работе. Ладно?

— Как хочешь... Красивые рога у тебя. — Она показала на лосиные рога, служившие вешалкой в прихожей.

— Это не мои рога, а отца, а мои поменьше, вон те, сайгачьи.

— Ты еще и шутить умеешь, — усмехнулась Кармен.

— Я еще умею угощать гостей, пойдем на кухню, там ты мне немного поможешь. — Он усадил Кармен за стол, а сам начал опустошать холодильник. — Так, — рассуждал он вслух, — это потом, это не годится, ага, вот это в первую очередь. — Он налил ей легкого вина. — Не скучай, это вместо аперитива, а я сейчас сделаю все остальное.

И пошло-поехало, а Кармен только улыбалась. Банки открывались, половинились и превращались в салаты, зелень кучей лежала на ветчине, и хаос на столе превращался в нагромождение всевозможных аппетитных блюд.

— Мы же не съедим всего этого, — улыбалась Кармен.

— Это верно, но сегодня у меня двойной праздник. Первое — это то, что мы повстречались, и второе — то, что ты у меня в гостях! А если учесть, что я ждал этого вечера всю сознательную жизнь, значит, сегодняшняя ночь никак не меньше новогодней! Ты любишь Новый год?

— Очень люблю...

— Ну, тогда с Новым годом! — И он поднял свой бокал.

— Спасибо, тебя также!

— Кармен, я желаю нам двоим счастья в нашей судьбе и еще много хороших, преданных друзей и...

И в этот момент в дверь позвонили.

— Кто это? — спросила Кармен, чуть встревожив свои брови.

— Не знаю, отец завтра должен прилететь. — Он поднялся и пошел открывать дверь.

— Могу ли я? — На пороге стоял сияющий Сергеич. Глаза его блестели за стеклами очков, надежно сидевших на его крупном, с горбинкой носу.

— Проходите, Александр Сергеевич...

— Видите ли, Кармен, — обратился он взором на кухню, совершенно игнорируя Дмитрия, — мне очень невесело почему-то дома одному, а у вас здесь за стеной компания, вот я и заглянул на пятнадцать минут к вам покаламбурить, можно ли? — произнес тираду застывший на пороге полковник, прижимая к сердцу руки, в одной из которых держал бутылочку домашнего малинового вина.

— Конечно, можно, — смеялась довольная Кармен, но как смеялась.

Дмитрий даже замер от неожиданности и завороженно смотрел на ее лицо, глаза и белоснежные, без малейшего изъяна зубы, а ее смех звучал, как праздничный колокольчик. Сергеич, как фокусник, поставил бутылку, залитую сургучом, на стол.

— Собственное, трехлетней выдержки, — объявил он голосом диктора на ипподроме. — Жаль, сабли нет, чтобы срубить горлышко. Вы знаете, Кармен, каким я был в молодости?

— Нет, не знаю, но расскажите, если это не секрет!

— Это было что-то невероятное, Кармен. Еще будучи мальчишкой, я два раза удирал в Испанию, где воевал мой отец. Но был ловлен, порот и каждый раз лишался гражданских привилегий, то есть сладкого на неделю. Ну а позже, будучи уже при погонах, побывал на Кубе, местные девушки там, я вам доложу!..

На столе было все расставлено, вино открыто и разлито. Сергеич поднял свой фужер:

— Так за что мы выпьем?

— За Новый год, — рассмеялась Кармен.

— Да, в этом что-то есть, — согласился он. — Ну, тогда с Новым годом, господа, и будем здоровы!

Вино оказалось действительно очень вкусным и как-то сразу подействовало. Шутки и каламбуры сыпались из Александра Сергеевича, как из рога изобилия, и все трое не переставая смеялись. Дмитрий предложил выпить коньяку, Кармен отказалась, предпочтя трехлетнюю самоделку, а Сергеич, наоборот, выбрал коньяк. Пятнадцать минут превратились в полтора часа, но никто этого не заметил. Вино и коньяк заметно уменьшались, аппетитно исчезала закуска, был сварен и выпит кофе, и тут Сергеич ахнул:

— Ну, ребята, ну даете, все забыл, мне же еще междугородний заказать надо.

— После двенадцати ночи линия не перегружена, — «порадовал» его Дмитрий.

— Спасибо за хлеб-соль, а завтра ко мне, милости прошу, и безо всяких стеснений, — и он, уходя, зашлепал тапками в коридоре.

— Хороший дядька, — резюмировала Кармен.