Из показаний бывшего военнослужащего 12-й роты Вальтера Плоога (Walter Ploog){25}:
Стрельба продолжалась примерно 2-3 часа. После того, как примерно половина евреев была расстреляна, акция была неожиданно прервана. Из оставшихся евреев были отобраны мужчины. Они должны были сгрузить с автомашины мешки, содержимое которых они рассыпали по трупам. Эти мужчины затем также засыпали яму... Убиты были мужчины, женщины и дети. Я видел, что для расстрела маленьких детей был назначен третий стрелок. Мать должна была таким образом взять ребёнка на руки, чтобы голова рядом с головой матери торчала над плечом, так что ребёнок смотрел практически в дуло винтовки. Затем производился выстрел. Евреи все это терпеливо переносили без сопротивления. Возмущения не было... Насколько мне известно, не было никаких попыток к бегству...
Из показаний бывшего военнослужащего 10-й роты Германа Беца (Hermann Bez){26}:
В городе находились военнослужащие вермахта. Я видел одного майора, старого человека, вероятно, участника 1-й мировой войны, который вёл переговоры с Затором и Ваврциком и явно протестовал против расстрелов. Затем расстрел был прерван якобы из-за радиограммы из Берлина, что ликвидация должна быть немедленно прекращена. После окончания акции Затор велел нам построиться и сказал примерно следующее: «Камераден, это не было хорошим делом, но оно должно было быть сделано»... Протест майора вермахта имел место уже в начале акции, когда евреев выгоняли из домов. Расстрелы в тот момент ещё не начались...
Один из местных жителей, Иосиф Новицкий, так описал происходившее на месте сбора евреев{27}:
4 августа с 4 часов утра карательный отряд СС согнал евреев из домов, а христиан с лопатами - на Новое Местечко. Милиция провожала их ещё без оружия, а потому били сапогами в живот, в спину, били стариков, отстающих и крикливых. Ещё не все понимали, зачем всё это: говорили о работах, но лопаты в руках только христиан и евреи в белье подсказывали другое. Разнёсся слух об отравлении и поджогах хлеба возле с. Бущи парашютистами по указаниям евреев. Ещё 3 августа евреи сдали золото и серебро в комендатуру. Три ямы были от 30 до 86 м длины, 2-3 м ширины и ½ м глубины (глубже вода). Женщин с детьми отпустили, равно как и специалистов-ремесленников (690 лиц из 5300 согнанных). Остальных поймали на такой номер: здоровые - направо, старики и больные - налево; здоровые думали, что немцы жалеют больных, стали называться больными. Но немцы сделали наоборот: здоровых отправили на работы, а так называемых больных, стариков и бездетных выстроили в ряды и из винтовок расстреливали в затылок, так что трупы и раненые падали ничком прямо в ямы, которые христиане засыпали до позднего вечера...
В Здолбунове 7 августа было расстреляно, по меньшей мере, 450 евреев{28} и в тот же день в Серниках - 150{29}. В Костополе 16 августа полиция безопасности расстреляла 460 евреев-мужчин и 20 евреек{30} и примерно тогда же в Ровно - 300{31}.
В Корце, согласно показаниям Иры Шапиро{32},
15 августа 1941 г. Полицейские и гестапо собирали по городу исключительно 250 мужчин, которые при Советской власти работали по разным учреждениям, вывели их за город в с. Межиловичи и расстреляли. 23 августа 1941 г. Немцы с участием полиции ходили по квартирам и искали комсомольцев, в последствие чего было расстреляно 80 человек, из них комсомольцев 30 человек...
Одну из этих акций провёл отряд зондеркоманды 4а. Участник этой акции, бывший полицейский 3-го взвода 3-й роты 9-го резервного полицейского батальона (этот взвод был придан зондеркоманде) Фридрих Эбелинг на допросе в 1947 г. показал:
В начале августа 1941 г., точный день я указать не могу, я в составе группы из 20 полицейских и примерно 10 функционеров СД и СС был откомандирован в г. Корец. Этой группой руководил оберштурмфюрер Ганс. В г. Корец было объявлено, что все евреи-мужчины должны явиться для регистрации. Люди, которые явились для регистрации - около 200 человек - нами были арестованы. Ещё в тот же день, примерно в 14-15 часов, все заключённые пешком были отправлены за 400-500 м от города. Я лично участвовал в сопровождении арестованных. Примерно в 200-300 м от места сбора евреев у стены одного разрушенного дома была выкопана яма. Кто выкопал эту яму, я точно сказать не могу, уже не помню. Возможно, что арестованные сами выкопали яму. Для расстрела была сформирована команда из 15 полицейских и 5 эсэсовцев. Я также входил в эту команду и принял участие в акции. Арестованных группами по 20 человек подводили к яме, где они были расстреляны. После того, как вся группа из 200 человек была уничтожена, полицейские и эсэсовцы закопали трупы. Все эти убитые были мужчинами в возрасте 20-60/65 лет. Женщины и дети расстреляны не были. Я лично во время этой массовой казни застрелил 10 советских граждан [...]{33}.
22 августа 575 евреев были расстреляны в Дубно{34}. Свидетель Моше Вайсберг об этой акции рассказал следующее{35}:
Вторая акция произошла 21 августа 1941 г. Ликвидации подлежали только мужчины. В полдесятого утра этого четверга на улицах появились вооружённые украинские полицейские. Часть украинцев была в чёрных масках, чтобы их не узнали. Из 42 служащих еврейского совета были забраны 37. Остальным удалось спрятаться. Схваченных евреев пригоняли на базарную площадь и затем группами отводили в городскую тюрьму. Евреи должны были пройти живой коридор украинской полиции в помещении тюрьмы, при этом их страшно избивали. Затем они попадали в зал, где находились немцы. Там были взяты всевозможные личные данные, и почти все евреи были приговорены к смерти. После этого на машинах они были доставлены на еврейское кладбище, где были полностью раздеты и расстреляны. Акция длилась 10 часов, до 7 часов вечера. Уничтожено 1000 [?] еврейских мужчин.
В Тучине были убиты 72 еврея{36}, в Острожце - 40{37}. На Пречистую, т.е. 28 августа, 350 евреев-мужчин из Корца были угнаны на работы по ремонту дороги и больше в Корец не вернулись{38}.
В начале сентября 45-й полицейский батальон уничтожил ещё 2100 евреев в Остроге{39}. Завершились еврейские акции в 1941 г. массовыми расстрелами евреев в Ровно и Костополе.
6 и 7 ноября 1941 г. в Ровно, - читаем мы в Ereignismeldung UdSSR № 143 от 8 декабря 1941 г., - была проведена уже давно запланированная еврейская акция, в ходе которой были расстреляны округлённо 15000 евреев. По приказу высшего фюрера СС и полиции организация находилась в руках полиции порядка. Внешняя команда оперативной команды 5 в Ровно приняла активное участие в осуществлении{40}.
Кроме отряда айнзатцкоманды 5 под руководством штурмбаннфюрера СС Германа Линга, в расстрелах также принимали участие 320-й и 315-й полицейские батальоны и 1-я рота «Остланд» 33-го резервного полицейского батальона. Бывший обервахтмейстер 2-й роты 315-го полицейского батальона Райнхольд Шмидтке на допросе 11 сентября 1946 г. показал:
[...] В ноябре 1941 г., не помню, какого числа, нашему батальону был отдан приказ срочно собраться и выехать из г. Житомир в г. Ровно для проведения операции. Для выполнения приказа, по распоряжению командира батальона майора Кляуса, быстро собрались 1-я и 2-я роты, погрузились на автомашины и вечером прибыли в г. Ровно. Одновременно туда прибыл 320-й полицейский батальон для проведения этой операции. Часов в 6 утра мы окружили весь г. Ровно, перекрыв таким образом все пути отхода из города. Часть полицейских с оружием в руках стояла на охране населённого пункта, а остальные разбились на мелкие группы, ходили по домам и вылавливали всех евреев. Схваченные евреи отводились на определённый сборный пункт на окраине, откуда они конвоировались за город к месту расстрела. Я лично действовал в составе группы из 3-х человек: кроме меня, в ней состояли Торсе Пауль и Мюллер Хайнрих, старшим был Мюллер. Во время этой операции мы трое в 5-6 домах выловили не менее 100 человек евреев, в их числе были женщины, дети, старики и молодёжь. Этих людей мы отправляли на сборный пункт. Оттуда я вместе со многими другими полицейскими конвоировал евреев партиями по несколько тысяч человек к месту расстрела, которое находилось километрах в 5 от города,, в горах, в небольшом лесу. Дорога к месту казни была проложена через болота леса, причём болота были плохо замёрзшими; по такому пути мы конвоировали несколько партий евреев. Я помню, последняя партия состояла из 11000-12000 человек. Водном плохо замёрзшем болоте увязли 2 еврея - старик и старуха, которые не в состоянии были вылезти из трясины, тогда я, вместо оказания им помощи, расстрелял их из своей винтовки в этом болоте. Ликвидацию евреев проводила специальная команда 320-го полицейского батальона. Расстрелы производились следующим образом. Всех выловленных евреев мы доставляли в поле, находившееся между горами около небольшого леса, а в лесу были ранее подготовлены большие ямы. Около ямы стояла боевая группа полицейских, мы брали с поля евреев, заводили их партиями в ямы, затем полицейские расстреливали их. Таким образом, при этих ликвидациях я исполнял должность конвоира. В одну яму набивали евреев по несколько тысяч. Одну яму наполним - переходим к другой; таким образом, заполнили 4 ямы. Сначала евреев расстреливали в одежде, а затем поступил приказ убивать, предварительно раздев, тогда мы не доводили евреев до ямы, раздевали их догола и только после этого заводили в ямы. 4 ямы заполнили трупами., Живых евреев оставалось ещё много, а мест в ямах уже не было. Горные склоны изобиловали различными траншеями и окопами, поэтому был отдан приказ расстреливать в этих углублениях. Таким образом, заполнили трупами все имеющиеся траншеи и окопы. Оставшихся в живых евреев решено было расстреливать на месте. В один день уничтожить всех не успели, поэтому несколько тысяч евреев без одежды в мороз ночевали в открытом поле. В течение ночи я и другие полицейские охраняли евреев в поле. На 2-й день рано утром начали их расстреливать. Когда убивали оставшихся евреев, в это же время небольшими партиями приводили из города следующие партии -тех, которых в один день не успели поймать. В ходе этой операции всех евреев из города выловили и расстреляли. Нужно отметить, что часть приговорённых погибла в болотах и замёрзла ночью в поле, в особенности дети. Сколько десятков тысяч евреев было уничтожено в ходе этой операции - неизвестно, никто не интересовался тем, чтобы подсчитать количество убитых и замёрзших. В ходе этой операции я лично с двумя полицейскими выловил из 5-6 домов примерно 100 человек, расстрелял лично сам двух человек, а остальное время конвоировал евреев к месту расстрела. Сколько тысяч было мною отконвоировано - этим я не интересовался. Какая это была операция - прямо один ужас: вся она в течение ряда дней сопровождалась шумом, криком, рёвом и оружейными залпами. После окончания акции командир нашей роты Краинш{41} построил весь личный состав роты, произнёс небольшую речь, а затем приказал всем выбросить все вещи, которые мы брали в домах при вылавливании евреев, что нами и было сделано. После этого мы погрузились на автомашины и поехали обратно в г. Житомир [...]{42}.
