В совокупности, в августе в области было уничтожено около 2500 евреев.
В начале сентября 314-й полицейский батальон убыл дальше на восток. Вместо него в обл. прибыла 2-я рота 320-го полицейского батальона (командир роты - гауптман полиции Ганс Вимер), которая разместилась в Луцке; 1-й взвод этой роты (командир - лейтенант полиции Штолл) дислоцировался в Ковеле{39}. По всей видимости, именно эта рота в октябре 1941 г. провела в области ещё несколько «еврейских акций». Так, в Йом Кипур (в 1941 г. Йом Кипур приходился на 1 октября) был произведён массовый расстрел евреев во Владимире-Волынском{40}; в конце октября близ еврейского кладбища были расстреляны 890 евреев в Устилуге{41} и, вероятно, в этом же месяце - 600 евреев в Рожище{42}. Участвовавший в акциях бывший полицейский роты Вилли Райнхардт на допросе 13 апреля 1947 г. показал:
[...]Из Луцка было приказано собрать и арестовать еврейские семьи в окрестных деревнях, а имущество евреев конфисковать. Этой операцией и занялась наша рота. Мы разъезжали по деревням и, арестовывая евреев, отвозили их в город Луцк в отдельный лагерь, а всё их имущество было сложено в синагоге, после чего отправлено в Германию. Таким образом, нами было арестовано около 400 еврейских семей общей численностью около 1500 человек. Когда эта операция была окончена, примерно дней через восемь, по приказу СД все евреи, в том числе старики и дети, были выведены в лес за город на расстояние 4-5 км, где и расстреляны. Выводились они группами, всё количество было разбито на 6-7 партий. Расстрел производился примерно с 4.00 часов утра и до вечера. Перед тем как расстреливали, местность была окружена на случай побегов. Всем евреям было приказано сдать ценные вещи, а у тех, кто отказывался, отбирали силой. Мною лично было арестовано примерно около 10 еврейских семей общим количеством 40-50 человек и отведено в лагерь гор. Луцк. Я лично не расстреливал, так же, как и вся наша рота. Наша задача заключалась в следующем.. После того как был издан приказ о расстреле, мы совместно с местной полицией гор. Луцк всех этих граждан отконвоировали к месту расстрела. По прибытии в лес советские граждане были выстроены на поляне, а нам было приказано окружить всю местность для предотвращения побега. Оцепление было произведено таким образом, что через каждые 6 метров стоял вооружённый полицейский. Как я уже говорил, перед расстрелом было приказано снять все имеющиеся драгоценные вещи - часы, кольца, медальоны и т. д. После чего, группами в 8 человек, уже подготовленные к ликвидации, советские граждане уводились в лес к заранее вырытым ямам, где и были убиты из автоматов. Расстрел непосредственно производили работники СД и жандармерия. После того как все были уничтожены, жандармерия из гор. Луцк привела примерно около 40 человек других мирных советских граждан и принудила их зарывать яму, а уже после того, как ямы были зарыты, мы снялись с охраны и ушли домой [...]{43}.
В общей сложности, во второй половине 1941 г. в области было уничтожено около 8000 евреев.
Убийства евреев в 1942 г.
Зима 1941-1942 гг. и весна 1942 г. для евреев области прошли более или менее спокойно. Оккупационные власти их не трогали, если не считать мероприятий по организации гетто. Первые гетто были созданы ещё в октябре 1941 г. - в Берестечко, Горохове, Локачах{44}. Гетто в Луцке было создано 11 декабря 1941 г., согнаны в него были около 18000 евреев{45}. В этом же месяце также были созданы гетто в Любомле (5 декабря) и Мацееве, в феврале 1942 г. - в Рожище, в марте -в Олыке, Торчине, Устилуге{46}. В апреле были согнаны в гетто евреи (17000{47}) Владимира-Волынского, причём немцы отметили это расстрелом 200 евреев{48}. 27 мая 1942 г. было объявлено о создании двух гетто в Ковеле; евреи должны были переселиться туда в тот же день между 12.00 и 17.00. Гебитскомиссар Арно Кэмпф в течение всего дня, сидя на лошади, лично контролировал переселение; позднее он даже выразил еврейскому совету свою признательность за то, что это мероприятие было проведено организовано, спокойно и без инцидентов{49}. Одно гетто находилось в старом городе, в котором и раньше жили в основном евреи. Другое гетто находилось в новом городе между железной дорогой и Варшавской улицей. Оба поселения в момент создания или вскоре после него были окружены деревянным забором высотой более 2 метров с колючей проволокой поверху. Входить или покидать гетто евреи могли только через предусмотренные проходы, ворота. У этих ворот поначалу часовыми были немецкие жандармы, позднее охрану осуществляла украинская полиция, а немецкие жандармы ограничивались тем, что контролировали украинских полицейских и время от времени сами производили патрульные проходы через территорию. В гетто в новом городе находились евреи-ремесленники с семьями (1400 семей, в общей сложности 3500 человек), а в старом городе - все остальные (свыше 10000 человек){50}.
2 мая было создано гетто в Маневичах{51}, в мае - в Любешове и Крымно, 1 июня - в Камне-Каширском{52}.
После завершения, в основном, процесса геттоизации расстрелом всех евреев (270 человек) в Киверцах 28 мая{53}, полиция безопасности и СД при активном участии немецкой и украинской полиции приступила к планомерному и систематическому уничтожению евреев в области.
В конце мая или начале июня 1-й мотовзвод жандармерии из Луцка совместно с 103-м шутцманшафт-батальоном провёл акцию против «бандитов» в Мацееве, в ходе которой были убиты 4 «бандита», 3-4 ранены и 1 задержан{54}. Предположительно, в это же время за «поддержку бандитов» были расстреляны 200 молодых евреев{55}.
3-5 июня команда СД из Бреста и 1-й жандармский мотовзвод из Луцка при активном участии украинской полиции вслед за акцией в Мацееве провели акцию в Ковеле. Её жертвами, кроме тех немногих евреев, которым удалось спрятаться или бежать, стали все жители гетто в старом городе, а также еврейский совет (за исключением его тогдашнего председателя Померанца) и еврейская «служба порядка» (полиция). Накануне акции, 2 июня, Померанц получил распоряжение составить список тех евреев, проживавших в гетто в старом городе, которые не должны быть расстреляны и поэтому должны переселиться в гетто нового города. В тот же вечер еврейский совет и еврейская служба порядка получили приказ явиться в 20.00 в здание немецкой жандармерии на Луцкой улице. Когда они пришли в помещение немецкой жандармерии, все они без всяких объяснений были отведены в подвал здания и там группами помещены в камеры. Примерно в 2.00 часа ночи 3 июня их оттуда вывели. Им было приказано идти в гетто в старом городе и объявить проживавшим там евреям, что они будут отправлены на работы на восток, для чего немедленно должны собраться с небольшим багажом на улицах; те евреи, которые не выполнят этот приказ, будут расстреляны. Члены еврейского совета и еврейской службы порядка подчинились этим указаниям. Согласно приказу, они в сопровождении немецких жандармов и украинской полиции пошли в гетто старого города и ходили там из дома в дом, чтобы оповестить жителей. В это время вооружённые немецкие жандармы и украинские полицейские находились на улицах гетто и позднее контролировали, все ли евреи покинули дома. Мужчины, женщины и дети должны были строиться на улицах в колонны и затем под охраной отправлялись на железнодорожную станцию. При этом те, кто пытался спрятаться и скрыться, а также старые, больные и дети, расстреливались на месте. Со станции евреев в товарном поезде отвозили на место казни, которое находилось в песчаном карьере у с. Бахово в 7 км севернее Ковеля. На месте расстрела евреи должны были раздеться: мужчины - полностью, женщины - до нижнего белья. Затем они группами должны были сходить в яму и ложиться на живот, после чего их убивали выстрелом в затылок. Одежду расстрелянных товарный поезд отвозил на ковельскую станцию, где после выгрузки одежды поезд загружался новыми жертвами, которых вновь отвозили на место казни и там убивали. Таким способом во время массовых расстрелов, которые длились три дня, были убиты свыше 8000 евреев (мужчин, женщин и детей); каждый день расстреливались около 3000 человек{56}. В изложении бывшего гебитскомиссара в Ковеле Эриха Кассиера акция была проведена следующим образом{57}:
