Поражённый происходящим в городе, бургомистр Одессы Герман Пынтя (Gherman Pîntea) 23 октября писал Антонеску:
Проснувшись утром [23 октября 1941 г.], я стал свидетелем ужасающей сцены. На главных улицах и перекрёстках висели [по] 4-5 мужчин, а напуганное население металось по городу. Встав, я спросил, кто несёт ответственность за это варварство, которое мы никогда не будем в состоянии искупить перед цивилизованным миром. Никто ничего не знал. Однако на стенах висело объявление военного командования без обозначения, предписывающие всем евреям в течение 23 октября оставить Одессу и отправиться в Дальник. Испуганные люди оставили свои дома, имущество и тысячами двинулись к Дольнику. Оставшееся население начало грабить их дома. Понимая, что, как назначенный мэр этого города, я должен заботиться о горожанах и, будучи информированным о том, что генерал Мачич, командир 2-го корпуса, был в городе, я отправился к нему. У генерала было поручение расследовать события. Я нашёл его на месте взрыва и спросил, отдавал ли он приказ выселить евреев из города. Генерал сказал, что он ничего не знает об этом и не отдавал такой приказ. Я рассказал г-ну генералу о последствиях этого жестокого выселения и попросил его разрешения на принятие необходимых мер, чтобы возвратить евреев в город. Он одобрил моё предложение. Я также попросил г-на генерала Мачича делегировать префекта полиции, майора резерва Димитрие Богоша (Dimitrie Bogos), бывшего министра, который, хорошо зная язык, может помочь внести душевное успокоение. Генерал делегировал в письменной форме для назначения. После назначения нового префекта я поехал в Дальник для того, чтобы вернуть евреев в город. Сегодня в Одессе находится приблизительно 50000 евреев. Я догнал тысячи марширующих людей и сказал им на русском языке, что произошла ошибка и что маршал приказал им вернуться домой. Последовала трогательная сцена. Они целовали наши руки, нашу одежду, наши автомобили, выкрикивая: «Да здравствует маршал Антонеску, наш спаситель!». Это был справедливый акт, потому что население не было причастно к катастрофе 22 октября. Передовая колонна была задержана военными чиновниками. Мне сказали, что они должны были быть казнены в качестве репрессий в соответствии с вашим приказом. Я убеждён, Ваше превосходительство, что если бы Вы были правильно информированы о том, что всё это было подготовлено НКВД и местное население не играло никакой роли в событиях 22 октября, то Вы не стали бы отдавать приказ о репрессиях и невинные люди не были бы наказаны. Я не защитник евреев, но убеждён, Ваше превосходительство, что эти поспешные и несправедливые меры позднее доставят нам много проблем. Даже теперь ситуация не лучше. Генерал Гинерару, новый командир 10-й дивизии, отошёл со своей дивизией в Татарку и приказал, чтобы здание муниципалитета эвакуировали, потому что у него есть информация, что все главные здания заминированы. Я сказал ему, что уход властей из города вызовет ещё большую панику и ситуация станет более серьёзной. Подчеркнув, что я остаюсь под свою собственную ответственность, он добавил: «Я не нуждаюсь в городе или ваших гражданах. Если бы я был маршалом, то сжёг бы этот заражённый город и его жителей в 24 часа». Я ответил, что, вероятно, у маршала иное мнение, потому что тот пожертвовал очень многими людьми, чтобы взять город{243}.
Что касается выполнения приказа о расстреле 18000 евреев, то, как видно из отчёта руководителя бюро абвера в Румынии полковника Родлера (Rodler) от 4 ноября 1941 г., 23 октября
На огороженной дощатым забором площади в портовом сквере были расстреляны около 19000 евреев, а их трупы облиты бензином и сожжены{244}.
Расстрел евреев из гетто также подтверждается в телеграмме, которую 23 октября в 13.55 Стэнкулеску отправил своему шефу генералу Тэтэрану:
В городе проведена акция возмездия путём расстрела [и] повешения и вывешены объявления, предостерегающие против террористических актов. Также совершается казнь евреев в гетто...{245}.
О массовых расстрелах евреев в Одессе 23 октября упоминается и в донесении немецкой полиции безопасности. Так, в Ereignismeldung UdSSR № 125 от 26 октября 1941 г. мы читаем:
22 октября в 18:10 было взорвано здание НКВД - резиденция командира 10-й румынской дивизии, который одновременно являлся комендантом Одессы. Вместе с командиром и его штабом погибли немецкий начальник порта капитан Райхерт (Reichert), капитан Шмидт и несколько других немецких офицеров, в том числе унтерштурмфюрер СС Гюльднер (Güldner) из VOMI{246}. Взрыв явно был подготовлен заранее. То, что сохранилось оборудование и осталось целым здание, наводило на мысль о ловушке. Командира и коменданта города неоднократно предостерегали. Если такие взрывы вызывают замешательство, то цель достигнута. 24 октября в Одессе ещё не было определено, где будет резиденция нового городского коменданта и прочих румынских органов. В качестве контрмеры румыны, кажется, готовят расстрел евреев в Одессе. До сих пор расстреляно около 10000 [...]{247}.
В тот же день в 12.30 начальник военного кабинета президиума Совета министров Румынии Р. Давидеску отправил по телеграфу очередной приказ Антонеску за № 562 (исходящий номер телеграммы 3161) следующего содержания:
Как следствие произошедшего в военной комендатуре Одессы 22 октября с.г., маршал Антонеску приказывает:
1. Военную комендатуру и общественные учреждения в Одессе разместить за пределами города или в городских зданиях, которые предварительно были очищены должным образом и разминированы специальными командами, внимательно обследовать их окрестности. Выбирать первый этаж изолированного дома, который может быть полностью обследован и хорошо охраняется.
2. Методически обследовать все здания, уделяя внимание особо важным и тем, в которых функционировали ведомства и органы противника. До завершения разминирования избегать размещения в зданиях, в которых действовали большевистские власти.
3. Маршал Антонеску приказывает сообщить, кто ответственен за неисполнение приказа главного командования № 3.018 от 16 октября 1941 г. и приказа № 3.092 от 16 октября 1941 г. командования Бранча.
4. Поскольку почти с уверенностью можно сказать, что акция в Одессе устроена местными коммунистами, чтобы в будущем не допустить подобные действия, господин маршал приказывает предпринять строгие репрессалии, а именно:
а) за каждого румынского или немецкого офицера, убитого в результате взрыва, расстрелять 200 коммунистов, за каждого убитого солдата - по 100 коммунистов; казнь проводить в течение сегодняшнего дня;
б) взять в заложники всех коммунистов Одессы, а также одного члена от каждой еврейской семьи. Объявить им, что репрессалии являются следствием совершённого террористического акта, и предупредить их, а также их семьи, что при повторении подобного акта они будут казнены;
в) принятые меры предать гласности и афишировать в Одессе и окрестностях также в течение сего дня{248}.
Уже в 16.45 генерал Якобич телеграммой за № 302858 доложил военному кабинету:
...3. Немедленно были приняты меры по выполнению приказа маршала Антонеску № 3161, пункт 3, подпункты а, б и в.
4. В 13.10 из-под развалин извлечено тело ген. Глогожану И.{249}
24 октября военный кабинет президиума совета министров (полковник Давидеску) послал генералам Трестиоряну и Мачичу очередную телеграмму (вручена в 21.00) с приказом № 563:
Маршал Антонеску предписывает репрессалии: 1. Казнить всех евреев из Бессарабии, которые нашли убежище в Одессе. 2. Все лица, которые подпадают под приказ № 3161 (302858) от 23 октября 1941 г., ещё не казнённые и те, кого можно к ним добавить, должны быть помещены в здание, которое будет заминировано и взорвано. Эта акция должна состояться в день похорон жертв. 3. Этот приказ должен быть уничтожен после прочтения{250}.
Выполнение этого приказа Трестиоряну возложил на претора Одессы подполковника Михаила «Кока» Никулеску (Mihail «Соса» Niculescu), предоставив в его распоряжение «роту 10-го пулемётного батальона [командир батальона: подполковник Николае Деляну / Nicolae Deleanu - А. К.], жандармов и все средства для выполнения приказа»{251}. Во исполнение приказа Антонеску, 24 октября евреев погнали из тюрьмы на окраину города к заставе Дальник, где находились четыре барака. В первые три загнали мужчин, в четвёртый - женщин и детей; всего в четырёх бараках поместили более 5000 человек. В стенах одного из бараков пробили отверстия, куда были вставлены дула пулемётов, из которых открывали огонь по тем, кто находился внутри. Затем отверстия и окна закупорили, барак облили бензином и подожгли. Пытавшихся спастись расстреливали из винтовок и забрасывали гранатами. К ночи таким способом уничтожили всех находившихся ещё в одном бараке, а на следующий день - в двух остальных, причём последний барак вечером 25 октября для устрашения населения взорвали динамитом{252}. Бывший начальник 2-го разведывательного отдела Генерального штаба румынской армии полковник Раду Динулеску (Radu Dinulescu) в своих мемуарах писал, что
