— Меня Эля зовут. Так и зови. А тебя как?

— Андрей. Так и зови.

Златовласка по имени Эля — Элеонора? Эльвира? Эльмира? Электра? — кивнула: поняла, мол.

— Каким же ветром тебя занесло сюда, Андрюша?

— Попутным. Яхта затонула, вот и пригнало.

— Ага. — Эля вытянула стройные ноги. — Ясненько. А товарища твоего как зовут?

— Говард Баро.

— Он ранен? — девушка показала на забинтованную руку Баро.

— Царапина, — Андрей мысленно сплюнул: вдруг сепсис или еще какая дрянь?

— Он американец? Акцент у него.

Андрей не ожидал, что дама в таком, мягко выражаясь, нетрезвом состоянии сможет уловить нюансы произношения. Вот она, русская стойкость! Во всей красе.

— Американец. Мы в гонке участвовали. Через Атлантику. Нас, небось, уже со счетов списали. А может, ищут еще. Нам бы с Англией связаться или со Штатами.

— Ишь чего захотел! — Златовласка опять приложилась к бутылке.

— Тут что, связи нет?

— Тут всего до хрена. Только это ничего не меняет. Хозяин вернется, с ним толкуй.

— А когда он вернется?

— Завтра. К вечеру ближе. Обещал.

— А как этот остров называется, знать не запрещено?

— Моро.

— Как?

— Остров Моро.

Андрей не помнил острова с таким названием ни среди Малых Антильских островов, ни среди Больших. А вот роман Герберта Уэллса о докторе Моро, который занимался вивисекцией, превращая животных в некое подобие людей, помнил хорошо. Очевидно, роман этот в свое время потряс не его одного. Жуткая вещь!

— Нет такого острова, — заявил он.

— Как же нет, когда ты на нем! Так его нынешний хозяин назвал, а как он на самом деле называется, я с ходу и не вспомню, то ли Санта-Лючия, то ли Сан-Себастьян.

Говард снова коснулся руки Андрея:

— О чем говорите?

— О разном. Я сказал, нам нужно дать о себе знать.

— Еще как нужно! Здесь есть спутниковый телефон или рация?

— Есть, — сказала по-английски Эля. — И телефон есть, и рация, но без разрешения хозяина вас к ним не подпустят.

Говард набрал в грудь воздуха, чтобы в полной мере выразить свое негодование, но ему помешали. Из леса выскочил джип с откинутыми на багажник дугами съемного тента. За рулем сидел Фуфа.

Автомобиль остановился от них метрах в трех. Златовласка попыталась выбраться из шезлонга, но это ей не удалось. Фуфа помог девушке.

— Поехали, — сказала Эля, в очередной раз икнув. — Отдохнете. У нас и врач есть.

Забраться на заднее сиденье машины оказалось для Андрея непростой задачей — рубцы огнем горели, но он справился, отстранив руку Говарда:

— Я сам.

Когда Баро расположился рядом, Фуфа тронул джип с места. И тут Андрей увидел еще одного человека. Человека с автоматом.

На крыше эллинга была башенка со шпилем и флюгером в виде сказочного морского змея. Со стороны башенка выглядела совершенно невинно: ну, взбрело кому-то в голову отметиться таким архитектурным изыском, вот он и позволил себе. На самом деле в башенке был оборудован наблюдательный пункт, причем оборудован грамотно, поскольку находившийся в нем человек оставался невидимым, обозревая местность через щели-амбразуры. И если бы не разгильдяйство часового, распахнувшего дверцу, чтобы впустить в душегубку под жестяной крышей толику свежего воздуха, Андрей нипочем бы не догадался, что в башенке кто-то есть.

Джип миновал опушку, и пулевые отметины на стволах деревьев подсказали Андрею, что из башенки можно вести не только наблюдение, но и огонь по тщательно пристрелянным секторам.

Андрей сделал вид, что ничего не заметил. Точно так же, как раньше сделал вид, что его ничуть не удивило наличие кобуры с револьвером на поясе рулевого. А еще раньше — упорное нежелание Фуфы выступить в роли спасателя и спасителя. Если бы не Эля, дрейфовали бы они сейчас с Говардом милях в десяти от острова...

Конечно, в чужой монастырь со своим уставом и расспросами лучше не лезть. Мало ли как тут принято обращаться с незваными чужестранцами! Андрей и не полез, однако насторожился, потому что насторожиться стоило.

Он скосил глаза на Говарда, поймал его взгляд и понял, что от внимания Баро не ускользнули ни автоматчик на крыше, ни следы от пуль. Хорошо учат в Форт-Брэгге, альма-матер «зеленых беретов»!

Джип тем временем углублялся в лес. Кроны деревьев смыкались, храня под собой полумрак. С ветвей свисали лианы. На них алели цветы величиной с тарелку. Из гущи зелени появлялись и вновь исчезали птицы в вызывающе ярком оперении. Возможно, птицы пели, или трещали, или перекрикивались друг с другом, но за шумом мотора их было не слышно.

Хотя дорога была накатанной, джип ощутимо потряхивало. Из-за этого, а еще из-за крутых поворотов, которые Фуфа брал не снижая скорости, Андрея замутило. Он уже подумывал о том, чтобы попросить Златовласку утихомирить водителя, но в этот момент деревья расступились, и автомобиль выскочил на опушку. Вдоль нее тянулись столбы с украшением в виде колючей проволоки и фарфоровых изоляторов.

Дорога повернула налево. Метров через сто Фуфа остановился у ворот, перед которыми стоял мордоворот в темных очках, бутсах, пятнистой куртке армейского образца и армейском же кепи. К губам его прилипла сигарета. В руках был автомат Калашникова.

— Открывай, — лениво проговорила Эля.

Мордоворот выплюнул сигарету и ощерил желтые от никотина зубы:

— Капитан сказал, сам вас встретит.

— Что, уже донесли? Про гостей?

— Капитан гостей не любит. Посмотреть хочет. Сейчас подъедет.

— А почему не торопится? Зажарить хочет? А ну-ка, свяжись с ним и скажи, что я начинаю сердиться.

Часовой вытащил из нагрудного кармана портативную рацию и забубнил в нее. Эля наблюдала за ним с капризной гримасой на лице. Фуфа постукивал пальцами по рулю, храня обычное для себя спокойствие. Говард и Андрей оценивали обстановку, тем более что посмотреть было на что.

За оградой находилась взлетно-посадочная полоса. Из ширины ее следовало, что приземляться здесь могут не только «Сессны» и подобные им самолетики, которых всюду пруд пруди, но и аппараты куда серьезнее, хотя и не «Геркулесы»^[5], конечно. Длина полосы говорила о том же: дальний ее конец упирался в лесные заросли; что же касается начала, там полоса просто повисала в воздухе.

Андрей не раз видел аэродромы, взлетно-посадочные полосы которых начинались у самого моря. Обычно это было продиктовано дефицитом и дороговизной земли в курортных зонах. Пилотам заходящих на посадку самолетов приходилось снижаться к самой воде, чтобы шасси коснулось бетона полосы в самом ее начале. Бывали случаи, когда пилоты ошибались, однако и в этом случае кое-какие шансы уцелеть у людей оставались. Например, самолет мог взбороздить море и не развалиться при этом, остановиться у самого берега, и спустившиеся по надувным аварийным трапам пассажиры сразу попадали на вожделенный пляж: именно ради него большая их часть и отправлялась за моря-океаны.

На острове Моро у самолета, экипажа и пассажиров не было ни единого шанса. Плато, на которое их вынес джип, по прикидкам Андрея, было расположено на высоте не менее ста метров над уровнем моря. Поэтому пилотам требовалось быть максимально внимательными, чтобы самолет не размазало о скалы. Интересно, кто-то уже дал маху или пока Бог миловал?

Говарда интересовало другое:

— А где самолеты?

Действительно, ни одного. Только марево над раскаленным бетоном и ангары из рифленого железа слева от полосы. Больше похожие на склады. А рядом с ними штабеля ящиков и пирамиды бочек, прикрытые маскировочными сетями.

И ни одной живой души кругом.

— Кого ждем? — спросил Андрей, обращаясь к Эле по-русски.

Девушка промолчала, похоже, ее совсем разморило на солнце. Вид Златовласки взывал о жалости к поверженной в схватке с алкоголем, но Андрею было не до милости к падшим, ему самому становилось все хуже.

— Долго еще?

Ответ Андрей получил не от Эли, а от мордоворота с автоматом, закончившего переговоры по рации: