Объявляя нам место и порядок расстрела, комендант Штетлер сказал, что евреи будут расстреливаться в 800 метрах от деревни Подолянка возле большого сухого каменного колодца глубиной примерно 12 метров. Расстреливать будут он, Штетлер, старший полицейский Керднер и немцы из личной охраны Штетлера -Кресс и Кари Валентин. Полицейские из отряда «Сельбшуц» села Новая Америка Фрёлих Адам, Браун Людвиг и Ренер Яков по приказанию Штетлера должны помогать расстреливать евреев из имевшихся винтовок. Остальные полицейские из отряда «Сельбшуц» села Новая Америка, как-то: Штикер Евгений, Келлер Адам, Лейднер Иван, Вильд Никодим, Гарехт Роман и Сайферт Антон должны группами приводить евреев из деревень к месту расстрела, подгонять евреев прикладами к колодцу, в котором горела специально припасённая солома, и после расстрела сталкивать их в горящий колодец. На меня, Антона Христиана, Марца Фёдора и Браунагеля Ивана немецкий комендант Штетлер возложил обязанность охранять место злодеяния, где происходил расстрел евреев и сбрасывание их трупов в горящий колодец. Мы с оружием в руках должны были следить за тем, чтобы никто из обречённых на казнь евреев не убежал, а также наблюдать за тем, чтобы никто из местных жителей не проник за запретную зону и не стал бы невольным очевидцем совершённого нами злодеяния над евреями.
Всего по этому зверскому плану, составленному немецким комендантом Штетлер[ом], возле деревни Подолянка в течение 3-4 часов нами было расстреляно и затем сброшено в горящий колодец человек 300 евреев. За точность названного количества казнённых евреев я не ручаюсь, так как после совершения нами злодеяния среди полицейских села Новая Америка ходили слухи о том, что нами было расстреляно 280 человек и даже называли 400 человек.
Среди расстрелянных евреев было много матерей с грудными детьми. Матерей расстреливали из автоматов Керднер Пётр, Кресс и Кари Валентин. Они же расстреливали и других. Грудных младенцев на руках у обезумевших матерей расстреливал из пистолета сам Штетлер. Среди зверски уничтоженных евреев были подростки, парни, молодые девушки, женщины и мужчины разных возрастов, а также дряхлые старухи и старики. Были среди них и целые еврейские семьи. Перед расстрелом лучшая одежда насильно снималась с жертв и складывалась на месте злодеяния. Таким образом, многие расстреливались в нижнем белье.
Штетлер перед расстрелом ограбил евреев, причём сделал он это обманным путём. Штетлер объявил евреям, что если они отдадут ему золотые кольца, браслеты, медальоны, золотые вещи, деньги и другие принадлежащие им ценности, в том числе и часы, то он им сохранит жизнь и расстреливать не будет. Евреи поверили этому обману и сдали Штетлеру все свои ценности, которые он после увёз с собой в немецкую комендатуру. Отобрав ценности у евреев, Штетлер тут же дал команду расстрелять их, что и было исполнено.
Место расстрела представляло из себя страшную картину. Душераздирающие крики и вопли умирающих евреев были слышны далеко за пределами места злодеяния. Многие евреи, чтобы ускорить конец своим страданиям, подходили к горящему колодцу и, не дожидаясь выстрела, сами бросались в указанный колодец. В том случае, когда окровавленные евреи падали после выстрелов возле колодца, Штетлер заставлял самих евреев сбрасывать трупы и раненых в горящий колодец. Когда расстрелы были закончены и трупы замученных жертв сброшены в горящий колодец, немецкий комендант Штетлер приказал старосте села Сухая Балка, фамилию его я забыл, засыпать колодец землёй, что и было сделано в нашем присутствии. Потом тот же Штетлер построги всех участников расстрела евреев и строго объявил, чтобы мы никому ничего не рассказывали об уничтожении нами евреев и держали это в тайне. Затем мы сели на свои подводы и разъехались по домам.
Как я заметил, немецкий комендант Штетлер отнятую им одежду у евреев отдал старосте деревни Сухая Балка. Куда девал одежду староста, мне не известно. После моего отъезда с места расстрела евреев Штетлер вместе со старшим полицейским Керднер[ом] Петром, Кресс[ом] и Кари Валентином оставался ещё на месте злодеяния...
Среди жертв был также один русский, немцы его отпустили, но он не захотел уходить и был расстрелян вместе со своей семьёй{77}.
Житель с. Степановка Яков Шульга (в 1942 г. - 37 лет) так описал последние дни жизни евреев, помещённых в это село{78}:
Зимой 1941-1942 гг. в наше село пригнали евреев общей численностью человек 250-300. С них преимущественно старики и дети и незначительный %, приблизительно человек 60, евреев среднего возраста. Евреев этих гнали румынские жандармы с гор. Одессы. Остановившись в с. Степановка, их согнали в с/хоз общину в конюшню, а сама румынская жандармерия разошлась по квартирам, оставив без охраны согнанных евреев. Согнанные евреи, видя, что охраны жандармерии нет, разошлись по домам жителей с. Степановка для того, чтобы обогреться от холода. Ко мне тоже пришло 19 человек евреев, которых я принял на квартиру. Эти евреи переночевали у меня до утра. Наутро поступил строгий приказ немецких властей о том, чтобы немедленно согнать разошедших по домам евреев в конюшню и взять под охрану. Для этой цели прибыли человек 6-7 немецких полицейских, и все евреи были согнаны обратно в конюшню и взяты под охрану немецкими полицейскими и выделенными для охраны жителями с. Степановки гр-ми Клименко,... Бевзюком...
Я, находясь дома, решил пойти посмотреть на согнанных в конюшню евреев. Придя к конюшне, я увидел, что согнанные евреи охраняются немецкими полицейскими и знакомыми мне гр-ми с. Степановка Клименко и Бевзюком. Я подошёл к ним и вижу, что немецкие полицейские обдирают одежду с еврейских стариков и детей. Я тоже начал снимать с них одежду. Первое пальто я снял с еврея средних лет 30-35, предложил ему снять и, несмотря на его сопротивление, я с него снял пальто суконное чёрного цвета и дал девочке Чухлеб Рае, а с неё взял фуфайку и отдал еврею, с которого снял пальто... Я начал снимать одежду с еврейских детей. Так, я снял пальто с еврейской девочки возрастом 13-15 лет, которая осталась в одном платье. Это снятое мною пальто я отдал девочке с. Степановка Кривич Лидии, у которой взял фуфайку и бросил этой еврейской девочке. Ограбив эту девочку, я поймал еврейку-старуху приблизительно 50-60 лет и снял с неё красное зимнее пальто, которое отдал мальчику с. Степановка Морозовскому Виктору. В последнего взял бывшее на нём пальто и бросил его этой старухе-еврейке. Потом поймал еврейского мальчика приблизительно 15-16 лет, снял с него полупальто и дал мальчику с. Степановки Соколову Дмитрию, у которого взял бывшую на нём фуфайку и отдал этому еврейскому мальчику. И ещё раз взял у еврейского ребёнка, не помню, кому дал это пальто...
Кроме меня, участвовали в ограблении ещё жители с. Степановка, к. т. Клименко... Бевзюк... Березавчук... Рак..., которые занимались отбиранием вещей у евреев, то есть запасённой одежды в узлах и др. вещей. Одежды, находившейся на евреях, я не видел, снимали они или нет, но узлы толкали домой, а снятие одежды с евреев производил только я сам...
Согнанные в конюшню евреи содержались приблизительно около 1 месяца, после чего прибыл немецкий полицейский в чине капитана, который объявил согнанным евреям, что они перегоняются в другой лагерь. Всё еврейское население, которое могло двигаться пешим порядком, было под командой немецких полицейских выгнано на улицу и в этапном порядке начали двигаться в направлении с. Подолянка. Детей и стариков-евреев, не смогших следовать этапным порядком, грузили на гарбы с соломой и везли вслед за этапируемыми пешими евреями. Всех этих евреев согнали к колодцу, находящегося приблизительно в 2-х км от с. Степановки, расстреляли, трупы сгрузили в колодец и сожгли...
...Сам лично видел, что после расстрела гр-не с. Степановки Ясько Дарья, Бунба Ефросинья, Соколова Агафья таскали с места казни евреев одежду, снятую с трупов замученных, которую присваивали в своё личное пользование.
3 марта 1942 г. были расстреляны около 960 евреев, находившиеся на территории Покровского сельсовета: около 600 - из с. Покровка (расстреляны у с. Дмитровка) и 360 - из хутора Шмальца (ныне с. Новая Степь){79}.
