В октябре 1941 г. в гетто было зарегистрировано 2824 еврея (местные и около 1000 беженцев из Бессарабии). В декабре 1941 г. около 1500 человек были выселены из гетто в сельскую местность. Из их числа около 500 спустя некоторое время вернулись в город, в то время как приблизительно 1000 человек осели в лагерях Ободовского и Тростянецкого р-нов. На их место в гетто были вселены более 1000 румынских евреев{183}. Тогда же несколько сотен евреев были отправлены в деревню Перелёты (8 км восточнее города) на строительство аэродрома. Работы продолжались до августа 1942 г., и за этот период около 70 человек там умерли{184}.
Бывший узник гетто Аркадий Шухт так описывал условия содержания евреев в гетто{185}:
Привезли нас в Балту, в уездную жандармерию. Маму схватили и стали бить рукояткой нагана по голове, она потеряла сознание. Её облили водой и стали хлестать нагайкой... Избитых, нас привезли в полуразрушенную избу по улице Сенянской, 1. Это было знаменитое Балтское гетто.
Конец декабря 41-го и январь 42-го были для нас самыми печальными. В бараке, где нас разместили, свободных мест не было. Чтобы сесть, ждали, когда уберут трупы. Умирали каждый день. А наша мама после того страшного избиения не поднималась, всё время бредила. А 31 декабря она знаком подозвала меня, достала припрятанные два сухарика и отдала мне. Она поцеловала нас, а утром 1 января её не стало. Она ещё пролежала несколько дней, пока не подошла очередь убирать трупы. Так мы с братиком стали сиротами...
Одолевали голод и тиф. Мне, на правах старшего, надо было что-то предпринимать. Я попытался выйти за пределы гетто, чтобы достать хоть какую-то еду. У одного дома стал собирать картофельные очистки и жадно их глотать. Как потом оказалось, за мной с противоположной стороны улицы наблюдала женщина. Она позвала меня во двор, расспросила, откуда я. И все время приговаривала: «Боже, покарай этих зверей-фашистов». Она меня накормила горячим борщом. До сих пор помню его неповторимый вкус! А потом сложила в сумочку хлеб и банку с борщом и сказала: «Для братика, и передашь другим детям». Это была милая и добрая Евдокия Юркова, наша спасительница, проживавшая в Балте по ул. Плотницкой, 2. Её сын Василий и невестка Ефросинья стали для нас ангелами-хранителями. А вечером того же дня она пришла к нам в барак с целой сумкой еды. Надо ли говорить, как мы радовались этим подаркам!
Теперь я отчётливо понимаю, что сам по себе визит этой простой женщины в тифозный барак, где вперемешку лежали живые и мёртвые, был подвигом. Она приходила к нам часто, кормила, успокаивала. А братик мой таял на глазах. Когда тётя Дуся пришла в очередной раз, братик уже кушать не мог. А 20 января 42-го его не стало. Меня перевели в т.н. сиротский барак. Семья тёти Дуси не только помогала продуктами, но и прятала нас во время облав.
Сиротский барак - это особая территория. Оборванные, голодные и больные дети старались вести себя по-взрослому, помогали друг другу. Рядом со мной лежал Абраша Дерман, у которого были отморожены ноги. А девочку Соню из Кодымы старались кормить из ложечки, т. к. у неё были отморожены руки. Гриша Рабинович был весь в фурункулах, на животе зияла открытая рана... Старшие ухаживали за младшими. И всё же настоящим героем мы считали Мишу Спектора. Его маму расстреляли в Кодымском Яру. Он убегал, его хватали. Однажды при очередном побеге он был ранен в ногу. А в гетто он вместе с другими старшими ребятами связался с партизанами и не раз участвовал в рейдах против оккупантов.
Часто фашисты врывались в барак, хватали тех, кто попадался и увозили на вокзал грузить военное имущество. Однажды и я попал в такую группу. По дороге нам удалось бежать. А после работы всех загнали в крестьянский дом, облили его бензином и подожгли. Все сгорели заживо. Потом мой товарищ Шуня нашёл в хате обгоревший платок своей сестры.
А как не вспомнить волонтёров из гетто, которые опекали нас. Помогали, чем могли. Помню замечательных женщин - Дору Абрамовну Мошес, Фиру Владимировну Перельмутер, Софью Наумовну, Иду Львовну и других. Это были наши новые мамы, заботливые и добрые. Как бы мы выжили без них? Нас возили на работу в местный кожевенный завод, где делали валенки. Работали по двенадцать часов. Это был каторжный труд. Из 500 с лишним детей, прошедших сиротский барак, в живых остались не более пятидесяти.
В середине апреля 1942 г. в гетто имелось 2746 евреев (514 мужчин, 1234 женщины и 898 детей), из которых 698 были нетрудоспособными; в гетто имелось 700 детей-сирот, из которых 300 не имели обоих родителей{186}.
В январе 1943 г. гетто в Балте и в других населённых пунктах «Транснистрии» посетила, с разрешения румынского правительства, делегация комитета помощи Центрального бюро румынских евреев. Делегация обнаружила в гетто наличие 2723 евреев, в том числе 1906 румынских (из Бессарабии и Буковины) и 817 украинских; количество еврейских детей-сирот составляло 75 человек{187}. На 1 сентября 1943 г., после того как весной и летом половина румынских евреев была отправлена на работы в район Николаева в распоряжение Организации Тодта, в гетто находились 866 румынских евреев (418 из Бессарабии и 448 из Буковины){188}. В конце 1943 г., после окончания работ в районе Николаева, выжившие евреи вернулись в гетто. На 20 октября 1943 г. там находились 3275 евреев (921 мужчина, 1681 женщина и 673 ребёнка){189}, на 10 марта 1944 г. - 3443, в том числе 2508 украинских - 474 мужчины, 1086 женщин и 948 детей и 935 «румынских» (из Бессарабии и Буковины) - 297 мужчин, 435 женщин и 203 ребёнка{190}.
С конца 1943 г. террор против евреев значительно усиливается. Так, 18 ноября 1943 г. были расстреляны 83 еврея{191}, а в марте 1944 г., во время отступления немецких и румынских войск, уничтожены ещё 270 человек и около 60 - сожжены{192}.
Город был освобождён 29 марта 1944 г. Согласно переписи населения 1959 г., в нём ещё проживали 2000 евреев.
В уезде «Балта» (одесская часть) гетто также были в Саврани и Песчаной. В Саврани в конце июля 1941 г. евреев согнали в гетто, а в конце ноября 1941 г. на подводах вывезли в Ободовку (Винницкая обл.){193}. В 1942 г. часть евреев смогла вернуться обратно, и была помещена в гетто. В начале апреля 1943 г. там находились 133 еврея{194}, на 20 октября 1943 г. - 274 еврея (204 мужчины, 33 женщины и 37 детей){195}. Среди евреев были (по состоянию на 1 сентября 1943 г.) 10 человек из Буковины (8) и Бессарабии (2){196}.
В гетто Песчаной находилось следующее количество евреев:
Дата
Мужчины
Женщины
Дети
Всего
1 апреля 1942 г.
67
142
112
321
[38]
7 апреля 1943 г.
437
[39]
2 августа 1943 г.
104
204
135
443
[40]
20 октября 1943 г.
129
225
89
443
[41]
Январь 1944 г.
101
182
158
441
[42]
Среди евреев были (по состоянию на 1 сентября 1943 г.) 50 человек: из Буковины (14) и Бессарабии (36){197}.
Убийства евреев за пределами области.
Несколько тысяч евреев погибли за пределами области. Так, ещё в июле 1941 г. все евреи с. Крутые (Кодымский р-н) были угнаны в с. Плопь (3 км западнее, Молдавия), где мужчины были отобраны и расстреляны в лесу возле с. Шершенцы (Кодымский р-н); женщины и дети смогли вернуться обратно в с. Крутые{198}. В сентябре 1941 г. украинская полиция и отряд айнзатцкоманды 12 угнали в Дубоссары и там расстреляли свыше 2000 (?) евреев из пос. Красные Окны{199} и Котовск{200}. Туда же для ликвидации были доставлены евреи из небольших общин, например, семья из четырёх человек из с. Фриденсталь (Friedensthal) (ныне Триграды){201}. В начале октября 1941 г. в Дубоссары на расстрел были угнаны около 200 евреев из Ананьева{202}, а также все евреи из Кодымы{203}, но часть их по дороге, незаметно отстав от колонны, сумела вернуться обратно. Осенью 1941 г. в Тирасполь угнали евреев из Гросулово (Великая Михайловка){204}. В декабре 1941 г. около 500 евреев из Песчаной были отправлены в гетто Бершадь (Винницкая обл.), где около половины погибли от голода и болезней{205}. В начале ноября 1941 г. в Винницкую обл. (Ободовский р-н) были депортированы и евреи из Савранского р-на, который вместе с Балтским и Песчанским р-нами образовывал уезд «Балта»{206}; при этом на месте, в Саврани, были убиты 18 евреев{207}.
