Факты убийства евреев содержатся также в показаниях жителя села Петра Полещука{412}:
В декабре 1941 г. я был в обходе по селу и, когда шёл по селу, то увидел, что полицейские Казакевич и Гуляной П. И. направлялись к еврейскому лагерю, находящемуся в помещении кинотеатра с. Доманевки. Когда они подошли к этому зданию, то Гуляной два-три раза выстрелил по окошку, находящемуся на втором этаже, и там послышался крик и плач. После этого Гуляной и Казакевич вошли в помещение лагеря, взяли там троих евреев, а именно двух мужчин и одну женщину, повели их по направлению к мосту, находящемуся в с. Доманевка, и, приведя к мосту по левую сторону по льду, Гуляной и Казакевич расстреляли этих трёх евреев...
В декабре месяце 1941 г., число не помню, я был на базаре и видел, что Гуляной находясь на охране лагеря евреев, находящихся в лагере при колхозе около базарной площади. Евреи из лагеря старались уйти на базар за продуктами, но Гуляной П. И. их не пускал, а более настойчивых избивал прикладом и одного мальчика лет 16 при попытке попасть на базар выстрелом из винтовки убил его.
В феврале 1942 г. Гуляной вместе с полицейским Ухатым и ещё одним... повесили около здания НКВД одного еврея. Повесили они его на дереве, поклав на дерево железную балку. Гуляной... привязывал на дереве железную балку и прикреплял к груди повешенного надпись следующего содержания: «Я, Хаскель, жид с Бессарабии изъявил желание себя повесить за обман украинцев»...
В феврале марте 1942 г. было массовое заболевание евреев, находящихся в лагерях, тифом, также они были очень голодные и начали болеть. Один раз, день не помню, я вышел на крыльцо своей квартиры и увидел, что к лагерю евреев, находящемуся со мной по соседству, подъехала подвода, на которой был Гуляной. Подъехав туда, стали накладывать на подводу умирающих лиц, при этом они их раздевали. Один еврей попытался убежать, но Гуляной, заметив это, выстрелил по нему из винтовки и убил его. Евреев, которых он, т.е. Гуляной накладывал на подводу, вывозил за село, где их расстреливали.
В марте 1942 г. примерно 100 евреев были переведены из Доманевки в с. Кошары{413} и тогда же минимум 150 евреев - из Доманевки в Мостовое. Галина Мельникова (в 1942 г. - 17 лет) так описала условия, в которых этот перевод производился{414}:
...В 1941 г. зимой, месяц и дату я вспомнить не могу, в с. Доманевку пригнали партию евреев из г. Одессы в лагеря в количестве 200 человек, которых здесь не оставили в лагерях, а погнали в с. Мостовое Мостовского р-на Одесской обл. Погода в это время стояла грязная, холодная и был снег. Всю эту партию евреев в количестве 200 человек, где были старики, дети голые, раздетые и босые, конвоировали через наш хутор Майорский Доманевского р-на Одесской обл. Конвоирами были полицай Заболотный и другие... В это время Заболотный гнал одного отставшего мужчину-еврея, над которым сильно издевался, заставил его зимой перейти через болото глубиной по груди. После того как он перешёл через это болото, Заболотный начал сильно избивать, бил его прикладом винтовки и шомполом, разбил ему лицо, мужчина побежал в толпу идущих по направлению Мостовского р-на. После этого Заболотный подошёл к отставшей от конвоя девушке примерно 17 лет, поговорил с ней, после чего прошёл вперёд её примерно четыре-пять шагов и выстрелил в неё из винтовки и убил. Мать, увидев, что её дочь Заболотный убил, стала на него кричать: «Что ты сделал, бандит, убил мою единственную 17-летнюю девочку». Тогда Заболотный начал избивать эту женщину...
Из 200 человек евреев, которых конвоировал Заболотный и другие полицаи... довели в Мостовое только 18 человек, а остальных 182 человека по дороге от с. Доманевки до с. Мостовое полицаем Заболотным и другими были расстреляны и трупами была завалена вся дорога...{415}
Кроме расстрелов в самой Доманевке полицейские выявляли в сёлах района и расстреливали «бродяжничающих» евреев. Так, бывший полицейский районной полиции Яков Куринский, который «курировал» несколько сел района, показал{416}:
Не помню точно числа, примерно в декабре месяце 1941 г., в х. Барышевка появились четыре человека евреев, из них один мужчина-старик и три женщины, которые были с отмороженными руками и ногами. Указанные граждане поселились в одной землянке, где находились несколько дней. Впоследствии староста общины Витковский узнал об этих евреях и сообщил румынскому коменданту Поливанову, который приехал в хутор с двумя жандармами, вызвал меня в квартиру старосты Витковского, где прочитал мне приказ румынского командования об усилении борьбы с красными партизанами, советскими парашютистами, лицами, настроенными против фашистских властей. В этом же приказе было указано о том, чтобы не допускать нахождения еврейского населения в сёлах и что за невыполнение приказа виновные будут привлекаться к ответственности вплоть до расстрела. После того как комендант прочитал мне указанный приказ, последний предупредил меня, чтобы я не скрывал евреев, при этом ударил меня и предложил расстрелять этих четырёх евреев, после чего комендант уехал в другие хутора. Я забрал этих четырёх человек евреев, вывел на кладбище х. Барышевка, где их расстрелял. Трупы расстрелянных были закопаны там же на кладбище. Трупы закапывали два военнопленных по распоряжению старосты общины...
На второй или третий день после расстрела четырёх человек в х. Барышевка я приехал в X. Шварцево, где я узнал о том, что в подвале возле школы имеется пять человек задержанных евреев, которых задержал староста общины Дудор Терентий и закрыл их в подвал, сам уехал в м. Доманевку. Я подошёл к подвалу, где действительно находилось пять человек евреев, из них: два мужчины и три женщины, которые были закрыты на замок. Я, не открывая подвала, поехал в Доманевку к румынскому коменданту за советом, «как поступить с этими гражданами». Комендант предложил мне немедленно расстрелять этих евреев. Тогда я вернулся обратно в х. Шварцево, забрал из подвала пять человек задержанных, вывел на поле за хутор и там в балке расстрелял. Трупы расстрелянных там же в балке были закопаны.
В тот же день меня вызвал староста хутора Заборы Плец Парфений и сказал о том, что на квартире в гр. Евтощук Ивана находится два человека еврейской национальности, которых по распоряжению жандармерии нужно куда-то убрать. После этого я вместе с Плецем пошёл на квартиру гр. Евтощуку, забрал там одного мужчину и одну женщину, которых вывел на поле за хутор и там расстрелял. Когда я расстреливал этих граждан, Плец не присутствовал, он только назначил людей, чтобы закопать трупы.
В тот же день я расстрелял одну больную женщину, по национальности еврейку, которую я обнаружил в х. Шварцево и там же на улице расстрелял.
Спустя несколько дней я расстрелял двух женщин на поле совхоза «Ставки» 2 учас., где последние находились почти полумёртвые под скирдой соломы. Трупы их я лично сам закопал там же недалеко от места расстрела.
Согласно показаниям{417} свидетеля Ивана Данилюка (в 1942 г. - 36 лет), в январе 1942 г.
Около кладбищ х. Барышевка у силосной ямы Куринский расстрелял 10 чел. евреев, шедших в неизвестном направлении, которых закопали в той же яме,
Ещё несколько евреев Куринский расстрелял в середине 1942 г. Рива Шрайман из Одессы, которая во время оккупации находилась в еврейском рабочем лагере на хуторе Забары, об этих убийствах рассказала так{418}:
...Примерно в мае месяце 1942 г. из лагерей шла одна еврейская семья количеством 3-х чел., каковую он расстрелял за х. Забары по направлению х. Шварцево: женщину 38 лет, девочку 16 лет и мальчика 5 лет, каковых повёл из наших лагерей, про каковых рассказывал сам, т.е. когда он стал стрелять мальчика и женщину, то девочка стала его просить, чтобы он её оставил и за это он её расстрелял разрывной пулей в голову...
...В июне месяце 1942 г. на стёпу было расстреляно 7 человек евреев, каковые были закопаны евреями нашего лагеря за х. Забары, каковые были расстреляны рукой Куринского, а расстреляны были за то, что они отставали от колонны, перегоняющих в Акмечетку из Доманевского лагеря...
