Утро застало его с больной головой, аллергическим диатезом, в развороченной, словно после землетрясения, квартире. Недосчитался Федя телевизора, компьютера, фамильного сервиза и много чего еще. Зато обзавелся гостями — помимо распоясавшихся без Зануды Федей, в комнате смачно храпели мужик неопределенной наружности и существо предположительно женского пола.

Зануду освободили. В каземат водворился Бузотер. На замок Елочкин наложил кабалистическую печать. Не вырвется! Федя был зол и готов открыть сезон охоты на злокозненных сущностей, не сходя с места. Но на руке снова повис Добряк.

Отсутствие Бузотера сказалось мгновенно. Уже утром Федя терпеть себя не мог. Таким брюзгой он отродясь не был. Доведя до истерики вызванный по поводу ограбления наряд милиции, Елочкин переключился на соседского кота, повадившегося гадить на балконе. Кот с балкона выбросился. К вечеру при виде кислой Фединой мины падали в обморок мухи. Просмотрев ночью в высшей степени нравоучительный сон с моралью, Федя ринулся в подвал и выпустил на волю истомившегося в одиночестве Бузотера.

Потом Елочкин сорвался. В ажиотаже загонял в темницу каждую из своих сущностей. По очереди. Авось! Заточение Феди-Жадного подвигло Елочкина раздать уличным попрошайкам полученную в тот день зарплату. Тестовое избавление от Феди-Лентяя чуть не довело до нервного и физического истощения. Арест сдерживающего творческие порывы Разумника едва не закончился членовредительством — вдруг захотелось отрезать себе ухо и вкусить радость свободного падения с крыши.

Елочкин был в отчаянии. Феофан Аргиросович — в ярости.

— Пегас-дистрофик! — вопил он, высекая из ковра золотые молнии. — Я не могу за каждым чихом таскать тебя в заоблачные выси! У меня нет на это сил! Мне нужен гений!

С антресолей за происходящим боязливо наблюдал Пшик. Когда дрожащий от негодования Феофан выскочил через вентиляционную шахту, пегасик вылез из своего укрытия и подковылял к хозяину. Ткнулся носом в безвольно свесившуюся с подлокотника руку.

— Федь, давай ему какой-нибудь стишок напишем. Пусть лопает, что дают. Ресторан у нас, что ли? Только Сентиментального выпусти, а? Он там, в подвале, так переживает...

Впервые за многие месяцы Елочкин не думал, кого бы убить. Феди расслабились и наперебой советовали, что следует вписать в ложащиеся на лист строчки. Особенно старался амнистированный Сентиментальный. Свет настольной лампы пригревал щеку, льнул к уху. В тишине негромко урчал Пшик.

К утру ночные откровения оформились в рифмы: что-то про одинокую сосну на утесе, про ласку плюшевого пледа и даже про Изольду — как ни поверни, а чудное ведь мгновение, когда поводит она на Федю раскосыми и алчными очами.

Выполнивший свой долг Пшик похрапывал на антресолях. Федя встал, потянулся, раздернул тяжелые шторы. Заспанное солнце вставать не желало, жалось алым боком к согретому зарей горизонту. Федя засмеялся. Ему было хорошо. Так хорошо, что никакими стихами не описать. Во всяком случае, он точно не смог бы. Рядом топтались Феди. Они похлопывали Первоисточник по плечам, переругивались, выясняя, что из написанного гениальней. Никого из них убивать не хотелось.

К полуночи явился Феофан со своим извечным вопросом: — Ну?

Елочкин отрицательно помотал головой.

— Не могу, Аргиросыч, не проси.

— Как так не можешь?! — Феофан попятился. — Да ты... Какому графоману сам Пегас такое предлагает?!

— Не могу, — повторил Федя. — Убью кого-то из них, — он махнул в сторону присмиревших сущностей, — меня самого не станет.

— Я ж из тебя гения выковать хочу, не веревку с мылом в руки сую!

— Да не гений я, — Елочкин виновато пожал плечами. — И пегасик у меня комнатный. Зато он меня сам выбрал. Понимаешь? Не купленный. И заточить он меня под себя не пытается.

Глаза Феофана метнули искры. Он силился что-то выкрикнуть, шкура зябко подергивалась. Неожиданно запал его стал гаснуть, вздыбленные уши поникли.

— А как же я? — проблеял он жалобно. — Я же...

Елочкин засуетился, торопясь утешить Пегаса:

— Ты днями все на Олимпе пропадаешь. У родни. Тебе среди людей бы побегать, а не с Зевсом сокрушаться — О tempora, о mores!

— Бегал уж, — хныкнул Пегас. — Видел вон ваших... Кролики с хряками — предел мечтаний. Доходные зверюшки, не то что я.

Федя расхохотался:

— К нам-то те приходят, кто намерился прикупить себе пегасика-другого. Вложение капитала с последующим ожиданием дивидендов. Бизнес! Есть у меня другое предложение...

Федя сидел за компьютером. Листал «Избранное».

— Как тебе это?

Пегас покосился на монитор.

— В школьную стенгазету. Дальше.

Елочкин повел «мышкой».

— А это?

— Девичий дневник. Дальше.

— А вот так?

— Фиг... — Феофан осекся. — Постой! Пусти-ка... — Пегас уселся, закинул ногу на ногу, вытянул шею. Ноздри почти уткнулись в монитор. Глаза забегали по строчкам. — Пивка, — распорядился он, не отрываясь от экрана.

— Ментального? — подковырнул Елочкин.

— Светлого, — уточнил Пегас, не заметив шпильки. Было не до того.

Тревожно следивший за переговорами Пшик ринулся к холодильнику, едва не сбив с ног добрую половину Федей.

Пару часов спустя Феофан откинулся на спинку кресла.

— Уф-ф-ф... — протянул он и вдруг вскочил, заметался по комнате. — Ну, я пошел!

— Стой! — Федя ухватил Пегаса за гриву. — Сначала спишемся, адресок узнаем.

Феофан Аргиросович сверху вниз глянул на Елочкина.

— Обижа-а-аешь! Мне ж только след взять. Теперь я вибрации эти откуда хочешь запеленгую. Мои они!

— Тэк-тэк, — ловец пегасов поцокал языком. — А ну как не захочет он под вкус твой равняться? Опять пролетишь.

— Не пролечу. — Феофан нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Ничего-то ты не понял. Этому я все прощу. Мой он, понимаешь?

— Понимаю.

— Пусти, ну! — Пегас рванулся из рук Елочкина.

— Убери за собой сначала! — рыкнул Федя, тыкая пальцем в бродящих по квартире фантомов.

— Вот же зануда, — вздохнул крылатый, но спорить не стал.

Бесплотные Феди дружно обернулись и, как по команде, помаршировали к Первоисточнику. Скоро в комнате стоял Федя Елочкин — единственный и неповторимый. Рядом, забыв о статусе покровителя, резвился Пшик.

Оглядевшись, не забыл ли водворить на место кого-то из Федей, Пегас ринулся к окну. Эфир содрогнулся, пространство разверзлось, словно пошел на взлет реактивный лайнер. Не выдержало напора энергий, осыпалось, переливчато звеня, стекло. Беспокойный гость покинул оккупированную им территорию.

— Пусть теперь с этим крушителем окон разбирается... как его...

— Р. Дерибасов, — подсказал Пшик.

— Во-во! Мой, мой, — с легкой грустью передразнил Елочкин. — А ты мой! — Он подхватил пегасика на руки и чмокнул в мокрый холодный нос. — Пошли полетаем, что ли.

Владимир ЛЕБЕДЕВ

КУДА ИСЧЕЗЛА БИБЛИОТЕКА

ИВАНА ГРОЗНОГО

Группой энтузиастов различных специальностей (инженеры, геологи, археологи, краеведы) проводился в XX веке многолетний поиск следов загадочной библиотеки Грозного. Исследования велись с помощью различной геологической техники, археологических, биолокационных и экстрасенсорных методов поиска. Работы проводились в Москве, селе Коломенском, городе Александрове Владимирской области и в других древних городах России.

История создания библиотеки

Формирование государевой библиотеки происходило за сотни лет до Ивана Грозного. Активно библиотека стала пополняться, когда начались гонения на язычников. Книги конфисковались у опальных князей, бояр, купцов, монастырей, у присоединенных и завоеванных народов Великой Перми, Великой Тюмени, Поволжья, Приуралья, Сибири и т. д. Грозный и последующие цари и Церковь отыскивали древние книги по всей территории России. Книг и библиотек у народов нашей страны было много. Они писались и тиражировались акынами, жрецами, просветителями. Большинство рукописей по мастерству не уступали «Слову о полку Игореве». Книги привозились также из-за границы на шумные ярмарки, где их покупали, обменивали и переводили.