Бывший командир 1-й роты Освальд Альтендорф в связи с этим показал{91}, что:
Когда мы находились в Мирополе, командиры рот и, возможно, все офицеры, были вызваны к командиру батальона. Тот нам сообщил, что ему предъявлено наглое требование: батальон должен осуществить мероприятия против еврейского населения. Ганнибал был этим очень озлоблен, он сказал: «Я солдат. Я должен иметь письменный приказ. Его я не получил». В дальнейшем ничего не произошло.
В Мирополе на батальон работало много сапожников и портных. Роты и штаб батальона использовали их для своих нужд - для стирки белья, ремонта амуниции и прочих работ. Бывший вахтмейстер полиции в 3-й роте батальона Отто Панцер, который надзирал за занятыми в роте еврейскими ремесленниками, однажды в Мирополе услышал выстрелы; евреи ему сказали, что это расстреливают их женщин и детей. Показания Панцера совпадают с показаниями бывшего полицейского в 3-м взводе 1-й роты Карла Хопса, который слышал о том, что в Мирополе были расстреляны евреи, оставлены в живых только ремесленники{92}.
В совокупности, за первые десять дней сентября в области было уничтожено свыше 9000 евреев.
Вторая декада сентября началась с акции в Коростышеве 12 сентября{93}. В отчёте фельдкомендатуры 197 от 20 сентября 1941 г. отмечается:{94}
Была установлена связь между евреями Коростышева и Житомира и партизанами. В качестве репрессалии в последнее время в Коростышеве были расстреляны 60 евреев...
13 сентября 45-й полицейский батальон расстрелял 1415 евреев в Любаре{95}. 15 сентября этот же батальон и «штабная рота» высшего фюрера СС и полиции обергруппенфюрера СС Фридриха Екельна уничтожили около 12000 евреев в Бердичеве{96}. Описание подготовки и хода этой акции содержится как в обвинительных заключениях и приговорах по делам бывших членов 45-го батальона, так и в показаниях свидетелей - украинских и немецких. Так, в приговоре суда присяжных при земельном суде Регенсбург от 14 февраля 1973 г. акция описывается следующим образом{97}:
45-й резервный батальон с 5 до 21 сентября 1941 г. дислоцировался в Бердичеве. Однажды [командир батальона] майор Бессер и командир полка Розенбауэр были вызваны к также находящемуся в Бердичеве высшему фюреру СС и полиции Екельну. Тот сообщил им, что в ближайшие дни евреи Бердичева должны быть расстреляны. Посредством плакатов, в которых шла речь о переселении или использовании на работах, евреи будут призваны на сбор. Расстрел должен быть произведён на расположенном близ Бердичева аэродроме. 45-й батальон должен принять в нем участие. Детальные распоряжения последуют.
После этого майор Бессер со своими командирами рот отправился на аэродром и осмотрел его. Там он установил, что уже вырыты многочисленные ямы.
Спустя несколько дней после этого совещания майор Бессер получил приказ на следующий день предоставить своё подразделение для еврейской акции. Майор Бессер ознакомил с этим приказом своих командиров рот, в том числе командира 3-й роты гауптмана Беренсена.
Перед расстрелом Беренсен информировал об этом приказе обвиняемого [старшину роты гауптвахтмейстера Форберга], обсудил с ним операцию и приказал, следуя подробным указаниям, назначить отдельные взводы для оцепления, вывоза, охраны и казни евреев. Зондеркомандой, которая должна была производить расстрел евреев, был назначен 4-й взвод под командованием лейтенанта Тиле. Это было сделано после переговоров командира роты с командирами взводов. Однако несколько человек 4-го взвода были заменены добровольцами из других взводов.
Обвиняемый составил распределение четырёх взводов и представил его на одобрение своему командиру роты. После одобрения он объявил распределение роте, а также позаботился о машинах, продовольствии и боеприпасах [...]
После объявления приказов рота выступила. В то время, как три первых взвода остались в городе, обвиняемый со своим командиром роты и четвёртым взводом поехал сразу на аэродром, Тем временем часть евреев уже собрались в городе, подчинившись приказу о сборе в определённых местах. Назначенные команды, в том числе также команды СС, всё же производили обыск домов и выгоняли всех обнаруженных там евреев, в том числе больных и лежачих. Другие команды оцепили места сбора, а третьи сопровождали евреев по пути на аэродром или вывозили их на грузовиках. Прибывших на аэродром собирали в одном месте, затем подводили к отдельным ямам, в которые их заставляли спуститься. В этих ямах евреи должны были ложиться на землю, после чего их убивали выстрелом в затылок. Когда дно ямы заполнялось трупами, следующие жертвы должны были ложиться на них. Расстрелы производили не только члены 45-го батальона, но также многочисленные члены СС [...]
Когда обвиняемый с гауптманом Беренсеном прибыл на аэродром, расстрел уже производился. Присутствовали майор Бессер и высший фюрер СС и полиции Екельн. Гауптман Беренсен отдал рапорт майору Бессеру. Затем высший фюрер СС и полиции посовещался в стороне с гауптманом Беренсеном и лейтенантом Тиле. После этого лейтенант Тиле увёл свой взвод и распределил своих людей по отдельным ямам, в которых они стали производить расстрелы. Убитыми были евреи разного возраста и пола, от младенцев до стариков. В совокупности, рота гауптмана Беренсена расстреляла около 2000 евреев.
Из обвинительного заключения прокуратуры Регенсбург от 02 февраля 1970 г.{98}:
Начавшаяся утром 12 сентября 1941 г. [правильно: 15 сентября 1941 г.] акция продолжалась целый день. Назначенные команды оцепляли соответствующие улицы и площади и с помощью местной милиции вытаскивали из домов еврейских жителей: мужчин, женщин и детей, в том числе грудных детей и больных, охраняли их на сборных пунктах и отправляли пешком или на грузовиках на место казни [...] Там жертв расстреливали у ям или в ямах с участием экзекуционных команд трёх рот. После окончания этой резни... члены милиции засыпали ямы.
В начале казни обвиняемый [командир батальона, майор полиции] Бессер сделал доклад HSSPF Екельну, который стоял в непосредственной близости, и получил от него задание послать в город роту или часть роты, забрать там больных из психбольницы и доставить их на место казни, что и было сделано.
Обвиняемый [командир 2-й роты обер-лейтенант полиции] Кройцер [...] на месте назначил стрелков и в самом начале спрыгнул с ними в яму. Первым жертвам он приказал лечь лицом к земле и указал стрелкам, как они должны действовать. Он это сам продемонстрировал, застрелив из своего пистолета первых евреев, которыми оказались порядка 5 мужчин и женщин. Лишь после этого солдаты начали убивать. Когда дно ямы покрылось трупами, обвиняемый Кройцер приказал, чтобы теперь жертвы ложились на трупы.
Когда одна молодая женщина подошла к Кройцеру, она сказала что-то вроде «Иегова» и плюнула перед ним. Плевок попал на его сапог. Обвиняемый немедленно схватил эту молодую еврейку, уложил её на землю лицом вниз и сказал при этом: «Я её сам застрелю». Затем он отошёл назад, вытащил пистолет и убил свою жертву с расстояния около 2 метров. В остальном он контролировал деятельность своих людей. Установив, что жертва ещё жива, он добивал её [...] Во время этой или, может быть, одной из прежних акций, он застрелил грудного ребёнка, который был ещё жив [...]
Крестьянин из хутора Шлемарка Никита Дойчик, допрошенный после освобождения города в качестве свидетеля, показал{99}:
Мой дом находился приблизительно в 5 метрах от шоссе Бердичев-Любар. В августе 1941 года почти в течение целого месяца пленные красноармейцы под охраной немецких солдат копали ямы севернее моего дома, приблизительно в 200 метрах от шоссе. Из моего двора все хорошо видно. Были выкопаны две ямы. По окончании расстрелов из-за любопытства я измерил ямы, из коих одна оказалась в длину 70 шагов, а в ширину 3 метра. Другая яма была квадратная, примерно 5 метров в длину и столько же в ширину. Ещё до расстрелов, когда заканчивались работы, и охрана уходила, я рассмотрел более точно эти ямы, и они оказались глубиной до 3-4 метров.
