В сентябре были также расстреляны несколько сотен евреев в Вознесенске, 124 - в Новой Одессе{28}, 160 - в Снигиревке{29}, 117 - в Варваровке{30}, свыше 30 - в Березанке{31}, 82 - в Братском{32}, 21 - в Веселиново{33}, столько же - на хуторе Розвалено/Розвальный (Варваровский р-н){34}, 20-30 евреев-беженцев - в с. Болгарка (Вознесенский р-н){35}, 14 евреев-беженцев - в с. Красное (Тилигуло-Березанковский р-н){36}. Вероятно, в этот же период были убиты 9 евреев в Суворово (Березанский р-н){37}, 17 евреев - в Василевском сельсовете (Березанский р-н){38}, 7 евреев - из с. Богородицкое (Снигиревский р-н){39}, 10 евреев - в с. Новософиевка (Снигиревский р-н){40}, 13 евреев - в Христофоровском сельсовете (Баштанский р-н){41}, 5 евреев в с. Арнаутовка (Вознесенский р-н){42}. В с. Вороновка (Вознесенский р-н) в сентябре 1941 г. украинские полицейские задержали ехавших на подводах 7-8 семей евреев-беженцев, ограбили их, а затем отправили в Вознесенск, где они были расстреляны{43}.
Обстоятельства уничтожения евреев в Вознесенске в приговоре суда присяжных при земельном суде Мюнхен I от 22 марта 1972 г. по делу бывших членов зондеркоманды 10b изложены так{44}:
В точно не установленный день в сентябре 1941 г. подкоманда под руководством обвиняемого Фингера по приказу [фюрера зондеркоманды 10b] Перстерера расстреляла за г. Вознесенск не менее 200 еврейских мужчин, женщин и детей из-за их расы. Люди должны были раздеться догола в здании близ места казни и затем группами по 30 человек отводились в противотанковый ров или гравийный карьер, где их убивали выстрелами в затылок или спину [...] Обвиняемый не долго находился на месте казни и дальнейшее выполнение передал своему унтерштурмфюреру Визенбергеру. После окончания казни мёртвые были засыпаны землёй.
В уничтожении евреев принимали активное участие украинские полицейские, которые, если сами не расстреливали, что иногда бывало, то сгоняли евреев на сборные пункты, охраняли их там, конвоировали к месту расстрела и охраняли их на этом месте для предотвращения побегов.
В конце сентября - начале октября 1941 г. несколько сотен евреев-беженцев из Бессарабии были расстреляны в районе немецких с. Шпейер (ныне Песчаный Брод), Катариненталь (ныне Катериновка) и Ватерлоо (ныне Ставки) Ландауского (ныне Веселиновского) р-на. В Шпейере во второй половине августа 1941 г. сначала находилась зондеркоманда 10а, которую затем сменил отряд айзатцкоманды 12 (командир отряда - гауптштурмфюрер СС Эмиль Хауссман), который и производил массовые расстрелы. В Ватерлоо были расстреляны одна местная еврейская семья (5-6 человек) и около 90 евреев-беженцев{45}. В Шпейере на так называемой Николаевской дамбе в ходе нескольких акций были убиты предположительно 700-800 евреев-беженцев{46} и в противотанковом рву у с. Катариненталь - 70-80 евреев-беженцев{47}. В самом Ландау, где примерно с 10 сентября 1941 г. в течение месяца находился отряд СД в количестве 25 человек, в конце сентября были расстреляны 8 евреев (7 женщин и 1 мужчина) из местного дома престарелых{48}.
В октябре 1941 г. в с. Александровка украинская полиция арестовала 3 семьи евреев (около 10 человек), которые были отправлены в Вознесенск и там расстреляны{49}. Из показаний бывшего старосты села Якова Найферта{50}:
В конце августа 1941 г. я получил распоряжение от коменданта гор. Вознесенска Розенмайера собрать все население еврейской национальности по селу Александровка и доставить в город Вознесенск в районную полицию. Я это распоряжение выполнил. Подчинённые мне полицейские собрали всех граждан еврейской национальности, проживавших в селе Александровка, в том числе женщин, детей, стариков. Их было человек 12-13, я сейчас не помню точно. Затем подводой их увезли в город Вознесенск, откуда они больше не возвратились.
Лично мне пришлось участвовать в аресте гр-ки по имени Вера и её ребёнка лет 7. Это было примерно в январе 1942 г. Вера была еврейкой, а муж её - русский. В период оккупации его не было дома, я не знаю, где он был...
Вера с ребёнком ещё осенью 1941 г. была мною направлена в гор. Вознесенск в числе других граждан еврейской национальности. Но так как она была в «смешанном» браке, то её отпустили домой. Она открыто проживала до января 1942 г. В это время немцы забирали всех лиц, состоявших в «смешанном» браке, и потому Вера также была передана в СД...
Полная очистка в кратчайший срок закреплённой за айнзатцгруппой D территории вызвала глубокое удовлетворение у Гиммлера, который 4 октября посетил Николаев в ходе инспекционной поездки по оперативным группам. Своё удовлетворение он выразил тем, что публично, на глазах у подчинённых, произвёл шефа айнзатцгруппы D штандартенфюрера СС Отто Олендорфа в оберфюреры СС. В речи, произнесённой по этому случаю, Гиммлер изложил своё видение будущего (захват новых территорий на Востоке и поселение там крестьян-воинов) и при этом подчеркнул необходимость уничтожения еврейского населения в связи с «разгромом большевизма». Чтобы исключить возможные угрызения совести у членов оперативной группы, Гиммлер отметил, что их действия продиктованы «приказом фюрера», но вместе с тем «он осознаёт всю тяжесть этих задач»{51}.
Месяц спустя, 5 ноября 1941 г., румынские жандармы и украинские полицейские расстреляли 98 евреев в г. Очаков{52}. Константин Бонев, который в 1941-1942 гг. был заведующим жилищным отделом в городской управе Очакова, так описал подготовку к истреблению евреев{53}:
Во время моего руководства аппаратом жилотдела, помимо возложенных на меня обязанностей по восстановлению разрушенных зданий, я по требованию примаря Миллера Ивана Ивановича предоставил списки на еврейские семьи, проживавшие в коммунальных домах в количестве свыше 40 семей. Для составления таких списков я в конце октября или начале ноября 1941 г. отдал распоряжение своим домоуправляющим предоставить по своим участкам такие списки. Последние моё приказание выполнили... Кроме этого, лично я составил списки на 7 семей еврейской национальности, работавших в моём подчинённом аппарате на разных работах. Составленные списки на еврейские семьи и лично составленные мною я отнёс в приморию и сдал немцу Миллеру Ивану Ивановичу. Куда передал эти списки Миллер, я не знаю. Вскоре после того, как мною были переданы списки на еврейские семьи, румынской жандармерией и полицией все евреи с их семьями были арестованы и направлены в гетто, помещавшееся в одном из бараков бывшего строительства № 8 в сторону гражданского порта.
Насколько мне известно, что по г. Очаков и населённым пунктам Очаковского района в гетто было собрано свыше 100 человек лиц еврейской национальности, в том числе женщин, детей и стариков, которые в начале ноября 1941 г. были выведены в сторону питомника по дороге в с. Бейкуш и там расстреляны.
Одним из тех, кто имел непосредственное отношение к истреблению евреев города, был помощник начальника городской полиции Николай Долгий. Как видно из заключения генеральной прокуратуры Украины от 26 января 1993 г. «по делу в отношении Долгого Н. И. и других», Долгий
В октябре 1941 г. по распоряжению румынских карателей возглавил выселение еврейского населения из занимаемых квартир в специальный лагерь, заставив всех их нашить к одежде и носить нагрудные отличительные знаки - звёздочку. Совместно с полицейскими Бондаренко и Даниловым выгонял еврейское население в лагерь, а больных и престарелых, не могущих следовать самостоятельно, отвозил на подводах. Одновременно с этим отбирал принадлежавшее им имущество, свозил на склад управы, с которого оно распределялось между различными представителями оккупационных властей, в том числе и полицейскими, в порядке поощрения, а частично распродавалось... В начале ноября 1941 г. 987 [правильно: 97] советских евреев были вывезены из лагеря за город и там расстреляны румынской жандармерией в присутствии Долгого. На следующий день оставшиеся в бараке личные вещи евреев он собрал и отвёз на склад городской управы{54}.
