Возможно, этими жертвами были 300 евреев, которые ещё в сентябре 1941 г. были угнаны в Овруч из Ельска (60 км северо-восточнее Овруча, Беларусь){136}.
Ноябрь начался расстрелом 2000 евреев в Бердичеве 3-го числа{137}. Принимавший участие в этом расстреле бывший полицейский 2-й роты 315-го полицейского батальона Вальтер Шварце на допросе 25 декабря 1945 г. показал{138}:
[...] Числа 27 или 28 ноября 1941 г. [правильно - 3 ноября 1941 г.] по распоряжению командира роты капитана Гильча{139} было выделено 9 человек полицейских нашей роты для проведения операции. В их числе находился и я. Нас посадили в автомашину и повезли [из Житомира] в г. Бердичев. Мы подъехали к одному зданию, похожему то ли на церковь, то ли на еврейскую синагогу. Это здание было обнесено кирпичной оградой. За ней уже находились советские граждане, по национальности евреи. Кроме наших полицейских, там были члены СД и украинские полицейские. Всех собранных за оградой людей вывели на улицу, образовали из них 4 или 5 групп, построили в колонны и под конвоем повели за город. В 4-5 км от города в лощине мы остановились. Я шёл в числе конвоировавших третью группу. Прибыв к месту расстрела, я увидел в 200-300 метрах от нашей стоянки две ямы-могилы. Всей этой операцией руководил гауптштурмфюрер СД Мюллер и ещё гауптштурмфюрер СС, фамилию его не знаю. Как Мюллера, так и другого офицера я видел только во время этой операции и каких-либо данных о них совершенно не имею. Через некоторое время было приказано раздеваться людям, предназначенным для расстрела, группами по 10 человек. От места стоянки до могил были выстроены в две линии украинские полицейские с таким расчётом, чтобы обречённые, подходя к могилам, не могли совершить побег. Я находился в числе людей, охранявших колонны. Когда первая группа евреев разделась, её направили к могилам. Там их заставили войти в яму и лечь вниз лицом. После этого члены СД расстреливали их из автоматов и пистолетов. Когда первая группа была уничтожена, к могиле направили следующую десятку евреев. Таким образом происходил процесс расстрела. Через некоторое время к полицейским нашей роты подошёл гауптштурмфюрер Мюллер и приказал нам идти к могилам и стрелять в людей. У меня не было личного оружия, а только винтовка, поэтому Мюллер дал мне свой пистолет. Я принимал участие в расстреле 7 групп и лично убил около 20 человек. Затем мне сделалось дурно, после чего Мюллер послал меня снова в число охранников. Ликвидация длилась весь день. Из разговоров с товарищами мне стало известно, что всего было расстреляно около 3000 человек, в том числе женщины и дети.
После этого расстрела в Бердичеве остались только 226 евреев-ремесленников{140}.
Закончился ноябрь уничтожением 207 евреев в с. Новая Чартория, 27-го числа{141}. В промежутке были ликвидированы евреи в Олевске (минимум 535 жертв){142}, Народичах (около 250){143}, остатки евреев в Базаре (36 человек){144}, примерно 100 евреев в селе Бараши{145}.
Расстрел евреев в Олевске произвели «казаки» из УПА «Полесская Сич». Сохранился протокол совещания штаба УПА «Полесская Сич» 18 ноября 1941 г., из которого видно, что 18 ноября в штаб из Житомира прибыл{146}
...Капитан немецких войск СС Гичке и потребовал помощи «Полесской Сичи» в расстреле всех до единого евреев Олевска 19 ноября 1941 г. Сотник Сыголенко заявил немецкому коменданту, что наше подразделение уже распущено, и поэтому мы не имеем права отдавать своим казакам такие приказы. И, во-вторых, наши люди будут созваны для борьбы с вооружённым врагом как воины, а не как палачи безоружных женщин, стариков, калек и детей, несмотря на их национальность. На это капитан СС (гестапо) пригрозил принятием мер за невыполнение приказа согласно с немецким заявлением, поскольку он не привёз своих людей из Житомира только потому, что знал о том, что в Олевске находится наш гарнизон. В результате капитан Гичке силой мобилизовал для казни евреев двух старшин и 60 демобилизованных казаков «Полесской Сичи», которые 19 ноября 1941 г. должны были расстрелять 535 евреев, не оставив ни одной живой души. Этот факт совет старшин «Полесской Сичи» осуждает, как позорные действия.
Вызывает большие сомнения утверждение, что «казаки» участвовали в убийстве евреев по принуждению и под угрозами. Напротив, имеются показания выживших евреев, согласно которым, уже с первых дней своего пребывания в Олевске, «казаки» «Полесской Сичи» принимали активное участие в истязаниях, грабежах и убийстве евреев. Так, один из выживших евреев, Тевель Тросман, в 1944 г. показал{147}:
В первые же дни своего появления в Олевске сечевики произвели неслыханное издевательство над еврейским населением. Как я указывал уже, вернулся я в Олевск вместе с группой других беженцев - подвод до 60. Все мы, евреи, проживали в одном месте по Комсомольской улице. И вот, когда вошли сечевики, то они собрали человек 30-40 мужчин и женщин и погнали нас к речке около мельницы, где заставили лечь в грязь лицом. Один сечевик на лошади командовал «ложись, вставай», а группа сечевиков била людей прикладами, заставляя ложиться в грязь. Я лично был в этой группе вместе со своей женой. Этот же сечевик на лошади заставил ехавшие мимо подводы сечевиков переезжать через людей, лежавших в воде и грязи. При этом было покалечено несколько людей. Так мы подвергались грубым насмешкам и издевательствам в грязи около полчаса. Затем вывели сначала женщин, каждую выходящую женщину били прикладами в плечи. Потом вывели мужчин. Сечевик на лошади скомандовал: «Дай им по три приклада» - и с побоями нас вывели. После этого началась ежедневная дикая травля всего еврейского населения. Все еврейское население было размещено на жительство по Комсомольской и Октябрьской улицам. В одном доме жило по много семей. Каждые полчаса - час мы испытывали ужасы и смотрели в лицо смерти, так как к нам один за другим врывались сечевики в одиночку и группами и делали все, что хотели. Так, они отбирали все то, что им понравится из имущества и из одежды. Били нас прикладами и нагайками. Царствовали произвол и беззаконие: любой сечевик мог убить каждого из нас безнаказанно.
Действительно, в городе начались убийства евреев. Гражданином Зерюком были убиты два молодых парня, Шапиро Муня и Гоникман, прямо в квартире [...] Затем поступил приказ всем собраться в управу на перепись. Выходящих из домов людей встречали побоями. После переписи дали приказ явиться на работу. На работы вышло около 300 человек. Нас на отведённом кусочке поля возле детских ясель заставили зубами вырывать траву, пальцами выщипывать растения. Работа была специально придумана как издевательство и никакого смысла и пользы не имела. Сечевики, помещавшиеся в здании ясель, потешались над работающими так евреями. Опять же во время этих работ нас били прикладами и плетями беспощадным образом.
Без всякого принуждения участвовали «казаки» и в расстреле евреев. Бывший комендант с. Барбаровка (Варваровка), за пределами которого производились расстрелы, в 1944 г. показал{148}:
В ноябре-месяце 1941 г., числа точно не помню, я лежал больной, но видел, что уже рано утром, часов в 78 через Барбаровку прогнали в оцеплении сечевиков человек около 200 евреев: мужчин, женщин, стариков, детей. Эту группу сопровождали вооружённые сечевики, человек около 40, и 4 немца верхом на лошадях. Затем весь день прогоняли партиями через с. Барбаровку евреев по 20-30 человек. Всех их гнали за деревней метров 300, на так называемую церковную землю, на берегу реки Уборть, где и расстреливали. Несколько раз провозили евреев также на автомашинах. Шофёрами на этих автомашинах были Покальчук Алексей и Иснюк Степан. Этих самых шофёров я видел сам, лично. Расстреливали население залпами из винтовок: такие залпы слышались в д. Барбаровка весь день. Такие же расстрелы шли и весь второй день. В первый день расстрелов ко мне пришли жандармы из сечевиков - один в чёрном полушубке, средних лет, выше среднего роста, который потребовал от меня людей закапывать трупы. Я отослал его к старосте села, которым был Лукашук Опанас (в настоящее время его нет в живых, он убит на фронте). Сколько он выделил человек для закапывания трупов и кого именно, мне не известно. На второй день снова пришёл ко мне тот же жандарм и потребовал людей, а кроме того, заставил и меня лично пойти на место расстрелов еврейского населения. Я пошёл туда. При мне привезли автомашину с еврейским населением, примерно 20 человек. Сечевики их раздели, оставив только в нательном белье. Расстреливали их у края ямы, так что люди сразу падали в яму; возможно, что некоторые в яме были ещё живы. Расстрел производился из винтовок. Стрелки-сечевики выстраивались в ряд, примерно на каждую жертву по сечевику, и стреляли с расстояния до 10 метров. Всего было выкопано 2 большие ямы рядом, с промежутком между ними в 2 метра. Ямы эти были завалены трупами ещё с прошлого дня и только чуть присыпаны землёй. Я стоял в стороне от этих ям, среди соснового леса. Жандарм меня окликнул: «Что прячешься, а если тебе придётся расстреливать?».
