Выявление и истребление евреев продолжалось в течение всего периода оккупации. Так, в октябре 1941 г. в с. Белоусовка (Вознесенский р-н) были расстреляны 5 евреев{55}. Несколько евреев были убиты в декабре 1941 г. в Новой Одессе. Об этих убийствах свидетель Иван Тимченко рассказал следующее{56}:
В первых числах декабря месяца 1941 г. в м. Новая Одесса немецкие жандармы местной комендатуры (фамилии не знаю) взяли 16-летнюю дочь (имени не знаю) под видом уборщицы у местной жительницы гр.[ажданки] Гендельман (имени и отчества не знаю), привели в управление комендатуры, где её группой изнасиловали, затем отпустили и, когда она, выйдя из помещения, проходила мимо окна, её выстрелом из винтовки через окно те же преступники убили...
В декабре месяце 1941 г. в м. Новая Одесса немецкая комендатура устроила банкет. Присутствующий на банкете местный шеф [начальник района] [Георгий] Томас в угоду немецким офицерам привёл на банкет якобы по делу местного врача Добровольскую (имени не знаю), лет 25, по национальности еврейка. По приходу Добровольская была изнасилована группой офицеров, а на следующий день, для сокрытия следов преступления, Добровольскую и двоих её детей - мальчика лет 10 и девочку лет 6 - расстреляли.
В январе 1942 г. в с. Воскресенское близ Николаева были арестованы 14 проживавших там евреев (4 семьи), вывезены в Николаев и там расстреляны{57}. В с. Арнаутовка (Вознесенский р-н) в 1942 г. были убиты 4 еврея{58}. В мае 1942 г. расстреляли ещё остававшихся в г. Новый Буг 18 евреев; вместе с ними убили 8 коммунистов и советских активистов. Обстоятельства расстрела бывший начальник районной полиции Алексей Постыка на допросе 7 августа 1945 г. изложил следующим образом{59}:
Всю группу предназначенных к расстрелу в количестве 26 человек погрузили на две грузовые автомашины, связали им руки и перед вечером под охраной полицейских отвезли в поле. Примерно на расстоянии 1 километра на восток от Нового Буга состоялся расстрел, который производили полицейские по собственному желанию. Жертвы по одному снимались с автомашины, подводились к заранее вырытой яме, где с них снимали верхнюю одежду и группами по 6 человек расстреливали из винтовок и автоматов. При расстреле первой группы, ввиду недостаточной организованности полицейских, имела место попытка разбежаться в стороны, однако все эти лица были тут же пойманы. После этого расстрел остальных лиц производил лейтенант жандармерии Тайман из автомата.
В самом Николаеве в начале апреля 1942 г. были арестованы евреи-специалисты (в основном, врачи) с семьями (20 врачей и 22 члена семей{60}) и через день уничтожены{61}. Участвовавший в ликвидации бывший вахман СД Александр Гроза так описал обстоятельства расстрела{62}:
Как я показал выше, евреи-специалисты в количестве около 40 человек, в том числе и члены их семей - дети, женщины, старики - были собраны в СД и содержались в камере около трёх дней. Затем в один из дней все они были погружены в одну большую крытую брезентом воинскую немецкую грузовую машину... Евреи на этой машине были вывезены за Ингульский мост к ограде лагеря для военнопленных и там, у забора, расстреляны в яме, специально для этого вырытой военнопленными. евреев к месту расстрела сопровождали вахманы СД, в том числе и я... Там же находились многие переводчики СД и следователи во главе с шефом СД Сандлером [правильно: Занднер]. На месте казни вахманы находились в оцеплении... Расстрелом руководил Сандлер. Машина остановилась у самой ямы. Яма была свежевыкопанная, глубиной до 3 метров, размером примерно 5x3 метра, вниз вели вырытые в земле ступени. Евреев заставляли раздеваться догола, вещи оставались в машине. После этого дети, старики, старухи, женщины с маленькими детьми на руках по одному спускались в яму. В яме находился вооружённый автоматом следователь или же переводчик, но кто именно - не помню, который, стоя в углу, стрелял в затылок каждого спустившегося в яму еврея. Причём перед выстрелом людей заставляли ложиться лицом вниз, после чего производился выстрел. Детей расстреливали, как и взрослых - по одному... Помню, одна молодая женщина спустилась в яму с грудным ребёнком на руках, по команде стрелявшего легла вниз лицом на трупы расстрелянных перед этим людей и своим телом прикрыла ребёнка. Стрелявший убил женщину выстрелом в затылок, перевернул её тело, под которым лежал ещё живой ребёнок, и пристрелил и этого ребёнка... Перед смертью люди просили о пощаде, плакали, кричали, но ничто им не помогало, и на их просьбы никто не обращал внимание. После расстрела все сотрудники уехали в СД и увезли с собой имущество убитых. Одежда и другие вещи были дезинфицированы. Лучшее было отобрано офицерами СД, а то, что похуже, разбирали себе вахманы. Трупы расстрелянных мы не закапывали, говорили, что это делали военнопленные.
В дальнейшем выловленные в городе евреи, а также арестованные дети от смешанных браков помещались в тюрьму и через некоторое время расстреливались. Так, в декабре 1942 г. у реки Ингул близ ограды лагеря для военнопленных были расстреляны примерно 30 евреев{63} и 4 декабря 1943 г. - ещё примерно 25-30 евреев{64}. Вылавливание евреев происходило и в других населённых пунктах области. Так, в с. Каменцы (Братский р-н) 23 декабря 1942 г. была забрана полицией и расстреляна одна еврейка{65}.
Уничтожение в области евреев из Одессы.
В январе-феврале 1942 г. румынские жандармы депортировали из Одессы, в основном, в Веселиновский р-н около 8000 евреев, которые в конце января - начале марта были расстреляны отрядами самообороны, созданными оккупантами из немецких колонистов. Так, в конце января и в начале февраля 1942 г. были убиты 2150 евреев, пригнанные 20 января в Григор-Гадючинский (около 1000 человек) и Очаковский сельсоветы (около 1200 человек, размещены по с. Степановка, Подолянка, Сухая Балка, Новоильинка).
Евреи из Григор-Гадючинского сельсовета (ныне с. Григоровка) были уничтожены за хутором Петровка (Ново-Петровка){66}. Обстоятельства расстрела евреев в с. Ново-Петровка подробно излагаются в следственном деле по обвинению бывшего полицейского Яковенко В. М. Так, согласно показаниям Яковенко на судебном заседании Военного трибунала войск НКВД Николаевской области 22 октября 1944 г.{67},
...[в январе 1942 г.] К нам пригнали в село граждан еврейской национальности, которые содержались под охраной. Всего было более 600 человек евреев{68}, среди них были старики, женщины и дети, из них много было больных. Поместили евреев в конюшню. Пригнали евреев немцы, охраняли - жители села. Охраняемые нами евреи болели, были частые случаи смертности от холода и голода - умерло более 100 человек...
Из показаний свидетеля Михаила Клепы (в 1942 г, - 32 года){69}:
...[Полицейский] Яковенко поил немецких полицейских водкой, с которыми в пьяном виде ходил в конюшню, где находились этаповцы, и забирали ценные вещи: платья, пальто, одеяла, часы, костюмы, сапоги и т. п., и приносил это все к себе на квартиру или раздавал своим родственникам. В этих грабежах участвовал его брат... Не разрешал давать евреям ни воды, ни пищи, а кто из жителей носил им пищу, то Яковенко вместе со своим братом Павлом отгоняли их. Были и такие случаи: если кто-нибудь вырвется из конюшни и пойдёт на квартиру, то Яковенко сразу же идёт в это место и, избивая палкой, гонит обратно в конюшню, причём этих людей раздевает и вещи забирает себе, вследствие чего по квартирам ни одной еврейской семьи не стояло.
Из показаний Яковенко на предварительном следствии{70}:
В марте 1942 г. в сёлах Н.-Петровка и Первенец происходил массовый расстрел советских граждан, где я был организатором этого расстрела. За три дня до расстрела из немецкой колонии Вормс в с. Ново-Петровку приехал немецкий комендант... Он подошёл ко мне и заявил, чтобы я создал условия, необходимые для расстрела советских граждан. Я, в свою очередь, коменданту заявил, что все подготовлено, после этого комендант уехал, а я вызвал к себе полицейского с х. Первенец Устинского Владимира, но ему уже кто-то приказал подготовить яму, и тут же я вызвал к себе бригадира Бондаренко Савелия, которому объяснил, что надо вырыть яму для расстрела советских граждан, и указал ему место. Бондаренко взял колхозников и послал в указанное мною место копать яму. На третий день комендант обратно приехал к нам в село вместе с немцами (около 20 человек)... Я подошёл к коменданту, который мне заявил, что сейчас будет производить расстрел граждан, содержавшихся в конюшне. Я, безусловно, ему ответил, что возражать против такого мероприятия не намерен, только нужно расстреливать на краю хутора. На это комендант дал своё согласие. Я ему указал подходящее место, где бы можно было расстреливать советских граждан. После того как вопросы о месте расстрела были мною разрешены, немцы из сарая вывели примерно 50 человек, отвели метров 100 в сторону и объявили: «У кого есть марки и золото - отойдите в сторону». Некоторые советские граждане отошли в сторону, а тех лиц, которым нечем было откупиться, ставили в колонну по 5-7 человек, стреляли разрывной пулей в затылок, сразу несколько граждан падало, а кто не был застрелен, в того стреляли вторично. Таким образом повторяли несколько раз. Закончился расстрел граждан, не имеющих золото, стали раздевать и тех граждан, которые откупились, и также ставили в колонну и расстреливали. В первый день расстрела было зверски уничтожено мужчин 100 человек, женщин 40 человек и детей от грудного и до 10-летнего возраста 10 человек.
