После этого в начале августа 1942 г. в с. Повурск было отведено особое место, севернее линии железной дороги, куда согнали всех граждан еврейской национальности из с. Песочное, с. Повурск и других сёл и охраняли их в гетто.
В конце августа 1942 г. или даже в начале сентября, точно не помню, в с. Повурск прибыла группа немцев и украинское СД из г. Ковель. Все полицейские Повурска были собраны на инструктаж в помещении полиции, которое находилось ещё севернее железной дороги, недалеко от усадьбы Гарбарук. На инструктаже один из немцев через Крючека Ивана и одного из работников СД заявил, что сегодня будем расстреливать евреев, и если кто из полицейских отпустит хоть одного человека, то будет расстрелян сам вместе с ними. После чего было приказано немцем всех граждан еврейской национальности собрать около постерунка. Сикута заявил немцу, что у зондерфюрера живёт переводчиком еврей, и что с ним делать. Немец приказал привести и его, и за ним был послан я. Придя в дом, где проживал зондерфюрер, я сказал проживавшему с ним гражданину явиться к помещению полиции. Он сначала стал отказываться, но я настоял на том, чтобы он пошёл со мной, и таким образом я доставил его к постерунку, где уже были собраны и охранялись полицейскими все граждане, содержавшиеся в гетто. Собравшимся перед постерунком советским гражданам немец объяснил, что сейчас их поведут в г. Ковель через с. Черемошня, и приказал всем двигаться. Около взорванных бензобаков евреи были остановлены, посажены на землю, и им было приказано раздеваться. Полицейские были расставлены вокруг баков с целью охраны места расстрела. Раздетых полицейские группами подводили к ямам, вырытым около бензобаков с целью сбора бензина, и немцы совместно с работниками СД (украинская полевая жандармерия) из г. Ковель расстреливали их. Расстреливал советских граждан и Сикута Василий. Я стоял на охране места расстрела со стороны вокзала, и когда один гражданин по имени Лейба, житель с. Повурск, побежал в сторону железной дороги, то по нему выстрелили сразу несколько полицейских..., и Лейба упал в 30-40 метрах от места, откуда он бежал, то есть от общего места расстрела. Всего в тот день около бензобаков было расстреляно примерно до 300 человек. Расстрелянных мы, полицейские, немного сверху закопали в ямах, а вещи перенесли и закрыли в складе. Куда впоследствии они девались, я не знаю. Трупы были закопаны в нескольких ямах, из которых одна была большая{138}.
Вечером того же дня, перед заходом солнца, Сикута мне приказал следить за возвращением от с. Смоляры, где работали 12 человек евреев, которых нужно задержать и расстрелять. Я заметил возвращение этих советских граждан, и вместе с Сикута, Крючеком Иваном, Кизей Даниилом и Семенюком Михаилом мы задержали их около арки, примерно в 30 метрах от постерунка... Задержанных отвели на бывшую территорию усадьбы Гарбарук, где раздели, и когда к Сикуте подвели трёх человек, он одного взял за руку и выстрелил в него из пистолета. Убитый упал Сикуте на грудь и замарал ему кровью рубашку. В это время второй подведённый к Сикуте гражданин бросился бежать на север в сторону болота. За ним погнались я, Кизей Даниил и кто-то ещё, не помню. Но когда я услыхал окрик Сикуты: «Марковский, вернись», я возвратился к месту расстрела и видел, что остальных 10 человек расстрелял из пистолета Сикута. При этом расстреле присутствовал зондерфюрер - немец по национальности. Помню, что возвратившийся из погони Кизей Даниил сказал: «Ну, всё-таки он не ушёл». Кто именно расстрелял убегавшего на болоте, я не видел и не знаю. Расстрелянных Сикутой на усадьбе Гарбарука 11 человек советских граждан мы закопали в колодце, который никем не использовался и был наполовину засыпан землёй.
Осенью 1942 г., не помню точно, в каком месяце и какого числа (примерно в сентябре), житель с. Повурск Костевич Даниил пришёл в помещение постерунка, которое уже находилось южнее железной дороги, и заявил, что у него в клуне скрывается семья еврея Черемош в количестве 4 или 5 человек. Сикута, я, Марковский, Крючек Иван, Семенюк Михаил, Рымарчук Трофим и кто-то ещё из полицейских часов в 12-13 дня пришли во двор Костевича Даниила и на чердаке его клуни задержали семью Черемош в количестве пяти или четырёх человек, то есть самого Берко, его жену и двоих или троих детей - не помню точно. Всех их тут же отконвоировали на юго-западную окраину с. Повурск, метров за 400 от дома Костевича, к старому разрушенному блиндажу, где раздели взрослых и, положив на землю, Сикута лично расстрелял всех из пистолета. Правда, после того как Сикута выстрелил Черемошу Бёрку в голову, тот остался живым, Крючек Иван, Семенюк Михаил и, кажется, Сычук Карп (но точно не помню), залпом выстрелили в Черемоша Бёрку и добили его...
Недели через две-три после этого, по доносу Фоминой мы... задержали вечером дочь расстрелянного Черемоша Берки Черемош Эстерку, сразу же отвели её к блиндажу и там Сикута её расстрелял...
Не помню, какого числа, но тоже осенью 1942 г., рано утром из с. Козлиничи кем-то из полицейских была приконвоирована семья советского гражданина в количестве шести человек, фамилию их не знаю. Сикута приказал мне взять винтовку и идти с ним. Когда я вышел с винтовкой из постерунка, увидел задержанных и полицейских Кизея Данила, Крючека Ивана, Семенюка Михаила и Сычука Карпа, которые охраняли задержанных. По приказанию Сикуты, мы повели задержанных (из которых только четверо были взрослые) к бензоскладу. Не доходя немного до места расстрела, один мужчина что-то сказал по-еврейски и бросился бежать. Я догнал его тут же и в падении схватил за ногу, поэтому задержанный упал. Подбежавший Крючек Иван расстрелял его из винтовки. Всех остальных отвели к бензобакам, и Сикута лично расстрелял их всех, прежде раздев и положив на землю...
После данного факта, утром, придя на постерунок, от Сикуты и сидевшего немца я получил приказание расстрелять одного задержанного, неизвестного мне гражданина. Я сначала отказывался, но был вынужден выполнить данное распоряжение. Задержанный был молодой человек лет 16-17... Юношу я отвёл на территорию нефтесклада, вернее, к бензобакам, и в присутствии жителя с. Повурск Лысого Грица (очевидно, это было его уличное прозвище), который доставал из ям бензин, я расстрелял юношу из револьвера...
Ещё позднее данного факта, кем-то из полицейских был задержан и доставлен в полицию мой сосед Гримблат Ваврум, и когда я пришёл на постерунок, Сикута приказал мне расстрелять его. Я заявил, что то мой сосед и расстрелять его я не могу. Сидевший немец заявил, что если я не расстреляю еврея, то он расстреляет меня и что исполнение приказания в данном случае он лично проверит. Эти слова немца мне перевёл Крючек Иван. Тогда я взял автомат ППШ с круглым диском и повёл Гримблата в сторону бензобаков, за мной на некотором расстоянии следовал немец... Когда я привёл Гримблата на территорию бензосклада, я заметил, что несколько человек жителей с. Повурск берут бензин из ям. В это время Гримблат попросил, чтобы я отвёл и расстрелял его там, где расстреляны его родные. Но я приказал ему ложиться немного восточнее первого бензобака... Гримблат лёг вниз лицом, подложил под голову фуражку, и я два раза выстрелил ему в голову одиночными выстрелами из автомата...
Обстоятельства уничтожения евреев в самих Маневичах мы узнаём из уголовного дела по обвинению бывших полицейских Маневичской районной полиции. Так, бывший полицейский Григорий Мефаник показал{139}:
Летом 1942 г. на одном из собраний Маневичской районной полиции Слепчук Николай объявил, что мы должны собрать в определённые места всех советских граждан еврейской национальности и охранять их в этих местах до особого распоряжения немецкого командования. Под гетто была отведена вся левая часть улицы, идущей в сторону с. Оконск, и до линии железной дороги. Эта территория охранялась вооружённым нарядом днём и ночью. Все полицейские участвовали в сборе евреев в гетто. Кроме того, группы полицейских во главе со Слепчук Николаем и Пестраком Андреем выезжали в с. Череваха, Маневичи{140} и Куклы, откуда арестовали и доставили в местечко Маневичи всех советских граждан еврейской национальности. Во все три села я вместе с другими полицейскими не выезжал, а ездил только в Маневичи и Куклы. В Куклах мы обнаружили трёх граждан в сарае и доставили в гетто... Однажды в Маневичи приехала группа немецких офицеров и с ними несколько человек Ковельской полиции во главе с комендантом Шабатурой{141}. Прибывшие немцы предложили вызвать полицейских из кустовых полиций и поэтому прибыли в Маневичи человек по десять полицейских из Повурска, Трояновки и Карасина...
