В первые две недели было побито около 20 евреев, а ограблено до 60 домов... Евреи инстинктивно боялись чего-то большего, но в возможность погромов, а тем более массовых убийств, не верили; первые ленты на рукавах означали лишь презрение к расе и удобство для использования к работам. Как-то в июле пришли крестьяне с. Слободка к коменданту немецкому с просьбой убрать взрывные снаряды с полевых дорог, так как дети, играясь, гибнут от взрывов. Комендант велел отправить 5-6 украинских милиционеров и 60 евреев, говоря: «ну пусть этих разрывает, этих-то не жалко». Но как-то обошлось.
11 июля евреям одели повязки их национальных цветов (бело-голубые) на рукава и разрешили ходить им до 8 часов вечера (остальным христианам - до 9 часов). Начались побои, якобы за плохие повязки, и особенно усилились грабежи еврейских квартир немецкими солдатами{17}.
В совокупности, в июле, в основном в первой половине месяца, в области было истреблено более 1000 евреев.
Более 3500 евреев было уничтожено в области в августе. 1 августа в Торговице (Млыновский р-н) были убиты 130 евреев{18}. 4 августа 3-й батальон 10-го пехотного полка 1-й мотопехотной бригады СС расстрелял в Остроге 957 евреев (732 мужчины и 225 женщин){19}. Командиром батальона в то время был штурмбаннфюрер СС Эмиль Затор{20}, имевший прозвище «Сатана», а командирами рот в его батальоне были оберштурмфюрер СС Отто Шторх{21} (9-я рота), гауптштурмфюрер СС Курт Ваврцик (Wawrzik) (10-я рота), гауптштурмфюрер СС Вилли Шульц{22} (11-я рота) и оберштурмфюрер СС Карл Бауэр (12-я рота). Принимавший участие в расстреле бывший военнослужащий 9-й роты батальона Эрвин Кумм на допросе показал{23}:
...Тогдашний командир роты Шторх отдал приказ всех жителей города забрать из домов и согнать на базарную площадь... После этого все лица, т.е. не только мужчины, но также женщины и дети, были нами выведены из домов и согнаны на базарную площадь. Гражданские лица не могли отказаться покинуть свои дома, так как мы имели категорический приказ ликвидировать на месте тех людей, которые отказывались покинуть дома и явиться на базарную площадь... Я с 3-4 членами моей роты пошёл в несколько домов и дал понять находившимся там лицам, чтобы они, согласно приказу, немедленно явились на базарную площадь. Так как среди населения находились люди, которые понимали немецкий, то в дальнейшем не было никаких трудностей. Что касается нашей группы, то мне не известен ни один случай, когда мы должны были силой выгонять жителей из их домов. Приказ очень быстро распространился среди населения, так что люди уже покинули свои дома, когда мы туда заходили. Согласно приказу, мы должны были обыскивать дома в поисках лиц, которые могли спрятаться. Однако я не могу сообщить ни об одном случае, когда люди прятались и должны были быть мною вытащены силой. Хочу заметить, что люди, кроме того, что было на них, ничего не могли взять с собой из своих домов. Им также не говорили, по какой причине они должны явиться на базарную площадь.
Через несколько часов эвакуация жителей города была закончена. Как я сам мог видеть, на базарной площади скопилось большое количество людей: мужчин, женщин и детей. По моей оценке, их могло быть 2000-3000 человек. Затем моя рота получила приказ от командира роты Шторха под руководством командира взвода отправиться в определённое место, примерно в 2 км от города, и там ожидать дальнейших приказов. В качестве вооружения мы должны были взять с собой наши карабины с соответствующим количеством боеприпасов, т.е. 60 патронами. Кроме моей, 9-й роты, такой же приказ получила ещё одна рота... Спустя примерно 1-2 часа мы увидели, как согнанное на базарную площадь население колоннами подошло к месту, где мы сделали привал. Затем наш командир взвода... сообщил нам, что мы должны действовать как расстрельная команда. Тем временем группа примерно из 30 штатских, которые были исключительно мужчинами, была поставлена в линию перед нами на расстоянии примерно 15 м спиной к нам. Наш взвод также должен был построиться в линию двумя шеренгами. Затем по команде каждая шеренга должна была сделать шаг влево или вправо, так что мы заполнили бреши. Каждому из нас был точно указан человек, в которого необходимо стрелять. Двое должны были стрелять в одного человека: один целился в голову, другой - в левую лопатку. По команде «К залпу изготовсь», мы должны были поднять карабин на уровень плеча и прицелиться в осуждённого. По команде «Огонь» каждый из нас производил выстрел, как сказано раньше, в обозначенного человека. Поражённые падали в заранее вырытую яму, перед которой они стояли. Я могу с уверенностью сказать, что во время этой казни все жертвы умирали сразу, так что никого добивать не приходилось.
Я должен добавить, что в то время, когда мой взвод производил казнь, ещё один взвод... проводил такую же ликвидацию в нескольких метрах от нас.
После паузы примерно в полчаса перед обеими экзекуционными командами вновь были поставлены штатские на таком же расстоянии, как и раньше. В отличие от первой казни, на этот раз жертвами были не мужчины, а женщины и дети. Возраст детей был разным: от 12-14 лет до младенцев, которых матери держали на руках. Вновь были отданы соответствующие команды. Но, в отличие от первой казни, не все осуждённые были сразу поражены, так что потребовалось добивание, которое производилось не экзекуционными командами, а стоявшими наготове унтер-офицерами - они стреляли из пистолетов. Причина, по которой экзекуционные команды так плохо стреляли, могла заключаться в том, что различные стрелки отказывались стрелять в женщин и детей, и их пули не попадали в цель. Вследствие этого среди экзекуционных команд возникло некоторое недовольство, так как женатые стрелки, которые сами имели детей, не хотели стрелять в женщин и детей. Однако до открытого неповиновения не дошло.
После второй казни среди экзекуционных команд, а также среди присутствовавших унтер-офицеров возникло некоторое беспокойство и дурное настроение, которое, с одной стороны, было связано с тем, что плохо стреляли, а с другой -с явными намерениями органов вермахта прекратить расстрелы. Однако, несмотря на это, для ликвидации была приготовлена третья группа штатских, которая вновь состояла из женщин и детей. Насколько я помню, этот расстрел не состоялся, и осуждённые были уведены. Как нам стало известно, расстрелы были прекращены из-за вмешательства одного офицера вермахта, очевидно, командира тамошнего района (гарнизонного коменданта)...
Из показаний бывшего связного 3-го батальона Гюнтера Хана{24}:
Уже во время проезда через город я видел, что речь идёт об акции, направленной против евреев этого города, так как сгонялись только евреи. Обыски производились стрелковыми ротами 3-го батальона. При этом они были поддержаны так называемой «украинской милицией». Милиция носила белые нарукавные повязки. Насколько я мог наблюдать события при проезде через город, милиция в отношении евреев вела себя самым дурным образом: палками беспорядочно избивали «выгоняемых» и сразу после того, как жертвы покидали свои дома, начинали их грабить. Под конец акции на сборный пункт могло быть согнано около 1500 евреев разного пола и возраста. Среди евреев на описанной площади стоял командир батальона Затор со своим оперативным штабом, который состоял из самого Затора, [офицера для поручений I] унтерштурмфюрера СС Зюльфлона (Sülflohn), писаря, фамилию которого я уже не помню, шофёра Затора, рядового СС Фусса, и различных связных.
...Площадь с одной стороны была ограничена довольно большим земляным валом. Вал был примерно 50 м длиной и таким высоким, что происходящее за ним видеть было нельзя... Евреев группами, в которые они собрались, отводили за земляной вал, откуда слышались звуки залпов... После того, как несколько партий евреев были отведены за вал и расстреляны, акция в середине дня была неожиданно прервана... В это время в живых, по моему мнению, ещё оставалось более половины евреев. Незадолго до отъезда Затор, который стоял в дверях своего легкового вездехода, произнёс, обращаясь к оставшимся в живых, речь примерно следующего содержания: он хочет ещё раз позволить милосердию быть выше права и оставляет их в живых, если они будут прилежно работать. И тому подобное. После этого несколько евреев поцеловали ему обувь. По моему мнению, Затор вёл себя там как Цезарь...
