всего 5000
[8]
Свидетель акции в Староконстантинове учительница А. Ченцова описывала происходившее так:
20 мая 1942 г. евреям было велено собраться на площади у электростанции в 6.00 утра. Их погнали на поле возле кав. городка. Впереди шли 7 человек под особой стражей, в доме которых было найдено оружие. Приведя на площадь к сараю, 7 человек как шпионов и партизан повесили, остальных оцепили и, отделив специалистов, велели раздеться донага. Очевидцами этого были украинцы-шуцманы, работники «Заготзерно» и нефтебазы, работавшие поблизости. Потом заставляли бежать по доске, перекинутой через яму, и стреляли из автомата по бежавшим. Раненых не добивали, и к вечеру яма, ещё живая, была зарыта шуцманами. Дети находили на этом месте золотые монеты, доллары и советские деньги. Вещи с убитых и из их опустевших квартир были свезены в комиссариат, где сортировались под руководством белоэмигранта Ковальского, служившего в комиссариате. Часть получили немцы (лучшее), другую продали с торгов{57}.
Во время акции в Шепетовке имел место инцидент, который свидетели описывают следующим образом. Из показаний свидетеля Раисы Губерук:
[...] Второй массовый расстрел происходил 25 июня 1942 г., и в этот раз было расстреляно немцами и полицейскими около 800 человек граждан еврейской национальности [...] Сначала, примерно в 10.00 утра, на территорию гетто заехало штук восемь грузовых машин, на них погрузили детей и взрослых граждан еврейской национальности; и машины под конвоем полицейских часов в 11 уехали. После этого к месту расстрела граждан еврейской национальности повели в колонне под охраной полицейских и немцев. В колонне находилось более 500 человек [...]{58}.
Из показаний бывшего полицейского Афанасия Дударя:
[...] Во время конвоирования я шёл сбоку колонны. Кроме полицейских, колонну сопровождали и немцы, они ехали на открытых легковых машинах в голове и в хвосте колонны. Указанную колонну граждан еврейской национальности мы приконвоировали к месту расстрела за Шепетовку, в лес, к большой яме, расположенной около Новоград-Волынского шоссе. Яма была вырыта заранее на лощине. Около ямы всех граждан еврейской национальности посадили на землю и приказали им раздеваться. После этого их по несколько человек брал немец и совершенно голыми подгонял на край ямы, где стоял второй немец и из автомата стрелял их [...]»{59}.
Из показаний бывшего полицейского Геннадия Стельмашевского:
[...] Когда евреев партиями стали подводить к яме, где их должны расстреливать, один из евреев набросился на начальника СД Графа и ударил его рукой по лицу, в руке у него была безопасная бритва, которой он нанёс Графу порез. Находившийся здесь полицейский Ковальчук Александр [...] стал бить этого еврея по рукам палкой. После этого начальник СД Граф, Ковалевский{60} и переводчик из пистолетов стали расстреливать евреев, я лично это видел, так как находился в оцеплении в 30-40 метрах. В это время было расстреляно много евреев, я затрудняюсь сказать сколько, но, во всяком случае, было не менее 500 человек. Всех этих евреев расстреливали трое: Граф, Ковалевский и переводчик СД, фамилии его не знаю. Около них находился ещё один человек, немец из жандармерии, который перезаряжал пистолеты, сам он не стрелял. У каждого из них было по два пистолета [...] Во время этого расстрела, вернее, в тот момент, когда один из евреев ударил Графа, получилось некоторое волнение среди арестованных (замешательство), в результате чего немцы, находившиеся в оцеплении, открыли по евреям стрельбу из автоматов, при которой был ранен в живот Ковальчук, его сразу же отвезли на автомашине в госпиталь [...]{61}.
10 сентября 1942 г. в Шепетовке были расстреляны несколько сотен специалистов с семьями{62}.
В июле 1942 г. были истреблены евреи в гебите «Антонины» (около 3000 жертв){63}. Предварительно, в начале 1942 г., евреи гебита были собраны в лагерях Красилов, Базалия, с. Орлинцы Антонинского р-на, с. Кульчины Красиловского р-на. Свидетелем убийства (у с. Манивцы) был житель с. Манивцы Павел Курий (в 1942 г. - 43 года):{64}
От центра с. Манивцы в 1,5 км находится или, вернее, находилось военное подсобное хозяйство с постройками. Когда немецкие войска заняли село, то подсобное хозяйство ограбили и на подсобном хозяйстве остались одни постройки - конюшни, свинарники. В мае 1942 г. немцы совместно с полицией начали собирать евреев с Антонинского, Красиловского и Базалийского районов... в эти разбитые постройки подсобного хозяйства и собрали несколько тысяч... Собранных в эти постройки евреев несколько дней гоняли на работы - на строительство шоссейной дороги, а после работы загоняли в конюшни. Охраняли евреев вооружённые полицейские Антонинской, Красиловской и Базалийской районных полиций... В конце мая [правильно: июля] 1942 г. к месту нахождения [евреев] прибыли на машинах немцы и полицейские указанных районов... Содержащихся под охраной в конюшнях евреев прямо в конюшнях раздевали наголо, грузили на автомашины и увозили в лес, который расположен от построек подсобного хозяйства не больше 1,5 км. В лесу были готовы две ямы - одну вырыли перед расстрелом, а вторую очистили из-под силоса, где евреев и расстреливали... В то время, когда производился расстрел, часть немцев и полицейских находились в оцеплении места расстрела и села, и доступ к месту расстрела или к месту, где содержались евреи, был запрещён...
За день до расстрела из общего числа отобрали евреев-специалистов и отправили в м. Антонины, где они работали в мастерских - сапожниками, портными -до следующего расстрела в сентябре 1942 г.
После расстрела евреев в конце мая [правильно: июля] 1942 г. с сахарного завода с. Кременчуг было привезено две машины извести, которой засыпали трупы расстрелянных, а сверху засыпали землёй...
Согласно свидетельству{65} жителя с. Манивцы Аркадия Вайнера (в 1942 г.-15 лет), он после оккупации села с семьёй был переселён в гетто в с. Кульчины, а в мае 1942 г.
...Всех молодых погнали, как стадо, из Кульчин в с. Орлинцы Антонинского р-на (километров 8). Там нас заселили в конюшни, коровники, свинарники - в колхозный комплекс. Давали есть кормовую свёклу, иногда - гороховый суп. Нас отправляли на тяжёлые работы: мы грузили большие камни на высокие немецкие повозки. Если не удавалось камень погрузить, приходилось вручную толкать 5-6 км к назначенному месту - к помещению в парке Потоцкого. Там этот камень выгружали, полчаса перерыва, опять погрузка и вручную обратно толкали повозку... Так продолжалось месяца два-три. Потом объявили, что нас будут отправлять с Антонинской железнодорожной станции. И нас привезли в Манивцы, то есть в моё родное село. До войны там находилось военное подсобное хозяйство в больших двухэтажных зданиях. Оттуда нас гнали ремонтировать дорогу Староконстантинов - Теофиполь. Нам не дали никаких инструментов. Мы руками вырывали бурьян у этой дороги. Так мы проработали дней десять. Потом отобрали мужчин, человек 80, самых здоровых и крепких, дали хлеб, дали лопаты и сказали, что отправляют на сахарный завод в километрах четырёх, на торфоразработку. Их не было недели две. После изнурительных работ по переноске камня и на строительстве дороги семью переправили в концлагерь, находившийся между с. Манивцы и Росоливцы. Сюда же гнали и евреев из созданного весной 1942 г. Красиловского гетто, а также из окрестных сёл. В июле 1942 г. к нам подъехало 8 или 10 машин с высокими бортами - в таких обычно возили силос для животноводства, чтобы не рассыпался. Началась погрузка евреев, и начался массовый расстрел. Все здания окружили украинцы-полицаи и немцы. Ни еды, ни воды уже не давали. Среди нас были маленькие дети, стоял плач, крик, все были голодные... Все вокруг говорили: что Бог дал, так и будет. Детей поили мочой... Группы периодически загоняли в грузовик и увозили на расстрел. И подошла наша очередь... Машина была битком набита людьми, и кто попал подниз, того задавливали... Возле меня в углу кузова стоял полицай. Я приподнялся и перебросил его через борт. Он упал на землю, а я прыгнул за ним и начал убегать. По мне стали стрелять и ранили. Я прыгнул в камыши у озера, и полицай не видел, где я. Таким образом, я остался жив.
