Фельдкомендатура 195 в отчёте от 11 сентября 1941 г. констатировала{39}:
В Белой Церкви большая часть евреев расстреляна. Остаток бежал. Больше нет почти ни одного еврея. Подчинённым комендатурам предписано, если евреи ещё имеются в большом количестве, создать гетто и привлечь евреев к работам.
После расстрела евреев некоторые местные жители, вероятно, присвоили часть еврейского имущества, в связи с чем ортскомендант в октябре объявил, что еврейское имущество конфисковано властью и призвал население до 13 ноября{40} вернуть присвоенное имущество бургомистру; невыполнение приказа грозило наказанием как за воровство или грабёж{41}.
Истребление евреев области в сентябре 1941 г.
В сентябре оставшиеся в области евреи понесли наибольшие потери. В этом месяце жертвами «еврейских акций» стали свыше 9000 человек. Около 2/3 из них были расстреляны оперативной командой 5{42}.
В первой декаде месяца массовые убийства евреев были произведены в Тараще - несколько сот жертв{43}, в Василькове - 106{44}, в Шполе - 160{45}, в Ставище - 16{46}, в с. Роскошная Ставищенского района - 200{47}, в Кагарлыке - 72{48}. В совокупности, в первой декаде сентября в области было убито около 1000 евреев.
Расстрел в Тараще был произведён 3-м взводом оперативной команды 5 с участием украинских полицейских; руководил акцией унтерштурмфюрер СС Генрих Хун (Heinrich Huhn). Евреи были согнаны к зданию управы и вечером расстреляны в яру у старого еврейского кладбища{49}.
В Васильков, согласно военному дневнику отдела 1с 29-го армейского корпуса, команда СД прибыла 1 сентября. Этой командой была команда оберштурмфюрера СС Хэфнера из Белой Церкви. Хэфнер
...Получил от Блобеля приказ поехать со своей подкомандой в Васильков и там в соответствии с принципиальным приказом расстрелять евреев и потенциальных противников. Хэфнер сначала поехал в Васильков один и для выяснения деталей явился в местную ортскомендатуру. Здесь Хэфнер переговорил с компетентными офицерами, причём было определено, что казнь евреев Василькова должна состояться на следующий день. Вермахт в подходящем месте должен вырыть яму, а Хэфнер со своей командой должен евреев собрать и расстрелять. Затем Хэфнер вернулся в Белую Церковь, информировал [командира взвода войск СС] обершарфюрера СС Егера о договорённостях и приказал ему на следующий день с его взводом 3-й роты батальона войск СС особого назначения вместе с ним поехать в Васильков, чтобы там произвести казнь. На следующий день Хэфнер, Егер и взвод войск СС поехали в Васильков. Там Хэфнер явился в ортскомендатуру, где ему было указано расположение места казни. Хэфнер информировал об этом Егера и приказал ему евреев собрать и расстрелять. Сам Хэфнер на место казни не пошёл, а занялся вопросом бандеровцев в Василькове. Вечером обершарфюрер Егер ему доложил, что он со своим взводом собрал и расстрелял 200 евреев; при этом место казни было оцеплено для сохранения тайны и предотвращения побега жертв. Затем Хэфнер, Егер и взвод войск СС вернулись в Белую Церковь.
Или во время первых, или, самое позднее, во время вторых переговоров Хэфнера в ортскомендатуре (точно это не установлено) партнёры Хэфнера по переговорам указали ему на то, что в лагере пленных в Василькове находятся психически больные женщины, которых они попросили Хэфнера также расстрелять. Этих психически больных женщин в длинной белой одежде русские якобы перегнали через немецкую линию, чтобы нарушить линии связи. Хэфнер в это не поверил. Он понимал, что ортскомендатура на всякий случай хочет избавиться от психически больных. Хэфнер, который не был уверен, предусматривает ли общий принципиальный приказ также убийство психически больных женщин, заявил, что у него нет соответствующего приказа, и он должен информировать своего начальника. Он связался с Блобелем, который ему заявил, что в соответствии с категорическим приказом расстрелу подлежат также психически больные. Тогда Хэфнер приказал обершарфюреру Егеру вновь со своим взводом поехать в Васильков и расстрелять психически больных женщин. Это произошло спустя 2 дня после расстрела евреев. С применением оцепления для сохранения тайны и предотвращения побега были расстреляны минимум 60 психически больных женщин. Был ли сам Хэфнер в Василькове во время этой казни, точно не установлено, он вспомнить это уже не может{50}.
В Ставище отряд гестапо прибыл 22 августа, а 25 августа, согласно показаниям бывшего главы районной управы Тадеуша Басинского{51},
...В рай[онную] управу пришли два гестаповца и через переводчика райуправы Шира предложили мне выкопать в лесу яму и вместе с тем предложили мне, чтобы я им дал человека, который бы показал удобное место для ямы. Я гестаповцев вместе со своим переводчиком Шира направил к начальнику райполиции Исаевич. Через минут 10 Исаевич и переводчик Шира вместе с гестаповцами в лесу «Ревуха» нашли удобное место для ямы. Исаевич мне доложил, что он поручил сельскому старосте с. Роскошное выкопать яму...
О том, что произошло дальше, мы узнаём из показаний бывшего полицейского Евгения Васильченко{52}:
...Начальник райполиции Исаевич Борис Сергеевич через еврейского старосту, фамилии я его не помню, известил мужчин еврейской национальности, чтобы они явились в помещение райполиции с пилами, топорами, и они будут отправлены на работу по заготовке дров. В назначенный день явилось 16 человек. Начальник полиции Исаевич приказал мне и Навальницкому совместно с другими полицейскими конвоировать их в Ставищанский лес. Когда мы их пригнали в лес, там было два немца. Немцы дали команду евреям сесть на землю. После того как все сели, немцы стали спрашивать последних, у кого какая специальность. Когда все были опрошены, нам, полицейским, было приказано их окружить и охранять, чтобы они не могли разбежаться. В это время два немца стали брать по одному еврею, отводить в лес к заранее выкопанной яме и расстреливать. Таким образом все 16 человек были расстреляны.
Во второй декаде расстрелы евреев имели место в Хабне (398){53}, Богуславе (322){54}, Иванкове (166){55}, Юстинграде (35){56}, Сквире (свыше 800){57}, Тальном (свыше 1000){58}, Ковшеватом Таращанского р-на (48){59}, в Макарове.
Еврейки, собранные для расстрела у гетто Сквиры, сентябрь 1941 г. (USHMM Encyclopedia of Camps and Ghettos, 1933-1945. - Vol. II. - P. 1602)
В Макарове 17 сентября
Жителей села Макаров и других сёл Макаровского района, всего 39 человек евреев, мужчин и женщин посадили в сарай на территории ограды райисполкома. Сбор евреев производили полицейские и после вся жандармерия... В этот же день всех евреев (39 человек) вывели на окраину села Макаров в сад колхоза «Видродження» и расстреляли. Расстрелы производила полевая жандармерия. Во время расстрела я лично присутствовал. Перед расстрелом была выкопана яма, которую копали пленные красноармейцы. Нас, полицейских, заставили расстрелянных закапывать...{60}
Очевидец расстрела евреев в с. Ковшеватое Михаил Сергиенко, будучи допрошенным в 1951 г. в качестве свидетеля, показал{61}:
Припоминаю, в сентябре 1941 г. я, [далее идут Ф. И. О. ещё трёх жителей села] работали в кузнице общинного хозяйства. Однажды в кузницу, где мы работали, пришёл вооружённый винтовкой полицейский Ясеновый Леонтий Филиппович, приказал нам бросить работу и сходить домой за лопатами, что мы и выполнили. После этого Ясеневый привёл нас к яру, расположенному в районе так называемых Атаманских гор. Вместе с Ясеновым тогда шёл и немецкий переводчик. Последний показал нам место, где копать яму... Когда яма была выкопана, к нам пришёл один немец, переводчик. Последний приказал нам отойти в сторону. Мы отошли от выкопанной ямы примерно метров 50, залегли. В это время мы увидели, как балкой к месту выкопанной ямы немцы совместно с полицейскими вели граждан еврейской национальности. Припоминаю, впереди шли человек пять немцев с карабинами, сзади два немца с автоматами, по правой и левой стороне колонны были полицейские... У каждого полицейского винтовка была наизготовку. Доставив граждан еврейской национальности к месту расстрела, полицейские и немцы стали в оцепление, затем два немца поочерёдно подводили к яме по два человека граждан еврейской национальности и с винтовки в затылок расстреливали. Всего в этот день было расстреляно человек 40 граждан еврейской национальности. Во время расстрела одна гражданка по фамилии Шапира просила не расстреливать её, говорила, что у неё муж русский, однако она была расстреляна. Нам приказали закапывать яму с трупами и мы были вынуждены выполнить распоряжение. Окончив расстрел, немцы подошли к шоссейной дороге, сели на машины и уехали, а полицейские пошли по квартирам расстрелянных грабить их имущество.
