Весной были также расстреляны св. 300 евреев в Городище{124} и 115 - в Тальном{125}. Евреи Городищенского р-на были сначала согнаны на территорию Городищенской полиции 29 марта 1942 г.{126} и «на рассвете»{127} под предлогом переселения их посадили с имуществом на повозки и повезли в сторону с. Млиев. Уроженец этого села Михаил Кравченко в своих воспоминаниях так описал дальнейшие события{128}:
Близ колхозного двора у дороги была подготовлена траншея метров пятьдесят длиной. Местному населению, которое здесь работало, пояснили, что здесь будут учения, стрельба по движущимся мишеням. С противоположной стороны расчистили посадку, установили два станковых пулемёта «Максим», пристрелялись. Когда обоз с евреями приблизился к колхозной усадьбе, повозки свернули во двор. Людей выстроили на шоссе в колонну и повели, ничего не объясняя. Через пятьдесят метров они увидели траншею. Началась паника. Ударили пулемёты. Каждая пятая пуля была разрывной. Стали разбегаться кто куда, но впереди их встречали автоматчики. Бросились под гору, только туда был свободный путь... Но и там доставали пулемёты.
Весной 1942 г. была также завершена ликвидация евреев в Белой Церкви. В середине марта перепись зафиксировала в городе около 100 евреев. К ним добавили евреев, проживавших в других населённых пунктах гебита «Белая Церковь» (Узинский, Великополовецкий, Сквирский, Володарский и Рокитновский р-ны). Были также арестованы и члены смешанных браков. В общей сложности в двух тюрьмах оказались около 500 человек, которые были расстреляны с участием украинской полиции на территории так называемой 7-й площадки{129}.
2 мая 1942 г. 50 евреев были уничтожены в Маньковке{130} и в этом же месяце несколько десятков евреев были убиты в ходе ликвидации гетто в Юстинграде (Соколовка){131}. 29 мая крупная «еврейская акция» была проведена в Монастырище в Бурлаковском лесу. Очевидец акции, Николай Задерновский, после войны вспоминал:
Немцы окружили местечко, и в шесть часов утра началась облава. Там не только одни немцы были. Им помогали румыны, мадьяры, местные украинские полицаи, среди которых было несколько наших бывших сельских комсомольцев. Все свою кровавую руку приложили [...] Всех евреев сгоняли на базарную площадь, заставляли выносить из домов даже парализованных стариков, находившихся при смерти. Матери несли на руках маленьких детей, а дети кричали спросонья [...] А потом начали вызывать по списку евреев, как потом оказалось, сплошь одних специалистов-ремесленников: кузнецов, шорников, «колесников», слесарей. Прозвучало и моё имя, я вышел из толпы, и полицаи, ударами прикладов, погнали меня в сторону, к группе уже отобранных. Я думал, что это пришла моя смерть. Нас загнали в помещение старого клуба и закрыли в нем. А всех остальных, оставшихся на площади, погнали в большой яр на окраине Монастырищей. За ночь местные вырыли в яру большую новую яму, длиной метров шестьдесят. К ней подводили евреев, и «хохлы» с немцами расстреливали обречённых [...] Молодые ребята пробовали бежать, но их расстреливали на ходу [...] Только из нашего местечка в тот день было убито почти тысяча человек [...]»{132}.
Вместе с местными евреями были также расстреляны евреи, пригнанные из с. Цыбулев, Сарны, Терлица, Лукашовка, и, вероятно, из Оратова (Винницкая обл.), который также входил в гебит «Монастырище»; в общей сложности будто бы было убито 3600(?) человек{133}.
Вероятно, весной 1942 г. также расстреляли около 170 евреев из с. Виноград (Лысянский р-н){134} и евреев, ещё находившихся в сёлах Васильковского р-на. Последние (якобы свыше 800(?) человек) были собраны в Василькове и в течение 4-5 дней расстреляны на Ковалевке и Покровском кладбище{135}.
15 и 18 июня 1942 г. жертвами очередных «еврейских акций» стали 760 человек в Шполе{136} и 1375 человек в Звенигородке{137}. В Шполе все евреи в мае 1942 г. были согнаны в одно место. В этой акции принимали участие полицейские из украинского 117-го шутцманшафтбатальона. В отчёте этого батальона (офицер по надзору) от 15 июня 1942 г. значится{138}:
117-й шуцманшафтбатальон 13 мая 1942 г. был назначен для проведения крупной еврейской акции в Шполе. 13-17 мая 1942 г. солдаты шуцманшафтбатальона охраняли евреев. С 14 до 17 мая 1942 г. 117-го шуцманшафтбатальона по согласованию с гебитскомиссаром в Звенигородке охранял и производил очистку бывших еврейских домов.
В июне был также произведён расстрел евреев, собранных в сёлах Таращанского р-на. Свидетель, бывший полицейский Таращанской районной полиции Прокоп Бабиенко на допросе в 1951 г. показал{139}:
По распоряжению немецких оккупационных властей примерно в середине июля 1942 г. все население еврейской национальности, проживавшее в г. Тараща и сёлах Таращанского р-на, было арестовано и согнано в помещение, где в настоящее время находится детсад. Аресты производили полиция и жандармерия 116 жандармского батальона, находившегося в г. Белая Церковь.
На вторые сутки после того как все евреи были согнаны в указанное мною помещение, приехала машина с Белой Церкви с гестаповцами. Помнится мне, что в один из дней (в середине июня 1942 г.) в послеобеденное время всех нас, полицейских, собрал ответственный дежурный. Начальник Таращанской райполиции Головченко Леонид... проинструктировал нас, акцентировав внимание на том, чтобы все полицейские добросовестно несли службу, так как предстоит ответственное дело. В чем его суть, Головченко нам на инструктаже не объявил, но через несколько часов стало понятно, что под этим «делом» подразумевался расстрел евреев. Меня и других полицейских послали патрулировать по дорогам, ведущим к тому месту, где должен был производиться расстрел евреев. Домбровского А. М. как старшего полицейского, пользующегося большим авторитетом у начальства, назначили выводить из камер и комнат, оборудованных под камеры, обречённых на расстрел евреев и конвоировать их к месту расстрела. Кроме того, Домбровский А. М. в числе нескольких других находившихся с ним полицейских проводил подготовительную работу, предшествовавшую расстрелу.
Эта работа состояла в том, что арестованные люди нееврейской национальности вырыли огромную яму за помещением, где размещалась полиция... у всех евреев, обречённых на расстрел, были отобраны личные вещи, а также все они были раздеты, и их одежда хранилась на складе полиции... Расстреливали, как рассказывали присутствовавшие при этом полицейские, гестаповцы, приехавшие из г. Белая Церковь. Всего было убито свыше 200 человек евреев.
В августе-сентябре 1942 г. были истреблены все оставшиеся евреи в Жашковском р-не. Так, в с. Багва, Сорокотяга и Тетеревка украинские полицейские в течение недели вылавливали евреев и расстреливали их в 3 км от Тетеревки, примерно в 900 метрах южнее дороги Тетеревка - Сорокотяга, где была вырыта яма; всего из трёх сёл было убито около 300 человек. В самом Жашкове в сентябре в 1 км восточнее города в карьере райагростроя были расстреляны свыше 100 евреев. Столько же евреев расстреляли на западной окраине с. Конела и неустановленное количество - из с. Юстинград (Соколовка){140}.
Последние «еврейские акции» в области в 1942 г. были проведены в сентябре в Монастырище и в ноябре в Пятигорах. В Монастырище были расстреляны некоторые из 120-140 оставленных специалистов и ремесленников; в ноябре в посёлке уничтожена ещё одна группа евреев в наказание за побег 8 человек{141}. В Пятигорах 16 ноября в парке МТС были расстреляны 133 еврея, собранные со всего Тетиевского р-на{142}. Участник расстрела, бывший полицейский Тетиевской районной полиции Марьян Гис, на допросе в 1944 г. показал{143}:
На операцию по расстрелу евреев в с. Пятигоры осенью 1942 г. выезжала полиция из Тетиева, из Ставищ и жандармерия Тетиевского района. Всего в Пятигоры на расстрел евреев приехало около 55-60 человек полицейских и 3 немца. Из немцев были участковый вахмистр Тетиевской жандармерии Побыл, начальник Тетиевской жандармерии Гофман и участковый вахмистр Тетиевской жандармерии по имени Адольф, но фамилии его я не знаю... До выезда в Пятигоры полиция по всем сёлам собрала проживающее в этих сёлах еврейское население и на лошадях направила евреев в Пятигоры. В Тетиеве полиция арестовала 7 семей, фамилии которых я не помню.. Поехав в с. Пятигоры, Тетиевская полиция захватила с собой всех задержанных евреев. Когда мы приехали в Пятигоры, туда были привезены евреи из других сёл Тетиевского района (из Кашперовки, из Дибровки, Горошково, из Пятигоры и из Тетиева). Всего в Пятигоры было собрано 140-150 евреев разного возраста и пола. Среди них было около 80 детей разного возраста, женщины, старики. Мужчин-евреев было не более 5, так как их немцы расстреляли раньше. Всех евреев закрыли в помещение, и целый день полицейские вылавливали по сёлам оставшихся одиночных евреев.
