По словам очевидца Тыцкого Василия, фашистские палачи-садисты некоторых детей накалывали на штык и через голову бросали в овраг, других ещё живыми забрасывали трупами расстрелянных. Учительница Станиславская София за то, что провозгласила здравницу в честь Красной Армии, советской власти и тов. Сталина, была убита прикладом винтовки и камнями (рассказал Безницкий Пётр). Неизвестный гражданин произнёс речь. Он заклеймил фашистских громил за их злодеяния и выразил глубокую уверенность, что настанет время, когда фашистские палачи и вся гитлеровская клика предстанет перед справедливой рукой пролетарского правосудия. За это его отвели в сторону и били камнем до смерти. Одну несчастную жертву гитлеровские ставленники-полицаи нашли раненой в стороне от места расстрела, один из полицаев потянул её за руки в овраг, а второй выстрелом сзади убил её. Несчастный отец Шимшович Соломон, освободившийся каким-то образом от расстрела, просил оставить в живых его маленькую дочку Нелю, но, невзирая на его просьбы, его любимую дочь расстреляли, тогда несчастный отец изъявил желание, чтобы его тоже расстреляли, что и было сделано.
Со слов очевидца Скриль П. М. в феврале 1942 г. с приближением весны велись работы по засыпке более толстым слоем земли могил расстрелянных, потому что после расстрела трупы были до того мелко засыпаны землёй, что были видны руки, ноги и даже головы. Мобилизованы были для этой работы не только люди из с. Березнеговатое, а и из с. Висунок. Работало ежедневно не менее 200 подвод и 300 чел. рабочих на протяжении 2-3 недель. Во избежание попадания трупов в реку Висунь во время весеннего таяния снега, в концах могил возводились каменные стены шириной более метра и высотой, по мере надобности, до 3-4 метров.
Очевидец расстрела евреев из 16-го и 17-го участков Петер Дерхо после войны рассказывал:
[...] У нас в селе (16-й участок) были расстреляны около 700 евреев. Это было вскоре после прихода немецких солдат, в октябре [правильно - 18 сентября 1941 г.], сразу после сбора урожая. Я тогда вечером вернулся из поездки в Херсон и был остановлен бухгалтером из канцелярии бургомистра, которого встретил на улице. Он сказал мне, что тут были эсэсовцы и в канцелярии администрации дали указание, что администрация должна приказать проживающим в селе евреям явиться на следующий день в 8.00 в школу. В нашем селе было много евреев, большая часть которых незадолго до прихода немецких солдат бежала из Херсона. Эсэсовцы, в администрации сказали, что евреи будут расстреляны, но им говорить ничего не нужно. Тогда я с несколькими украинцами сообщил евреям, что они на следующий день в 8.00 должны прийти в школу [...] На следующий день, как и приказано, я был в школе. Также пришли все евреи. Как уже сказано, было около 700 евреев - мужчин, женщин и детей. Здесь также были евреи из других сел, которые получили приказ явиться сюда. Вскоре после 8.00 из села (17-й участок) пришли 25 эсэсовцев, с которыми тоже были евреи. После короткой паузы евреи должны были идти с эсэсовцами. Пошли за село, где на расстоянии около 2 км находился старый заброшенный колодец. Его диаметр был примерно 3 метра. Оправы у него уже не было, она обвалилась. Это была просто огромная дыра непосредственно на уровне земли. Примерно в 50 мот колодца колонна остановилась. Евреи должны были раздеться до нижнего белья, затем по 6 человек их отводили к краю колодца и там расстреливали из карабинов. Большинство убитых падали вперёд в колодец, но несколько упали назад на землю. Тогда другие, которые должны быть казнены, сбросили их в колодец. Евреи кричали и молились, но никто не попытался бежать. Старших детей расстреливали, а маленьких живыми бросали в колодец. Я стоял рядом и все хорошо видел. Я был только зрителем, оружия у меня не было. Я не добровольно присутствовал на казни, а по приказу СС, как и другие 4-5 украинцев из нашего села. Число 700 я хорошо помню, так как на сборном пункте должен был письменно произвести учёт евреев. Поимённо они не регистрировались, а только пересчитывались. Это было сделано, чтобы среди евреев не возникло беспокойство. Им было сказано, что они будут отправлены на работы. Они могли не брать с собой никакого имущества, им сказали, что его доставят позже. Я должен также сказать, что евреям говорили, что они могут работать в селе, а тот, кто не хочет, может в Киеве, который будет чисто еврейским городом. Имущество доставили бы туда, куда они хотели. Я не знаю, откуда пришли эсэсовцы. После казни они уехали на легковых машинах. Как я раньше рассказывал, 25 эсэсовцев пешком привели евреев из другого села. За ними следовало несколько легковых машин, на которых немцы уехали по завершении расстрела. Снятая с евреев одежда осталась лежать там, где те раздевались. Но спустя несколько дней все исчезло, вещи забрали украинцы [...]{22}.
В Романовку ещё в начале сентября 1941 г. приехал представитель из района и составил список всех еврейских семей поимённо. Через десять дней, 13 сентября, прибыли немцы. Они вызвали председателей колхозов и сельсовета и объявили: «Всем без исключения евреям собраться 14 сентября на окраине села возле школы. С собой взять только ценные вещи. Там будет объявлена их дальнейшая судьба». Трое мальчишек школьного возраста ночью незаметно перебрались через речку Висунь и спрятались в леске. Днём немцы обнаружили их отсутствие, вслед за беглецами были спущены овчарки, и мальчишек схватили. 14 сентября прибыли машины с немцами и полицаями. Колония была взята в кольцо. Людей выгоняли из домов и оттесняли к зданию школы. Дома тщательно обыскивались, собравшихся проверяли по спискам. Позже людям выдали лопаты и заставили копать огромную яму. А затем начался массовый расстрел евреев. В яму падали мёртвые, живые и раненые. Раненых добивали уже в яме. Лишь ночью одному из уцелевших удалось вылезти из ямы и убежать. Романовка как еврейское поселение исчезла полностью в один день{23}.
Вероятно, в сентябре были также расстреляны 175 евреев из с. Мережинфельд (затем Най Вег, участок 10). Евреям села объявили, что они будут эвакуированы, и поэтому они должны собраться с вещами у клуба. Возле клуба их раздели, некоторых догола, отобрали вещи, а затем группами по 20 человек подгоняли к колодцу и расстреливали. Маленьким детям чем-то мазали под носом. Расстрел производили немцы (24 человека), которые приехали на двух машинах. При этом 12 человек оцепили клуб, а остальные отводили евреев к колодцу и там расстреливали. Одного мальчика местные жители спасли, надев на него крестик и выдав за православного. Один еврей, у которого дети были от русской жены, потребовал, чтобы привели и детей и убили вместе с ним{24}.
Самая крупная акция в этот период состоялась в Николаеве. В конце августа или начале сентября 1941 г. евреи города были сконцентрированы в гетто, порядок в котором поддерживала еврейская «служба порядка». Гетто просуществовало немногим более двух недель. Уже 14 сентября 1941 г. евреи получили приказ собраться 16 сентября в 10 часов утра на еврейском кладбище для переселения. Собирались евреи на кладбище до 18 сентября. 21 сентября зондеркоманда 11а начала ликвидацию евреев. Сначала с кладбища были вывезены и расстреляны евреи-мужчины старше 14 лет, а затем женщины и дети. В общей сложности за три дня было вывезено и расстреляно в овраге между сёлами Воскресенское и Калиновка в 12 км от города около 7000 человек{25}. После окончания расстрелов с помощью взрывчатки края оврага были взорваны и трупы засыпаны. Для засыпки трупов были также назначены жители с. Калиновка и Воскресенское. Лучшая одежда евреев на 6 машинах была увезена в Николаев, а одежда похуже была роздана жителям с. Воскресенское и Калиновка: 12 телег с одеждой были направлены в Воскресенское и 8 телег - в Калиновку{26}.
Подробности расстрела мы находим в приговоре суда присяжных при земельном суде Мюнхен I от 26 февраля 1970 г. по делу бывшего руководителя зондеркоманды 11а Пауля Цаппа и других.
В точно не установленный день в сентябре 1941 г. (очевидно, в начале месяца, но всё же после казни 227 евреев) - говорится в приговоре - во исполнение «приказа фюрера» были убиты все жители гетто Николаева, самое меньшее 3500 еврейских мужчин, женщин и детей. Приказ о казни отдал руководитель айнзатцгруппы D Олендорф, командовал расстрелом обвиняемый Цапп. Олендорф присутствовал некоторое время. Казнь длилась 2, возможно, 3 дня. Она была произведена EK 11а во взаимодействии с двумя другими оперативными командами, одной из которых была, очевидно, ЕК 12. Место казни находилось в нескольких километрах от города Николаев. Там имелось два оврага с довольно крутыми склонами [...] евреев доставляли на грузовиках к этому месту, где они располагались за стоящими примерно в 20 метрах от оврагов грузовиками и должны были ждать предстоящей казни [...] Экзекуционная команда состояла из двух групп, а каждая группа - приблизительно из 4 рядов по 10-12 человек в каждом. После залпа первый ряд отступал и становился за последним. Тем самым достигалось ускоренное производство казни, так как следующий ряд тем временем вновь был готов стрелять. Евреи должны были, сняв предварительно верхнюю одежду (пальто, куртки, обувь), по 10-12 человек становиться перед каждой расстрельной командой на край оврага лицом к нему. По приказу «Огонь» их затем убивали выстрелами из карабинов в затылок с расстояния в 3-5 метров. Вследствие этого сразу убивали 20-24 человека (обе группы стреляли одновременно). Некоторые жертвы не падали сразу в овраг, а оставались лежать на краю, так что со временем образовывались «кучи трупов». Евреи должны были убирать трупы и сбрасывать их в овраг. После исполнения работы эти лица были расстреляны [...] Засыпка трупов землёй во время казни не производилась. Лишь после того как были убиты все 3500 евреев, оба оврага были взорваны - таким способом массовая могила была засыпана. В один из дней казни украинские жители жаловались на то, что их источники воды загрязнены кровью убитых евреев. Они выражались в том смысле, что не хотят пить «еврейскую кровь». После окончания расстрелов обвиняемый Цапп обратился с речью к участвовавшим в казни рядовым, в которой он, в частности, сказал: «Что нас не погубило, делает нас сильнее»{27}.
