Десятки «бродяжничавших» евреев были расстреляны в разных населённых пунктах района членами отряда самообороны хутора Богдановский. В приговоре Верховного суда УССР от 6 сентября 1967 г. по делу 11 бывших членов этого отряда эти убийства описываются следующим образом{419}:
Отдельным гражданам, которые были в лагере Богдановка, удалось бежать. Они прятались в копнах соломы и в нежилых или животноводческих помещениях на хуторах Богдановка, Макаровка, Великовка, в деревне Анетовка и в других местах в Доманевском р-не. Обвиняемые по настоящему делу разыскивали и расстреливали этих истощённых и больных людей. Так, в декабре 1941 г. полицейские отряда самообороны, в том числе обвиняемые Хасс, Кильвейн, Кох, Пастушенко и К. Эбеналь арестовали в степи близ хутора Богдановка группу примерно из 35 граждан, отвели их в животноводческое помещение бывшего колхоза «Коминтерн» и там расстреляли.
В том же месяце 1941 г. в конюшне бывшего колхоза «Коминтерн» на хуторе Богдановка находились примерно 30 граждан еврейской национальности, которые отстали от колонны, направлявшейся в деревню Богдановка. Полицейские отряда самообороны, в том числе обвиняемый Кох, отвели их на скотный двор бывшего колхоза «Коминтерн» и там их расстреляли.
В конце декабря 1941 г. в том же месте полицейские отряда самообороны, в том числе обвиняемые Хасс, Кильвейн и Кох, расстреляли 30 советских граждан, которые до расстрела пробыли в кузнице.
В конце декабря 1941 г. обвиняемые Кох и Пастушенко с участием других полицейских доставили из деревни Доманевка на хутор Богдановка пять евреек. Ночью они отвели их в животноводческое помещение бывшего колхоза «Коминтерн», раздели и расстреляли. Одежду расстрелянных они распределили между собой.
На следующий день после расстрелов людей, которые находились в кузнице бывшего колхоза «Коминтерн», Хасс появился на скотном дворе, где накануне произошёл расстрел, и убил раненую женщину, которая в беспомощном состоянии находилась среди трупов. Сразу после этого Хасс направился в конюшню бывшего колхоза «Коминтерн», увидел там лежащую больную женщину и застрелил её.
В декабре 1941 г. обвиняемый Хасс на хуторе Богдановка арестовал одного человека еврейской национальности, который пытался обменять у жителей хутора сапоги на продукты. Хасс отвёл арестованного на окраину хутора и там застрелил его, причём сапоги расстрелянного он забрал себе.
В декабре 1941 г. обвиняемый Пастушенко в конюшне бывшего колхоза «Коминтерн» на хуторе Богдановка застрелил одну женщину, младенца и двух девушек. Они отстали от колонны граждан, которая направлялась в деревню Богдановка.
Зимой 1941-1942 гг. на складе бывшего колхоза на хуторе Великовка находились 11 евреев. Обвиняемые Хасс, Хипнер, Йонус, Кильвейн, Кох, Пастушенко и другие полицейские по дороге в деревню Богдановка для расстрела там граждан остановились на хуторе Великовка. Там к ним присоединился обвиняемый Штольц. Все они пошли на склад и расстреляли находившихся там людей.
Спустя несколько дней после совершения указанного преступления обвиняемые Хасс, Кильвейн, Кох и Пастушенко по дороге в деревню Богдановка вновь пришли на хутор Великовка. Там к ним присоединился обвиняемый Штольц. На окраине хутора они арестовали 7 человек, которые прятались в копне соломы, и расстреляли их.
В ноябре 1941 г. обвиняемый Штольц близ здания школы хутора Великовка застрелил больную женщину, которая отстала от группы граждан, направлявшихся в деревню Богдановка.
В декабре 1941 г. около 50 человек еврейской национальности находились на окраине хутора Макаровка в колхозной конюшне. Обвиняемые Хасс, Хипнер, Йонус, Кильвейн, Кох, Оргиянов, Пастушенко, Фейденхеймер, Штольц, Эбеналь К. и Эбеналь Ф., а также другие полицейские отряда самообороны приехали на телегах на этот хутор и расстреляли примерно в 150 м от конюшни вышеуказанных лиц.
Зимой 1941-1942 гг. Кильвейн и другие полицейские отряда в садовой местности, которая расположена между хуторами Макаровка и Богдановка, арестовали и расстреляли примерно 10 евреев.
Зимой 1941-1942 гг. обвиняемые Хасс, Хипнер, Йонус, Кильвейн, Кох, Оргиянов, Пастушенко, Фейденхеймер, Эбеналь К. и Эбеналь Ф. совместно с другими полицейскими арестовали примерно 35 граждан еврейской национальности, которые прятались в копне соломы на поле близ деревни Анетовка Доманевского р-на, отвели этих граждан к реке Бакшала и там расстреляли их в овраге.
Через несколько дней после этого расстрела обвиняемые Хасс, Хипнер, Йонус, Кильвейн, Кох, Пастушенко, Фейденхеймер и Эбеналь Ф. совместно с другими полицейскими в деревне Анетовка выслеживали граждан еврейской национальности. Возле школы они арестовали 7 или 8 человек и отвели их к оврагу за рекой Бакшала. Там эти люди были расстреляны другими полицейскими.
Тогда же в деревню Анетовка прибыл обвиняемый Оргиянов с намерением выявить и расстрелять евреев. В бывшей колхозной конюшне он обнаружил еврейскую девушку, которая скрывалась там от преследователей, вывел её из конюшни и застрелил.
Зимой 1941-1942 гг. обвиняемые Хасс и Йонус вместе с другими полицейскими отряда самообороны арестовали в деревне Анетовка ещё группу еврейских граждан, их было 7-9 человек, и под охраной увели их из деревни. Там они были расстреляны другими полицейскими...
Десятки, если не сотни, евреев были расстреляны украинскими полицейскими и румынскими жандармами в совхозе им. Энгельса (с. Карловка{420}). 20 ноября 1941 г. в созданный в совхозе еврейский лагерь пригнали большую группу евреев из Бессарабии. Среди этих евреев была Соня Чеоклер. Согласно её показаниям, ещё до её прибытия в лагерь в нем было расстреляно много евреев. Она сама была очевидцем расстрела 1 января 1942 г. 98 евреев и 6 января 1942 г. - ещё 8-10 евреев; участвовали в расстреле полицейские Бабенко, Дорошенко, администратор совхоза Ватаманов, директор совхоза Скачко и несколько неместных полицейских{421}. Сам Бабенко на допросе 20 августа 1944 г. рассказал, что в декабре 1941 г. в с. Викторовка полицейский Дорошенко застрелил одну девушку-еврейку, в самом совхозе за садом под руководством Ватаманова были убиты четыре еврея и 30 декабря 1941 г. близ свинофермы совхоза были расстреляны и затем сожжены 18 евреев{422}.
Очевидцем расстрелов был также житель села Василий Ратушный{423}:
...Примерно в январе 1942 г. в дворе совхоза полицейские Бабенко Александр, Дорошенко Артём, Базилевич Пётр, два румынских жандарма и несколько человек полицейских, приехавших из других сёл..., стали собирать евреев, проживающих в совхозе, и когда собрали в бывшее помещение клуба более 20 человек, тогда Бабенко позвал меня как ездового и предложил взять лошадей, повозку и вывезти на поле несколько человек евреев, которые больны и не в состоянии ходить. Когда я приехал подводой, так мне посадили на подводу несколько человек больных, остальных повели пешком и когда выехали на поле за совхоз, примерно около 2-х километров, остановились, сняли с подводы больных евреев и начали всех расстреливать. Причём перед тем, как начался расстрел, всех евреев раздели, а затем расстреляли. Расстреливали Бабенко Александр, Дорошенко Артём, Базилевич Пётр и все остальные жандармы и полицейские...
Спустя некоторое время я ещё два раза возил к месту расстрела евреев, которые были расстреляны за совхозом на поле. Расстреливали Бабенко, Дорошенко и Базилевич, остальных фамилии не знаю.
Всего на место расстрела за три раза я вывез более 20 человек, все они были расстреляны.
Кроме того, я возил ещё один раз еврейских детей 10-11 человек, которых я по предложению Бабенко вывез на поле и в километрах 2-3 от совхоза оставил их на поле. Это было весной 1942 г. Куда эти дети ушли, я не знаю. Они были разного возраста - 6-10 лет.
Упомянутый в показаниях Ратушного полицейский Базилевич по распоряжению администратора совхоза Ватаманова примерно в июле 1942 г. расстрелял четырёх больных евреев, которые не могли больше работать{424}.
