В Любаре{128}
29 октября 1941 г. разыгралась трагедия, о которой мы не можем вспомнить без слез. 29 октября был холодный сырой день. После осеннего дождя всех евреев погнали к яме на расстрел. Перед расстрелом раздели всех до нижнего белья, по одному подводили к яме, по команде люди ложились, головы совали в ямы, немецкие автоматчики ударяли в затылок. Когда с одним десятком было покончено, следующие 10 человек сбрасывали расстрелянных в ямы....
24 октября была проведена «еврейская акция» в с. Пятка (Чудновский р-н){129}. Бывший полицейский Феликс Мостицкий так описал эту акцию{130}:
В конце октября 1941 г, точной даты не помню, примерно в 11 часов утра, к зданию, в котором размещались сельуправа и наша сельская полиция, подъехали немецкие легковая и грузовая автомашины. На первой прибыли 5 чел. немцев, а на второй - около 50-60 чел. полицейских Чудновской районной полиции во главе с начальником полиции Катюхой, имени и отчества не знаю. Все приехавшие зашли в помещение нашей сельской полиции, где я в то время дежурил... По указанию немцев и Катюхи, через вышеуказанных полицейских были немедленно вызваны в полицию и остальные полицейские нашего села... Таким образом в помещении полиции оказалось: 5 немцев, 50-60 чел. Чудновской полиции и весь штат [16 человек] нашей сельской полиции, за исключением [начальника полиции] Гаврилюка, - всего около 75 человек. Не ожидая прихода Гаврилюка, начальник Чудновской полиции Катюха объявил присутствующим, что нас собрали для проведения операции по аресту всего еврейского населения, проживающего в селе Пятки. Для этого следует разбиться на группы по 2-3 чел. и немедленно следовать на еврейские квартиры, а часть полицейских должна пойти в поле для того, чтобы не остались не арестованными евреи, работающие на уборке свёклы и других работах. Всех арестованных, продолжал Катюха, следует доставить в помещение еврейской школы. При этом он предупредил, что при попытке евреев к бегству, будь то женщина или даже ребёнок, мы обязаны в них стрелять. На этом совещание было закрыто, и все присутствующие пошли на операцию. В помещении полиции остались только немцы и я, как дежурный.
Онищук Ульян и ещё кто-то из полицейских для ареста евреев пошли в поле, Ляховицкий Степан, Лящук Василий и Онищук Артём были поставлены на пост возле еврейской школы. А все остальные полицейские пошли по еврейским квартирам. Вскоре, после того, как все ушли на операцию, в полицию пришёл Гаврилюк и спросил меня о целях его вызова. Я пояснил ему. Однако он почему-то остался в помещении и находился со мной около часа, а потом по каким-то делам ушёл в сельуправу. В 15—16 часов операция по аресту еврейского населения была закончена, и все полицейские, принимавшие в ней участие, повели арестованных на расстрел... За немцами в помещение полиции зашёл Катюха, и когда немцы стали выходить из помещения, то приказали мне оставить пост и вместе с остальными следовать на расстрел евреев. Арестованные в количестве более 150 человек и конвоирующие их полицейские в это время проходили как раз недалеко от помещения полиции, и я без труда догнал их и присоединился к остальным полицейским. Немцы нас обогнали на легковой машине и к месту расстрела прибыли первыми, с тем, чтобы проверить, приготовлена или нет яма, которую заранее заставили копать военнопленных красноармейцев. Не доходя примерно 500 м до разрушенной водяной мельницы (окраина с. Пятки), где по обеим сторонам дороги поднимаются высокие обрывистые бугры, арестованным было приказано остановиться, и Катюха велел им сесть, предупредив, что каждый, кто попытается встать, будет немедленно расстрелян. После того, как евреи были усажены, Катюха приказал мне, Бондаренко Сергею и Булаку Ивану Павловичу, охранять их. А сам, с остальными полицейскими, взял 12 чел. арестованных и повёл к яме, которая находилась за бугром, по левую сторону дороги. Вскоре последовал залп, и группа полицейских пришла за новой партией арестованных. Таким образом, приходили и забирали по 12 человек, пока не расстреляли всех евреев. Как по пути следования из школы, так и по пути от дороги к яме, евреев безжалостно избивали прикладами. После расстрела первых 12 чел. среди остальных арестованных поднялся плач и крик: женщины и дети умоляли меня, Булака и Бондаренко, чтобы мы отпустили их (устроили побег), однако мы ни одного арестованного не отпустили. От дороги к яме обречённых вели Онищук Ульян, Онищук Артём, Бондаренко Василий, Ярош Павел, Лящук Василий и несколько человек из Чудновской полиции. Все они избивали арестованных прикладами.
В расстреле последних 12 человек участвовали и мы с Булаком Иваном и Бондаренко Сергеем. Расстрел производился следующим образом: арестованных, среди которых было трое детей и несколько женщин, поставили на краю ямы, а нас, полицейских, построили на расстоянии около 10 м от них, и по команде Катюхи мы дали по арестованным залп. После этого мы, в честь окончания работы, по команде того же Катюхи, дали залп вверх и ушли, а трупы расстрелянных остались зарывать те же 7 чел. военнопленных, которые копали яму. После расстрела немцы и Чудновская полиция уехали в г. Чуднов, а мы... пришли в помещение полиции... Здесь же, в помещении полиции, мы обнаружили, что приклад и цевьё автомата, с которым Онищук Ульян ходил на акцию, расколоты в результате избиения арестованных во время конвоирования их к месту расстрела{131}.
Из показаний бывшего полицейского Ульяна Онищука{132}:
Многие полицейские во время конвоирования евреев на расстрел были пьяны и пели песни. После акции отряд Рудольфа из села выехал, а мы, все полицейские..., по приказанию Деревицкого и Гаврилюка, имущество расстрелянных еврейских семей свезли в одно место. Правда, часть громоздких вещей, как, например, шкафы и кровати, остались в еврейских квартирах и впоследствии по дешёвым ценам продавались населению; в частности, я тоже купил кровать и шкаф за 800 р. Во время работы по перевозке имущества Гаврилюк Давид, Ярош Павел и староста Деревицкий взяли для себя в еврейских квартирах по патефону. Кроме того, Гаврилюк через неделю после расстрела перешёл жить в квартиру убитого еврея Каплуновича, присвоив всё оставшееся в квартире имущество... Забыл сообщить, что часть еврейского имущества после расстрела увёз на машинах отряд Рудольфа...
Дня через два-три после массового расстрела была уничтожена ещё группа евреев численностью до 6-8 человек, пойманных нашей полицией во время облавы, в которой я не участвовал...{133}
Через день после этого Ярош где-то поймал ещё одного еврея и сам лично его застрелил.
В декабре 1941 г. Гаврилюк организовал ещё одну облаву на евреев, которые проживали в селе на нелегальном положении. Пойманная во время облавы группа евреев... под конвоем полицейских Гузюка Ивана Павловича и Яроша была отправлена Гаврилюком в г. Чуднов, где их также расстреляли...{134}
Примерно 28 октября отряд СД из состава айнзатцкоманды 5 расстрелял около 300 евреев в Овруче. Относительно этой акции бывший член ортскомендатуры I/318 Отто Цехнер (Otto Zechner) показал следующее{135}:
[...] Напротив комендатуры в Овруче находился барачный лагерь. В этот лагерь ночью члены СД и украинская вспомогательная полиция доставили и там заперли около 300 евреев, в том числе мужчин, женщин и детей. Барачный лагерь был обнесён колючей проволокой. На следующий день в 6 утра (это могло быть 28 октября 1941 г.) заключённые евреи были построены, а затем - угнаны. Имевшиеся у них вещи перед этим были отобраны и в барачном лагере свалены в кучу. При угоне евреев вновь сопровождала украинская вспомогательная полиция и члены СД, вооружённые автоматами, они подгоняли евреев ударами прикладов. Члены СД носили полевую форму, но были и одетые в чёрное. В тот же день у меня в комендатуре появился гауптман Пирцль, член ортскомендатуры, с лицом белым, как стена, и совершенно разбитый. Он рассказал мне, что евреи были угнаны из города и на расстоянии 2-3 км от города были расстреляны из автоматов в яме размером 20 на 30 метров и глубиной 2-3 метра. Затем трупы были присыпаны хлорной известью. Он сам, гауптман Пирцль, наблюдал за казнью с близкого расстояния. Дату я ещё потому точно помню, что это было для меня таким ужасным событием, которое я не забуду. Подразделение СД для сгона евреев прибыло из другого населённого пункта и убыло сразу после казни.
