6 октября в Фастове были расстреляны ещё остававшиеся в городе еврейки с детьми, евреи из еврейского колхоза в с. Веприк, а также евреи-беженцы из Житомира{74}. В оцеплении места казни во время этого расстрела находился военнослужащий 416-го ландесшутцбатальона Гельмут Херда (Helmut Herda), который так описал увиденное{75}:
Осенью 1941 г., возможно, это было в октябре, наше подразделение было переведено в Фастов. В Фастове находился транзитный лагерь. Также здесь мы были назначены для охраны военнопленных.
Однажды, точную дату я уже указать не могу, я увидел, как украинская милиция группами приводит еврейских мужчин, женщин и детей. Они были помещены или набиты битком в погребах для боеприпасов. Эта акция началась утром и продолжалась до вечера. Тем временем несколько евреев, которые уже были арестованы, за погребами для боеприпасов должны были выкопать две ямы. Они были примерно 8 м длиной и 2 м шириной. Глубину ям я указать не могу. Украинская милиция надзирала за евреями при копке ям. Хочу ещё заметить, что евреи при сгоне были разделены на две группы - мужчины, а также женщины и дети. Мужчины были отведены в один погреб для боеприпасов, в то время как женщины и дети были помещены в другой.
Вечером в Фастов прибыли члены СД. После прибытия членов СД мне, а также трём другим членам 1-й роты было сообщено, что евреи должны быть расстреляны. У нас было задание произвести внешнее оцепление во время этой казни. Это сообщение сделал командир взвода лейтенант Вальтер (Walter) или командир роты капитан Венцельбургер (Wenzelburger)...
После того как мы произвели внешнее оцепление, началась казнь. По моему мнению, сначала были расстреляны мужчины. С промежутками в 3-4 метра их выпускали из погреба для боеприпасов, и они должны были идти на место казни. Здесь по 4-5 человек должны были становиться на колени на краю ямы и притом лицом к яме. Затем сзади к жертвам подходили стрелки (столько, сколько осуждённых стояло на коленях на краю ямы) и расстреливали их из пистолета выстрелом в затылок. Одновременно они ногой толкали жертву в яму. Когда другие евреи увидели и услышали, как расстреливают их соотечественников, они побежали к яме и добровольно стали на колени, чтобы, по моему мнению, всё быстрее закончилось. Вследствие этого у ямы скопилось евреев больше, чем имелось стрелков. Поэтому жертв выпускали только поодиночке. После того как были расстреляны мужчины, были расстреляны женщины и дети. Это происходило вышеописанным способом. Матери могли держать своих младенцев или малышей на руке. В таком случае стрелки с пистолетами в каждой руке расстреливали одновременно мать с её ребёнком. С ним поступали точно так же, как с мужчинами. Вся казнь продолжалась примерно полчаса. Количество жертв, по моей оценке, составляло примерно 150-180 человек...
Евреи вели себя спокойно. По моему мнению, они смирились со своей судьбой. Особые инциденты места не имели... Трупы, вероятно, были засыпаны хлорной известью, так как позднее я видел на краю ямы её остатки...
Вся экзекуционная команда находилась под воздействием алкоголя. Я видел, как они перед этим пили шнапс. Вследствие этого члены СД так же поступали и во время казни.
Евреи были полностью одеты, когда их расстреливали.
После казни я увидел в погребе для боеприпасов, что там на столе лежат украшения, ценные вещи, деньги и фотографии. Эти предметы жертвы должны были сдать перед казнью. Это моё предположение. Один член СД предложил нам, что мы спокойно можем что-нибудь взять. Но я и мои товарищи, находившиеся в этот момент в погребе, от этого решительно отказались.
Дополнительно я хотел бы ещё заметить, что спустя несколько дней мне и двум другим членам 1-й роты были переданы 15 евреев. Мы получили задание доставить их в Житомир и там передать СД. Приказ, по моему мнению, нам отдал наш командир роты капитан Венцельбургер. Кто арестовал евреев, мне не известно, возможно, украинская милиция. Поездом, это был открытый товарный вагон, евреи были доставлены в Житомир. Но там СД уже больше не было, так что мы должны были ехать дальше в Бердичев, где в это время находилась СД. Там мы евреев сдали и вернулись в наше подразделение.
Ещё я хочу дополнить, что члены СД, которые произвели казнь в Фастове, дислоцировались, вероятно, в Житомире.
8 октября 304-й полицейский батальон (командир - майор полиции и штурмбаннфюрер СС Карл Декерт) по приказу «высшего фюрера СС и полиции Россия-Юг» обергруппенфюрера СС Фридриха Екельна расстрелял в Умани, в Сухом яру 5400 евреев города и 600 евреев-военнопленных, всего 6000 человек{76}. Свидетелем акции была Маня Файнгольд, которая следующим образом описала её ход{77}:
...8 октября 1941 г. с 4-х часов утра начинается второй погром. Жандармерия для того, чтобы не рвать свою глотку, решила взять с собой украинскую полицию, а также желающих участвовать в погроме. Ещё темно было на дворе, как в наш дом с выстрелами, стуком и визгом ворвались трое. Мы решили, что идут грабить. Не успели ещё засветить лампу и встать с постели, как в дом зашли трое. Двое из них были... обыкновенные немецкие варвары-эсэсовцы, третий гражданский, с палкой в руках бил окна и двери, только кричал: «Давай, давай». По-видимому, это был украинец и даже не полицай, что давать ему, мы не знали, и расспрашивать его было невозможно. Нас было в доме 34 человека взято вместе с детьми. Дети начали плакать и перепугались, а мы все растерялись, не зная, что происходит. Наконец гражданский, который шёл с палкой, крикнул: «Всем выходить!». Не понимая, что происходит, все стали выходить на улицу. За нами вышли два бандита с ружьями в руках и указали дорогу, по какой нам идти... Через десять минут эту маленькую группку людей пригнали на базарную площадь, где со всех сторон была усиленная охрана, и с каждой минутой людей становилось больше. В семь часов утра на базарной площади насчитывали больше 10 тысяч евреев, тут же стояли пять грузовых машин, на которые бросали маленьких детей и стариков, всех остальных гнали пешком...
Отправляя женщин, вырывали детей из рук родителей, а стариков били палками, прикладами. Бандиты заставляли остальных евреев идти в направлении тюрьмы. В тюрьме этих людей не долго держали, их раздевали, забирали деньги и всякие ценности, а потом гнали всех за город. Людей, потерявших сознание и силы идти дальше, убивали на месте, все остальные шли к яме. Инвалидов бросали со второго этажа на машины, так же были вывезены все детские дома и больные из больниц. Пока этих людей пригнали к яме, весь город был завален трупами людей, убитых палками, и тех, которые пытались уйти. Евреи увидели тут три глубокие ямы и лишь теперь поверили, что их привели на расстрел...
Они подходят по пять человек, становятся над ямой и получают свою пулю. На дне ямы лежали живые евреи - старики, калеки, для них жалели пуль, на них падали убитые и раненые евреи, и благодаря этому старики и калеки задохнулись. евреев становилось всё меньше, они по пять подходили и их стреляли, но каждый из этой толпы старался стать задним, чтобы прожить ещё несколько минут, другие не могли переживать это всё и бежали прежде, чем подходила их очередь. Тут же стояли немцы, смеясь, фотографировали эту картину...
Полиция два дня подряд искала [евреев], рылась, где возможно и невозможно было. Полицай Поломарчук вывел с погреба одного старика еврея, который лежал целый день, старик испуганно и жалостно просился у Поломарчука отпустить его, полицай требовал у старика тысячу рублей, старик дал ему, он оставил его и сейчас же нашёл своего товарища, полицая, указал ему, где находится старик, чтобы забрать его. Товарищ Поломарчука решил, что возиться нечего со стариком, но просил ещё денег. У старика больше денег не было. Полицай убил его тут же и ушёл к соседям искать добычи.
...Украинские мальчишки, девчонки и взрослые таскали мешками всевозможные вещи с квартир евреев. Во всех домах окна и двери были выбиты, квартиры пустые. Люди выносили кастрюли, всякую посуду и прочее...
