В декабре был также произведён расстрел евреев в с. Барышевка. Бывший начальник районной полиции Семён Шмигельский так описал подготовку к расстрелу{104}:
Для взятия еврейского населения на учёт поступило распоряжение полиции ещё в 1941 г. от комендатуры. С получением этого распоряжения через старост было взято всё еврейское население на учёт. По Барышевке было учтено до 90 человек евреев. На всех квартирах русских и украинцев был поставлен крест на дверях, а на еврейских квартирах не было ничего. Лицам еврейской национальности нашивались жёлтые лоскуты материи на грудях и на спине. За невыполнение этого правила лица еврейской национальности, появившиеся на улице без жёлтой метки, подлежали расстрелу. Всё еврейское население было выселено в один квартал и даже по несколько семей в одну квартиру.
...Перед тем как расстрелять, мы неоднократно собирали евреев, заставляли их копать могилы, а после этого заставляли засыпать эти могилы руками и снова отпускали домой. Примерно в декабре 1941 г., числа не помню, мне поступило распоряжение от коменданта, кажется, по фамилии Баунер, собрать всё еврейское население у здания полиции. Получив такое распоряжение, я с помощью полицейских собрал евреев... После этого комендант приказал закрыть их в одном доме, что я и сделал. Затем я дал распоряжение выделить десять человек военнопленных и выкопать могилу для собранных евреев. Могила была выкопана на окраине с. Барышевка возле конезавода примерно в 14 часов. После того как была готова могила, я выделил наряд полиции для сопровождения собранных евреев на расстрел... с ними также был переводчик Енци Адольф, в составе наряда было человек сорок немцев. Расстрел производили в часа два дня, расстреливали немцы...
Одним из тех, кто в декабре копал яму для расстрела евреев, был житель с. Барышевка Михаил Ковтун, который своей соседке Ефросинье Волошиной рассказал, как происходил расстрел. Со слов Волошиной,
...Когда яма была готова, под конвоем привели около 100 советских граждан. Первыми в яму бросали детей (живыми), потом перед ямой ставили на колени женщин и убивали, мужчин тоже ставили на колени, сначала их били по голове железными лопатами, а потом расстреливали. Ещё живых достреливали из автоматов...{105}
После расстрела евреев староста с. Скопцы сообщил в комендатуру о наличии в селе двух евреек (мать и дочь Аптекар). По распоряжению коменданта эти еврейки были доставлены в Барышевку и через несколько дней расстреляны украинскими полицейскими.
Расстреливать пошли Галькевич, Слесаренко, Чумак, Адольф [Енци] и комендант Вольф. Вывели их из камеры, повели где-то в поле и расстреляли. Одежду забрали Галькевич, Слесаренко, Чумак и Адольф. Вещами из квартиры поделились [старший следователь полиции] Нестеренко И. В. и староста с. Скопец, который их предал. [Староста] В квартиру этих расстрелянных евреек перешёл жить переводчик{106}.
Осенью 1941 г. и зимой 1941-1942 гг. в Белой Церкви имели место расстрелы обнаруженных скрывавшихся евреев, а также евреев из окрестных населённых пунктов. Так, в октябре украинские полицейские отконвоировали в город 5 евреев из с. Володарка, а в декабре 1941 г. - ещё 10 человек (4 семьи){107}. Согласно показаниям бывшего начальника украинской полиции в Белой Церкви Михаила Томасевича,
Для выявления скрывающихся лиц еврейской национальности жандармерия через полицию организовала так называемые ловушки, т.е. по городу было объявлено, что впредь евреям разрешается проживать свободно, но в определённых домах. Для этого было отведено пять домов. Всех евреев, поверивших этому и поселившихся в указанные дома, я брал на особый учёт, была заведена специальная папка дел, озаглавленная «жиды». Когда перепись была завершена, всех евреев арестовали и расстреляли. Это было примерно в январе или феврале 1942 г. Всего было уничтожено примерно 50 человек{108}.
Истребление евреев области в 1942 г.
Расстрелами в конце 1941 г. немцы завершили «очистку» от евреев северной части области. Евреи оставались, в основном, лишь в южной части (южнее линии Жашков - Черкассы), «чистка» которой была начата в феврале 1942 г. Тогда были схвачены и расстреляны 512 евреев в гебите «Смела» (Смелянский, Черкасский, Ротмистровский и Петровский р-ны){109}. В частности, евреи Ротмистровки (8 семей) в начале 1942 г. были переселены в Смелу и расстреляны вместе с местными евреями{110}.
Среди расстрелянных зимой 1941-1942 гг. были и евреи Корсуньского р-на. Так, согласно показаниям бывшего коменданта Корсуньской волостной полиции Дорофея Зиниченко{111},
В ноябре-декабре 1941 г. и январе 1942 г. дополнительно было арестовано из числа еврейского населения до 350 человек, 5 работников НКВД... пять лётчиков были привезены Каневской полицией, 9 красноармейцев и командиров были также арестованы полицией других волостей, но впоследствии были расстреляны в Кущиевском яру жандармерией и моими полицейскими. В феврале месяце было привезено с других волостей из числа еврейского населения до 70 человек и по моей волости было арестовано 14 цыган, которые в тот же период были расстреляны также жандармерией и моими полицейскими.
В начале 1942 г. имели место расстрелы и повешения евреев в Умани. Так, 5 января были публично повешены 2 мужчин и 1 женщина{112}. Согласно отчёту начальника полиции порядка, в Рейхскомиссариате «Украина» от 7 марта 1942 г. о деятельности с 2 февраля до 5 марта 1942 г. в городе за «антинемецкую агитацию» были повешены ещё 3 еврея, расстреляны 2 бывших коменданта милиции и 6 партизан; в других населённых пунктах гебита «Умань» были расстреляны 1 шпионка, 3 еврея, 1 бежавший военнопленный и 3 «других преступника при попытке к бегству»{113}. Согласно его же отчёту о деятельности с 6 марта до 1 апреля 1942 г. в Умани по распоряжению городского комиссара «по подозрению в поджоге» были повешены 5 евреев, расстреляны 8 человек, в том числе 1 еврей{114}. Свидетелем повешения евреев в Умани в феврале 1942 г. был итальянский солдат Франческо Цито (Francesco Zito){115}, который так описал это событие{116}:
Повешение евреев заслуживает здесь пока только лишь простого краткого сообщения. Они получают то, что заслужили - никакого сочувствия для этих пособников расы, которая только плохое принесла всему человечеству. Здесь они помечены круглым куском жёлтой материи, который нашит им на грудь и левое плечо, то есть спереди и сзади. Все должны видеть этих, пользующихся дурной репутацией, головорезов, которые морили голодом все человечество. 22-го [февраля] немецкие органы повесили ночью двух из них и двух других расстреляли; они были подстрекателями.
26 февраля 1942 г. в газете «Уманьский голос» было опубликовано распоряжение городского комиссара Мееде, которое регулировало отношения евреев в гетто с внешним миром. В частности, это распоряжение запрещало всякие частные связи украинцев с евреями, вход в гетто украинцам, а также вход евреев в квартиры украинцев. Городское управление до 28 февраля 1942 г. должно было позаботиться о том, чтобы во всех местах торговли, магазинах и лавках имелись таблички с надписью: «Евреям вход запрещён»; на всех подъездных дорогах к гетто должны быть установлены щиты с надписью: «Внимание! Гетто! Вход украинцам запрещён под угрозой штрафа». Все расходы по изготовлению и установлению таких табличек и щитов возлагались на евреев. По этому распоряжению евреям также запрещалось вести самостоятельную торговлю и заниматься ремесленной деятельностью, а также продавать украинцам ценные вещи и прочее имущество{117}.
7 апреля 1942 г. гебитскомиссар Умани ввёл подушный налог для евреев на территории гебитскомиссариата в сумме 10 рейхсмарок (100 рублей), который евреи должны были заплатить не позднее 20 апреля{118}.
22 апреля 1942 г. гетто в Умани было ликвидировано; в нем тогда ещё находились около 1500 человек{119}. Распоряжение о ликвидации гетто отдал начальник главного строительного участка (SS-Oberbauabschnitt) «Кировоград» оберфюрер СС Юрген Штрооп (Jurgen Stroop){120}. Руководство ликвидацией гетто он возложил на подчинявшегося ему руководителя строительного участка (SS-Bauabschnitt) «Умань» штурмбаннфюрера СС Ксавера Шнёллера (Xaver Schnöller). В ликвидации гетто участвовали украинская вспомогательная полиция, а также находившиеся в то время в Умани рота 8-го литовского полицейского батальона и 1-й взвод (командир взвода - лейтенант полиции Роберт Денеке) 2-й роты полицейского охранного батальона на автостраде IV. В ходе ликвидации гетто украинские и литовские полицейские согнали евреев в одно место, причём в ходе операции некоторое их количество было убито на месте. На сборном пункте евреи были разделены на две группы: трудоспособные и нетрудоспособные. Последние (около 1000 человек) были расстреляны в лесу украинскими и литовскими полицейскими{121}. Трудоспособные евреи (200 человек) на машинах были увезены в рабочий лагерь в с. Кузьмина Гребля в 14 км юго-западнее Умани. Спустя примерно неделю в этот лагерь привезли ещё около 150 евреев, которые во время ликвидации гетто смогли спрятаться, но затем были вновь схвачены{122}. После акции в городе остались 50-60 евреев-ремесленников{123}, которые были расстреляны в 1943 г.
