4 марта были убиты 570 евреев (110 мужчин, 305 женщин и 155 детей) из Нововоскресенского сельсовета: 140 - у с. Бузоварово, 220 - у с. Нововоскресенка и 210 - у с. Янчелово (находились в с. Рожково)^{80}. Убийство евреев в с. Янчелово бывший старший полицейский Жорж Жученко (в 1941 г. - 17 лет) описал следующим образом^{81}:

[В январе 1942 г.] в наше село прибыл этап еврейской национальности в количестве 150 человек, из которых отправлено 30 человек в с. Н. Воскресенку, а 50 человек - в с. Безуварово, 70 человек остались в нашем с. Янчелово...

Днём охранял обречённых на смерть советских граждан еврейской национальности, которые помещались в конюшне. Днём ходил по дворам и говорил этим гражданам, обречённым на смерть, чтобы направились в лагерь (конюшню). Я разрешал давать [евреям] продукты питания населению нашего села, но у Литвиновой Екатерины разбил тарелку с холодцом, которую она принесла и начала разменивать за пищу разную одежду. У Дикусар М. Ф. я отобрал суп и раздал евреям. Но палкой я никого из евреев не избивал, а на квартире у Синяковой А. Е. содержались евреи - три человека, которых я выгнал в шею.

В марте-месяце 1942 г. в наше село приехали 12 человек незнакомых мне немецких полицейских, из которых 8 человек уехали дальше в село Н. Воскресенку, а на другой день после происшествия, то есть после расстрела граждан в с. Н. Воскресенка, обратно остальные 8 человек прибыли в наше село. На другой день утром находящихся у нас евреев вывели их из конюшни и строем повели к месту расстрела, но я сам не видел самый процесс расстрела. В нашем селе было расстреляно около 70 человек.

Находившиеся в селе евреи подвергались издевательствам, избиению и грабежам со стороны местных полицейских, особенно со стороны 17-летнего старшего полицейского Жученко. Свидетель Анна Синякова (в 1942 г. - 30 лет) вспоминала^{82}:

...В феврале 1942 г. одна еврейка лет 32 вместе со своим сыном около четырёх лет шла к речке. Узнав об этом, Жученко верхом на лошади, держа в руках палку, с винтовкой через плечо, пустился догонять эту еврейку. Догнав её, обругал матом и всякими нецензурными словами, начал избивать палкой эту женщину, которая загораживалась своим ребёнком, который был у неё на руке, но Жученко со всего размаха два раза ударил ребёнка так, что палка сломалась и у ребёнка из головы побежала кровь. Таким образом, избивая палкой, Жученко эту женщину бегом пригнал в конюшню, где содержались евреи в количестве около 180 человек.

Ещё один факт. В феврале 1942 г. ко мне на квартиру пришли 4 человека евреев-женщин. У меня они разделись донага и стали стирать своё бельё, а сами вымылись. После чего легли два человека на печь, одна - на кровать, а одна грелась возле натопленной печки. Через некоторое время прибежал Жученко вместе со старостой колхоза Турятко, обругал меня нецензурными словами, и Жученко ударил меня по спине палкой один раз. А этих женщин Жученко за ноги стянул с печки и всё время избивал их палкой, не разрешая даже одеться. Всех этих женщин, совершенно голых и босых, выгнал на мороз около 35 градусов, благодаря тому, что я успела выкинуть верхнюю одежду, которой они укрылись. Босых, в мороз, по глубокому снегу, избивая сзади палкой, Жученко пригнал их в конюшню.

...Ночью в феврале 1942 г. Жученко вместе с двумя полицейскими села Янчелово и тремя немецкими полицейскими зашли в конюшню и начали избивать и грабить евреев. Я лично слышала, как они стонали и кричали от ихних ударов. Выделялся сам Жученко, как он требовал золото, одежду и часы.

Кроме этого, из нашего села перегоняли около 200 человек этаповцев в колхоз «Большевик». Многие евреи не хотели уже двигаться дальше, но Жученко тех людей избивал палкой и заставлял двигаться...

В марте месяце 1942 г. в нашем селе происходил массовый расстрел этих этаповцев. Перед расстрелом Жученко несколько десятков евреев выгнал из конюшни, избивая палкой, и погнал на поле ломать и связывать в снопы коноплю для сжигания трупов. На другой день, избивая палкой, Жученко выгонял евреев из конюшни для расстрела. После чего сел на лошадь и поехал к тому месту, где должен был происходить расстрел.

6-7 марта были расстреляны 845 евреев (245 мужчин, 430 женщин и 170 детей), пригнанные в конце января в Лубянский сельсовет: 150 - из с. Ворошиловка (Урсуловка), 330 - из с. Лубянка, 95 - из с. Петровка и 270 - из с. Райдолина^{83}.

В с. Урсоловка евреев поместили в бывший свинарник близ хутора Весёлое, где евреи спали на соломе. Местные жители носили евреям еду, обогревали детей в своих домах. Тем не менее, некоторые евреи умерли от холода и голода, их трупы сами евреи зарывали в снег. После расстрела евреев в песчаном карьере трупы обложили коноплёй и сожгли^{84}.

Расстрел евреев имел место и в с. Ставки (до 1946 г. - Ватерлоо). Евреев пригнали в село днём, разместили по домам местных жителей, а уже ночью угнали за село и расстреляли в огромной воронке от бомбы; вместе с ними были расстреляны и местные евреи (одна семья)^{85}.

Наконец, в Веселиновском сельсовете (с. Николаевка) в марте 1942 г. были расстреляны 1500 евреев^{86}.

Около 3000 евреев из Одессы были расстреляны на территории. Вознесенского р-на. Дважды происходили массовые расстрелы евреев у с. Ястребиново, и будто бы за два раза были расстреляны около 3000(?) человек^{87}. Первый расстрел состоялся в конце февраля 1942 г., его жертвами пали примерно 500 человек^{88}. Евреев, пригнанных в село в феврале 1942 г., разместили в трёх местах: в большом двухэтажном амбаре (курятнике) с подвалом, в который складывали трупы умерших евреев; в кузнице (умерших хоронили возле кузницы) и в омшанике (утеплённое помещение для зимовки пчёл), возле которого также хоронили умерших евреев. Трупы евреев из подвала военнопленные на подводах отвозили на скотомогильник и там хоронили. Местные жители приносили евреям продукты, евреи сами ходили по селу, выпрашивая еду, обменивали одежду на продукты^{89}.

Кроме с. Ястребиново в феврале 1942 г. евреев также пригнали в близлежащие с. Дмитровка и Рюмовское (южнее Ястребиново). В с. Дмитровка евреев поместили в овчарню, старую школу и амбар. Тех евреев, которые по дороге обморозились или промокли, на три дня поместили в дома местных жителей, чтобы они смогли обсушиться и прийти в себя, а затем также отправили в амбар, который охраняли украинские полицейские. Местные жители приносили евреям продукты, евреи сами ходили по селу, выпрашивая еду, обменивали одежду на еду^{90}. В с. Рюмовское евреев разместили в здании бывшего детского сада. В этом селе евреи также ходили по домам и просили еду^{91}.

20 марта 1942 г. отряд «самообороны» из числа немцев-колонистов с участием украинских полицейских произвёл массовые расстрелы: евреев из с. Ястребиново расстреляли в 2 км от села в четырёх колодцах глубиной 40-50 метров каждый^{92}, а евреев из с. Дмитровка и Рюмовское - в яме на месте выпаса скота (скотомогильник) близ с. Дмитровка^{93}. В донесении жандармского легиона в Берёзовке за 10-24 марта 1942 г. мы читаем^{94}:

«20 марта 1942 г. эти немецкие полицейские забрали из лагерей в деревнях Ястребиново, Дмитровка и Рюмовское, уезд Берёзовка, 1742 еврея, которые были отведены на окраину деревни и казнены путём расстрела».

На хуторе Бабина Балка (в 2 км восточнее с. Козубовка) расстрел был произведён 7 марта 1942 г. убиты были евреи, которых ещё 12 января 1942 г. в количестве 750 человек пригнали на хутор Криворучка. Акция была проведена отрядом «самообороны» из с. Раштатт (ныне Поречье)^{95}. Кроме того, летом 1942 г. в 3 км от хутора Новая Америка Вознесенского р-на было уничтожено около 300 евреев из с. Мостовое Одесской обл., а осенью 1942 г. там же - около 300 евреев из хутора Новая Америка^{96}.

Активный участник расстрелов евреев в с. Подолянка и у с. Ястребиново Рафаил Гекк (Heck) на допросе 25 апреля 1950 г. показал^{97}: