Здесь я хочу сказать, что за несколько минут до того, как полицейские привели под конвоем граждан еврейской национальности на место расстрела, на поляну со стороны здания миропольской полиции пришли два незнакомых мне немца-жандарма... и заместитель коменданта миропольской полиции... Прошло некоторое время после того, как полицейские пригнали граждан еврейской национальности на поляну, и я увидел, как к яме подошёл Завальный, а вместе с ним ещё 5 или 6 полицейских... После этого Завальный позвал к яме меня и других полицейских..., которые стояли в оцеплении. Возле ямы нас собралось около 8-10 полицейских. По приказу Завального, мы выстроились в шеренгу... Шеренга стояла метрах в 5-ти от ямы. Она была длиной до 20 метров, шириной до 4 метров... После этого начался расстрел... Сейчас это я вспоминаю, как кошмарный сон. Я помню, что на край ямы лицом к ней ставилось до 8-10 граждан еврейской национальности. Кто из полицейских подводил их к яме, я не помню. Лично с моим участием было расстреляно три партии граждан еврейской национальности, примерно по 8-10 человек в каждой, то есть мной... было убито 3 женщины еврейской национальности. Как-то так уж вышло, что передо мной на край ямы каждый раз становилась женщина. Они были одеты по-летнему, так как в тот день, когда происходил расстрел..., было солнечно и тепло. При стрельбе из винтовки по своим жертвам я целился им в спину.
После расстрела третьей партии... мне стало плохо, и я не помню, как оказался в полицейском общежитии... Стрельба в миропольском парке прекратилась в послеобеденное время, примерно в 15 часов{109}.
В сентябре расстрелы евреев также имели место в с. Новые Веледники (Овручский р-н){110}, с. Кодня (около 150 женщин и детей){111} и в районе станции Колоденка (20 км южнее Новоград-Волынского), где в четырёх ямах захоронены около 250 евреев из с. Колодянка и окрестных сел (Терновка, Радулин, Вёл. и Мал. Горбаша){112}. Расстрелы в районе станции Колоденка скорее всего произвёл 3-й взвод 3-й роты 45-го резервного полицейского батальона, который в то время дислоцировался на станции Колоденка{113}.
По данным жителя с. Кодня М. Кравчука{114},
...[ещё в августе 1941 г.] На мотоциклах и в крытой машине в Кодню приехал отряд эсэсовцев, они арестовали 35 евреев в возрасте от 16 до 50 лет [...] Их повезли к Жёлтому Яру, заставили выкопать яму и там всех расстреляли [...] В сентябре немцы согнали всех евреев Кодни в один дом, приказав взять с собой ценные вещи [...] евреев погнали к синагоге, а там посадили на три грузовика [...] Евреям сказали, что их везут на аэродром, чтобы отправить в Палестину. Но несчастных пешком погнали к Жёлтому Яру. В карьере была выкопана огромная яма. Всех евреев раздели, забрали ценные вещи, группами согнали к яме и расстреляли. В живых осталась только учительница, Векслер Вера Михайловна: ей дала свой паспорт Когут Елена Фадеевна.
Возможно, в сентябре также были расстреляны около 300 евреев из с. Старая Котельня (Андрушевский р-н) и окрестных деревень, которые были доставлены в Старую Котельню на телегах и заперты в сарае. Евреев по 30-40 человек отводили из сарая в овраг, где несколько эсэсовцев расстреливали их из автоматов, а украинские полицейские охраняли место расстрела{115}.
Вероятно, в конце сентября (но, возможно - в период 1-18 сентября) были расстреляны ещё примерно 500-550 евреев в Житомире, и в городе на 1 октября 1941 г. остались только 340 евреев (0, 9% всего населения){116}.
В общей сложности, за сентябрь в области было уничтожено около 28000 евреев.
Убийства евреев в октябре-декабре 1941 г.
Октябрь начался расстрелом 1-го числа (Йом Кипур) евреев из Рогачова; были оставлены в живых только ремесленники с семьями и маленькие дети. Последних 3 октября украинские полицейские вывезли на подводах в лес и там убили{117}.
В этом же месяце «еврейские акции» были проведены в Житомире (25 евреев из дома «хроников»){118}, Довбыше (230 жертв){119}, Дзержинске (341, в том числе 48 мужчин, 170 женщин и 123 ребёнка){120}, Мирополе (94, в том числе 14 мужчин, 31 женщина и 49 детей){121}, Ходоркове (168){122}, Брусилове (59){123}, Чуднове (500){124}, Любаре (ок. 250 жертв){125}. Участвовавший в расстрелах в Дзержинске бывший полицейский Николай Рыбак (в 1941 г. - 17 лет) на допросах в 1985-1986 гг. показал:
Через две или три недели после расстрела граждан еврейской национальности в миропольском парке примерно 15-20 полицейских из миропольской полиции... на трёх или четырёх пароконных повозках поехали в Романов (сейчас это пгт Дзержинск). Перед отъездом все полицейские получили винтовки и патроны... Вечером того же дня мы приехали в здание романовской полиции. Там же переспали ночь. На следующий день рано утром нас покормили в столовой, которая находилась на территории полиции. Затем построили всех миропольских и романовских полицейских. Начальник романовской полиции... перед строем объявил, что сегодня все полицейские будут участвовать в расстреле граждан еврейской национальности, проживающих в Романове. Всех полицейских разбили на группы по 5-6 человек. У старшего моей группы был список граждан еврейской национальности, которых мы должны были арестовать и привести на сборный пункт к зданию (что там было до войны, я не знаю), которое находилось в романовском парке. Примерно до 2-х часов дня наша группа арестовала и привела под конвоем в парк к месту сбора около 30 граждан еврейской национальности... На сборном пункте было собрано несколько сотен граждан еврейской национальности... После этого начался расстрел...
Он происходил следующим образом. По 3-4 полицейских конвоировали по 20-40 человек... к яме, которая находилась в парке, примерно в 800-х метрах от места сбора...{126}
Я с другими полицейскими к месту расстрела конвоировал вторую по счёту партию советских граждан, в которой было около 60 человек (детей, женщин, мужчин). Этих граждан мы, полицейские, построили в колонну по 4-5 человек в шеренге, поэтому колонна получилась небольшой...
Мы остановили конвоированных граждан еврейской национальности примерно метрах в 30 от этой ямы. Мне было видно, что примерно в 4-5 метрах от ямы стояло 10-12 полицейских, которые держали в руках винтовки... На краю ямы лицом к ней стояло примерно 10-12 граждан еврейской национальности. Я видел, как названные мною полицейские... подняли винтовки, прицелились в стоявших на краю ямы людей и произвели в них прицельные выстрелы, после которых все 10-12 граждан... упали в яму. Метрах в 15-ти от ямы находилось ещё примерно 10-12 граждан еврейской национальности. После того, как прозвучали выстрелы, кто-то из полицейских, стоявших в 4-5 метрах от ямы, повернувшись к ним, крикнул: «Идите сюда». После этого 10-12 человек... стали на край ямы, лицом к ней, а полицейские... снова подняли винтовки, прицелились в стоявших на краю ямы людей и произвели в них выстрелы, после которых обречённые упали в яму. Во время этого расстрела немцев на поляне не было.
После расстрела этих граждан еврейской национальности полицейские... отошли от ямы примерно на 30-40 метров, а в это время я... и другие, всего 10-12 человек, по приказу незнакомого мне полицейского... стали в шеренгу вдоль ямы... Этот же полицейский приказал стать на край ямы 10-12 советским гражданам из числа тех, которых мы привели к месту расстрела. Обречённые выполнили его приказ. Впереди меня лицом к яме стала женщина... Она была одета в осеннее пальто темно-синего цвета. Возле неё на краю ямы стояло ещё 2 женщины, а дальше за ними стояли мужчины. Поступила команда: «Стрелять!» Я поднял винтовку, передёрнул затвор, прицелился в спину стоявшей впереди меня женщины и выстрелил. После моего выстрела... женщина... упала в яму. Одновременно с ней упали в яму и две женщины, которые стояли возле моей жертвы. Когда я увидел, что убил женщину, мне стало плохо, и я, никого не спрашивая, ушёл с места расстрела... Примерно в 17-18 часов миропольские полицейские пришли в романовскую полицию. Там меня нашёл Завальный, спросил, почему я самовольно ушёл с места расстрела и добавил: «Такие фокусы мне не нужны». Я ему ответил, что заболел и поэтому ушёл в общежитие романовской районной полиции...{127}
