Ликвидация была проведена летучей командой СС. Она прибыла на «физелер-шторхе»{58} и состояла из 6 человек. Люди носили чёрные полумаски, резиновые костюмы и чёрные перчатки...{59} Место ликвидации было уже подготовлено вермахтом в 1941 г. с помощью военнопленных в северо-западной части города между дорогами на Брест и Камень[-Каширский]... Это была песчаная местность. От железной дороги туда вёл рельсовый путь, предназначенный доставлять песок для строительных работ... евреев из лагерей грузили в товарные поезда и доставляли на указанное место. Сначала был очищен большой лагерь, находившийся по ту сторону Турии, а спустя некоторое время - лагерь близ железнодорожного вокзала... [Расстрелы продолжались] 2 дня. Эта команда работала с раннего утра до глубокой ночи. Каждый поезд доставлял на место расстрела примерно 1000 евреев. Украинская жандармерия использовалась для сопровождения, при транспортировке из лагеря до погрузки в вагоны, а также - далее, до места казни. В собственно расстреле жандармерия не участвовала, но при сгоне евреев имели место не только избиения, но и стрельба. Я сам находился на улице и притом непосредственно на перекрёстке, и наблюдал за отправкой. Я там стоял вместе с гауптманом жандармерии Бушем{60}, который с одной сотней прибыл из Ровно и вместе с ковельской украинской жандармерией прикрывал всю акцию. При этом ещё на Буша набросился один еврей и смертельно ранил его бритвой. В слепой ярости украинцы открыли огонь по евреям. Я должен был броситься на улицу, чтобы в меня не попали, и ещё крикнул украинцам, чтобы они прекратили огонь. Но они на это не реагировали и продолжали стрелять. Тогда от гауптмана Буша я потребовал, чтобы милиция больше не сопровождала евреев при транспортировке, чего он и добился у руководителя милиции. Я не хотел допустить, чтобы евреи при транспортировке подвергались жестокому обращению. Гауптману Бушу я категорически сказал, что не могу помешать ликвидации, но жестокостей не потерплю. После этого только Буш со своими жандармами из Ровно сопровождал транспорты, в то время как милиция была удалена. Я сам в эти дни несколько раз был в гетто, чтобы убедиться в том, что при сгоне евреев не было никаких жестокостей. Кроме того, я ежедневно дважды был на месте расстрела и беседовал с руководителем команды, бывшим французским офицером безопасности. Он был не очень разговорчив и сказал мне, что существует категорический запрет для его людей разговаривать с посторонними. Расстрел производился выстрелом в затылок командой из 5-6 человек. Когда прибывали товарные поезда, евреи их покидали, должны были раздеться в определённом месте (женщины могли оставить нижнее бельё) и затем строем, друг за другом, отправлялись в выкопанные ямы, в которые они должны были ложиться лицом вниз, и притом один головой в одну сторону, а другой - в противоположную. Затем следовал выстрел в затылок.
Евреи шли на расстрел довольно спокойно и совершенно не сопротивлялись; они все переносили терпеливо. Большинство обречённых знали меня. Многие прощались со мной и говорили, что знают, почему должны умереть, по их мнению, всему виной - американские евреи-капиталисты, которые занимались травлей германского рейха и всего мира. Я, стоя на краю ямы, ещё спрашивал отдельных евреев, верят ли они в то, что я виновен в их смерти. Все они мне заявляли, что свою судьбу они уже давно осознали, а также из сообщений, которые поступали из генерал-губернаторства. На мой вопрос, почему не убежали из гетто, они отвечали, что побег не имеет никакого смысла, так как украинцы их всё равно убьют, когда поймают.
Расстрельная команда вечером улетела и на другое утро вновь прибыла, так что их размещение в Ковеле не требовалось. Эти люди ни с кем в Ковеле не контактировали; весь день они были на месте расстрела...
[Было расстреляно] примерно 7000-8000. После окончания расстрелов команда из аппарата, который выглядел как огнемёт, обрызгала трупы жидкостью. Образовалась белая пена, которая под конец стала голубой и растворила мясо на костях. Также сами кости стали разрушаться; они выглядели ноздреватыми, как пчелиные соты... Ямы, в которых ещё находились остатки костей, были засыпаны землёй. Эта земля была облита той же жидкостью, что и трупы перед этим.
Середи расстрелянных евреев был бывший вице-председатель Центрального союза торговцев в Польше и председатель еврейской общины Варшавы в 1937-1939 гг. М. Майзель. Не были расстреляны семьи ремесленников (немногим более 3500 человек), а также те евреи, которые прятались в городе (около 1000 человек) или бежали в окрестные сёла и леса (ещё около 1000 человек). Кроме того, ещё 500-600 евреев из гетто старого города смогли переселиться в гетто нового города{61}. Через несколько дней после акции, 9 июня, на евреев была наложена контрибуция в сумме 1 млн. рублей; контрибуция вскоре была увеличена до 1, 5 млн. рублей, которые нужно было собрать и внести до 15 июня. Кроме того, евреи должны были сдать золото, драгоценные камни и прочие ценности. 15 июня контрибуция была полностью уплачена, был также сдан 1 кг золота{62}.
Во второй половине июня были расстреляны все евреи в Шацке{63} и примерно тогда же 70-80 евреев в Головно{64}.
После примерно месячного перерыва «еврейские акции» в области возобновились. 26-29 июля они были проведены в районах Колки, Цумань и Олыка{65}. Так, 26 июля были ликвидированы евреи, сконцентрированные в Софиевке{66} (Цуманский р-н). Накануне, 25 июля, в Софиевке были собраны евреи из с. Игнатовка{67} и Марьяновка{68}, в то время как кожевники с семьями были отделены и отправлены в с. Селище{69}, где была создана соответствующая ремесленная мастерская. Остальные евреи (3000-4000 человек) были расстреляны в двух рвах длиной 30 метров каждый; части евреев удалось бежать{70}. Из числа бежавших были пойманы и уничтожены 21 сентября 1942 г. ок. 1000 человек. В конце декабря 1942 г. были также расстреляны евреи из рабочего лагеря в с. Селище{71}.
27 июля началась ликвидация гетто в Олыке (свыше 4000 жертв){72}. В ночь с 25 на 26 июля 1942 г. гетто было окружено украинской полицией. Утром 26 июля все жители были согнаны в замок бывшего польского князя Радзивилла, при этом украинские полицейские убили в гетто и по дороге к замку несколько человек, которые были старыми или больными, неспособными самостоятельно передвигаться. Попытку нескольких евреев организовать сопротивление еврейский совет пресёк. После очистки гетто украинские полицейские разграбили все дома в бывшем гетто. Из собранных в замке евреев была отделена небольшая группа специалистов, затем женщины и дети были помещены в огромный гараж, находившийся в замке, а мужчины согнаны в деревянные бараки близ замка. В гараже окна и двери были плотно закрыты, и вследствие нехватки воздуха, невыносимой жары и скученности некоторые женщины и дети там умерли от удушья или были задавлены, когда украинские полицейские загоняли их в гараж, жестоко при этом избивая; трупы украинские полицейские в больших фургонах отвезли на кладбище и там зарыли. 27 июля начались расстрелы евреев. Акции проводились во рвах на бывшем стрельбище у с. Чемерин. Украинские полицейские подгоняли евреев группами по 50 человек ко рву, еврейские полицейские раздевали их и заставляли ложиться в ров лицом вниз, после чего пьяные немецкие и украинские полицейские убивали евреев выстрелами в затылок. Украинские крестьяне засыпали убитых или только раненых людей слоем земли, после чего пригонялась новая группа жертв. В конце акции было приказано раздеться еврейским полицейским. Когда они отказались это сделать, украинские полицейские жестоко их избили, сорвали с них одежду и затем застрелили{73}. Небольшой группе евреев, которые прятались на территории бывшего гетто или ночью бежали из бараков, удалось спастись. Временно были оставлены в живых 100 евреев-ремесленников; они были расстреляны четыре месяца спустя{74}.
