Все снятое с евреев имущество сечевики грузили на автомашины и отвозили в г. Олевск. В этот день на засыпке могил работали из нашей деревни несколько человек. В частности, работали Михаль Бедюк и Андрейчук Павел. Оба они сейчас находятся в Красной Армии. Вечером Михаль Бедюк, когда пришёл, то рассказал, какая это страшная работа по засыпке трупов. Он говорил, что встречаются недобитые люди. Например, был один недобитый ребёнок: немцы бросили его в яму ещё живым, и его пришлось добивать лопатами. Ему было около 4-х лет. Затем дня через 3 или 4 привезли ещё 18 прятавшихся евреев, которых изловили в разных местах и тоже убили в том же месте на церковной земле.
Осенью 1941 г. несколько групп евреев были расстреляны также в Радомышле. Бывший полицейский Алексей Шкидченко на допросе 29 апреля 1944 г. показал{149}:
В средних числах сентября 1941 г. в полукилометре от с. Кельвин я лично и со мной вместе другие полицейские... принимали участие в расстреле людей. Мы стреляли, а команду к расстрелу подавал Карпенко Дмитрий... Я помню точно, что в тот раз было расстреляно нами 17 человек... Я лично тогда застрелил четыре человека... Мне помнится, что из расстрелянных нами падавших в заранее подготовленную яму людей, было несколько недобитых. Точного количества недобитых я сейчас не помню, их достреливал при нас же из пистолета русского образца Карпенко...
Примерно в первых числах октября 1941 г. в лесу, который находится возле хутора Кельвин, примерно в 2-3 км от города Радомышль, между 12 и 15 часами, я в составе полицейских... участвовал в расстреле группы детей, привезённых на автомашине к месту расстрела, в количестве пяти человек. Среди них было три девушки и два мальчика в возрасте 13-15 лет. Эти дети были привезены из деткоммуны, все они по национальности - евреи... С прибытием машины детей с неё сняли, а потом их подвели к яме и расстреляли. Расстреливали детей немцы. Перед расстрелом некоторые дети плакали и просили, чтобы их не убивали, так как они не евреи, а русские...
...В последних числах октября 1941 г. я участвовал в расстреле шести женщин в возрасте примерно свыше 50 лет, по национальности евреек. Расстрел этот произошёл в лесу за хутором Кельвич..., мы же и закопали в яму трупы расстрелянных нами людей. Количество убитых мною лично людей я затрудняюсь назвать, ибо все мы стреляли одновременно.
Второй случай расстрела произошёл примерно через 7-8 дней, в том же октябре 1941 г., на том же месте. Тогда было расстреляно около 10-12 евреек, доставленных в город Радомышль из села Белая Криница...
Из показаний бывшего полицейского Александра Подлесного{150}:
В первый раз я непосредственно участвовал в расстреле 16 мужчин, привезённых из Малинского и Потиевского районов, по национальности евреев. Расстрел происходил в первой половине ноября 1941 г. за хутором Кельвич... Второй случай моего участия в расстреле произошёл в этот же день к вечеру на том же месте. К месту расстрела были привезены на автомашине 13 человек, также евреи-мужчины...
Из показаний бывшего полицейского Ильи Комарчука{151}:
Вскоре после моего поступления на службу в полицию (точно дату не помню) немецкие жандармы совместно с начальником полиции Вахголцем выстроили полицейских и из их числа отобрали 6-7 человек... После происшедшего отбора мы вместе с немецкими жандармами погрузились в одну машину и выехали в лес, находящийся в 1 км от шоссейной дороги Радомышль - Житомир, к месту, находящемуся невдалеке от дома лесника по фамилии Пушкарь. После прибытия мы выгрузились, а минут через 15 пришла вторая автомашина, в которой было около 20-25 арестованных мужчин, женщин и детей еврейской национальности. Следует сказать, что сразу же после прибытия на место нам... один из немцев сказал, что мы будем производить расстрел лиц еврейской национальности. Никаких протестов или отказов производить расстрел со стороны полицейских не было. Ямы для расстреливаемых лиц в этот раз уже были вырыты военнопленными, работавшими при Радомышльской полиции. По прибытии второй машины немцы стали выводить арестованных по 3-4 человека, и мы начали их расстреливать из винтовок с расстояния примерно метров 10. Жертв ставили перед ямой на колени. Лично я в этот раз расстрелял около четырёх человек мужчин и женщин...
Примерно в ноябре месяце 1941 г., спустя неделю после первого расстрела..., я также принимал участие в расстреле советских граждан, происходившем на том же самом месте...
В этот раз также к месту расстрела, вскоре после нашего приезда на место, приехала одна машина с арестованными, которых было человек 15-20. Среди доставленных на расстрел людей были мужчины, женщины и дети. Прибывшая автомашина остановилась невдалеке от места расстрела, и немцы, отобрав несколько мужчин, заставили их для всей группы вырыть могилу. Мы, т.е. полицейские, в это время охраняли арестованных. После того как могила была вырыта, жандармы стали отбирать и подводить к яме обречённых небольшими группами по 3-5 человек, ставили на колени, и мы... расстреливали их. Как и в первом случае, расстрел детей производился после расстрела взрослых. Детей расстреливали сами немцы, подводя их по одному к яме (вернее, их подносили на руках и из пистолета, держа ребёнка в одной руке, расстреливали). Дети были в возрасте от года и выше...
Третий случай расстрела советских граждан... произошёл на том же месте, примерно недели через две после второго случая, также в ноябре месяце 1941 г. В этот раз также было нами расстреляно человек 15-18...
В декабре имела место только одна акция: 7 числа в Дзержинске были расстреляны 168 евреев из числа оставленных в посёлке ремесленников с семьями{152}.
В общей сложности, в октябре в области было истреблено около 3000 евреев и примерно столько же в ноябре.
Убийства евреев в 1942-1943 гг.
В конце 1941 г. «очистка» области от евреев была практически завершена. На начало 1942 г. евреи оставались лишь в восьми районах (Барановский, Дзержинский, Андрушевский, Янушпольский, Ярунский, Ружинский, Вчерайшенский, Лугинский), а также в г. Житомир и Бердичев. Находившиеся в гетто и лагерях евреи постоянно подвергались истязаниям со стороны украинской вспомогательной полиции. В качестве иллюстрации можно привести свидетельство В. Шнайдермана, который находился в гетто Яруни{153}:
В 1942 году я работал с Княжером Мотей и его матерью, местный полицай позвал их в столовую и начал бить. Это я видел сам. Однажды я приехал с работы из леса, этот же полицай пришёл к нам и стал бить меня поленом за то, что я приехал раньше домой. В этом же году группа местных полицаев пришла на квартиру Ходиркира Мишарна, он был сапожником, вытянули его во двор, начали бить и убили, а сами начали насиловать девушек Дверис Нюханку, Дверис Цуню -учительницу, Сукнер Геню. Эти люди были расстреляны гестапо. Потом полицаи заявили, что если евреи не отдадут им все, что имеют, то они убьют их, как Ходиркера. Эти же полицаи пришли на следующую ночь к Барахману Бирошу, чтобы изнасиловать его дочь Геню, но отец защищал дочь. Тогда они побили отца и мать, у отца из ушей и рта шла кровь, однако им удалось убежать с квартиры. Осталась 80-летняя старушка. Полицай начал её бить, сломал правую руку, голову разбил, выбил глаз, и она умерла. Это я видел через окно, я жил с Барахманами через стену. Этот же полицай побил Качковского, вызвав его в полицию, а потом, вместе с другим полицаем, привёл его на квартиру, и Качковский им показал, где закопаны его вещи. Тогда полицаи дали ему заступ, ударили два раза палкой по голове и приказали откапывать вещи: «А ты говорил, что у тебя ничего нет!». Когда откопали, полицаи сложили в мешок зимнее пальто, осеннее пальто, мануфактуру чёрную и другие вещи и понесли в полицию. Это я сам видел. В январе 1942 года трое местных полицаев пришли на квартиру к Товбину Авруму, стащили с постели молодую девушку Товбин Теню, вывели на мороз, отвели в пустой дом и изнасиловали её. На следующий день я пришёл в дом гражданина Товбина и спросил, чего они побиты, мне рассказал сам Товбин, что их побили полицаи. Семья Товбинов была расстреляна карательным отрядом в 1942 году в Яруни. В январе 1942 года трое местных полицаев пришли на квартиру к Киперман Хане и забрали её. Я видел через окно, как они, с оружием в руках, вели её. А утром я встал и пошёл по следу, где вели Хану, то заметил, что след вёл к реке, и как они её тянули к проруби топить, то по следу и возле проруби было много крови. В этом году я услышал от людей, что обезглавленное тело Ханы весенняя вода вынесла на поверхность, её похоронил Шлаен Нута. Все еврейские вещи полицаи забирали домой. Часть из них они раздавали женщинам, а другую пропивали. В 1942 году ярунская полиция собрала всё еврейское население. Мужчин отправили на работу в Житомир, а женщин убили. Мужчин, которых отвезли в Житомир, среди живых нет. Когда меня везли на расстрел, то я по дороге выпрыгнул из машины и пошёл из Житомира в Западную Украину.
