Глубокой осенью 1941 г. в пос. Долинское прибыли три эсэсовца. Переводчиком служил им немец-колонист Мотис из деревни Шпрингфельд... На другой день после своего приезда эсэсовцы при содействии полицейских произвели обыск во всех еврейских домах. Семьям при этом заявили: «Берите с собой хорошую одежду и пищу на три дня, мы всех будем отправлять в Палестину». К зданию райуправы была согнана толпа в 53 человека, в большинстве женщины с детьми и старики. Толпу привели к усадьбе председателя райуправы М. Дымнича. В саду усадьбы была глубокая воронка от ранее разорвавшейся бомбы. У края построили обречённых, отдельно мужчин, женщин и детей. Пятилетний Гриша не хотел расставаться со своей матерью Лизой Фильштейн. Эсэсовец ударил его каблуком по лбу и сбросил в яму. Мать нагнулась над ямой, эсэсовец и её, живую, столкнул туда же. Хромого 60-летнего Давида полицейские не смогли оторвать от его старухи-жены, и они, обнявшись, вместе упали в воронку.

Сперва изверги расстреляли из автомата на глазах у родителей всех детей, затем мужчин, а потом и женщин. В числе расстрелянных были... и два украинца-коммуниста...

Вместе с убитыми в яму столкнули и раненых. Полицейские, угрожая оружием, заставили жителей засыпать яму. Земля шевелилась, приподнималась. Из-под неё высовывались руки и слышались глухие стоны. Наводя на жителей автоматы, эсэсовцы заставляли их утаптывать шевелившуюся землю ногами.

Одежда, которую взяли с собой обречённые, была в тот же день роздана немецким колонистам и их жёнам.

...Полицмейстер Сали систематически охотился за евреями, обнаруживал их и убивал выстрелами в затылок, а затем в висок. Так были убиты 25-летняя Ася Иващенко с пятилетней дочерью Инной и старухой-матерью.

В с. Сагайдак, согласно показаниям бывшего полицейского Андрея Пинкача, осенью 1941 г. еврейские дома трижды подвергались разграблению, после чего были расстреляны и сами евреи. Их истребление Пинкач описал так^{44}:

Поздней осенью 1941 г., когда у разграбленных нами граждан ничего из имущества и вещей не осталось, в село прибыл немецкий карательный отряд в составе 20 человек. По заданию этого отряда я, старший полицейский Гуляев, кузнец общины Матвиенко Даниил обошли все квартиры советских граждан еврейской национальности и под предлогом переселения в с. Израиловка насильно собрали всех мужчин, женщин, подростков и грудных детей в помещение управы... Когда их начали насильно гнать за село, они поняли, что [их] обманули. Все без исключения стали сильно рыдать, умоляли пощадить им или детям жизнь, рвали на себе волосы, падали на колени. Не обращая на это внимания, мы прикладами винтовок, невзирая на возраст и пол, этих граждан избивали. В это время один молодой человек по имени Миша пытался бежать. Выстрелом из винтовки его убил полицейский Гуляев.

После жестоких пыток и истязаний в балке близ села Сагайдак все советские граждане еврейской национальности были расстреляны.

Всех было, в том числе и грудных детей, 45 человек...

Примерно через час после расправы над советскими гражданами я встретил возле колхозного двора Гуляева и конюха сельской управы Шарета Кондрата. Гуляев и Шарета мне сказали, что с места казни в село пришла окровавленная Руденко Рая и предложили пойти с ними, поймать её, отвести к месту расстрела советских граждан, а затем убить. Приехав к дому, где проживал Флейшер Гершко, я обнаружил там Руденко, задержал её, а затем, насильно положив на сани, и совместно с Шарета и Гуляевым отвезли к месту, где происходил массовый расстрел, и там её убили. Когда мы везли Руденко Раю, по пути обнаружили раненую, спасавшую себе жизнь, гражданку села Сагайдак Эдель Басю, которую взяли на сани и вместе с Руденко расстреляли.

Когда мы привезли к месту раненых советских граждан Эдель Басю и Руденко Раю, то расстрелял их Шарета Кондрат, винтовку которому дал полицейский Гуляев...

В тот же день в послеобеденное время из с. Израиловка для погребения трупов расстрелянных немцами были пригнаны 10 мужчин, по национальности евреев, которые там же в балке, где были казнены граждане села Сагайдак, выкопали яму и зарыли трупы.

Вероятно, в конце 1941 г. были убиты ещё оставшиеся евреи (не более 89 человек) в Новоукраинском, Ровнянском и Компанеевском р-нах; в этих районах, согласно приложению 2 к отчёту ортскомендатуры I/829 (Ново-Украинка) от 14 октября 1941 г., тогда ещё имелось соответственно 46, 33 и 10 евреев^{45}.

В декабре 1941 г. были расстреляны 134 (?) еврея из с. Малая Виска. Их на машине вывезли в лес, где находился колодец глубиной 18 метров, и заставили прыгать в этот колодец. Тех, кто прыгал, на лету расстреливали, а кого не успевали, тот падал живым в колодец^{46}.

Закончился год расстрелом 23 декабря в яру у с. Марьевка 207 (?) евреев из с. Добровеличковка^{47}. Согласно показаниям на судебном заседании 27 июня 1944 г. бывшего полицейского Семён Ковалюк^{48}

...В октябре месяце 1941 г. меня вызвал староста и направил меня в комендатуру. Там мне дали ведро с краской, и мы с немцем ходили по селу Добровеличковка и краской делали опознавательный знак на квартирах еврейских домов. Работали мы целый день, но сколько мы отметили домов, я не знаю.

Примерно в ноябре^{49} немецкие власти произвели арест граждан еврейской национальности. Собирали их в одно помещение. Шеф района заставил меня охранять этих арестованных...

В совокупности, в августе-декабре 1941 г. в области было уничтожено примерно 8000 евреев.

Истребление евреев области в 1942-1943 гг.

1942 г. начался с сожжения заживо 10 евреев в Бобринце в качестве наказания за побег одного еврея из еврейского жилого района^{50}.

В первой половине января 1942 г. были истреблены евреи в г. Новогеоргиевск. Согласно показаниям свидетеля Людмилы Трефильевой (в 1941 г. - 17 лет)^{51}

...27 декабря 1941 г. (по старому стилю) или 9 января 1942 г. (по новому стилю) в Новогеоргиевск немецкие власти произвели массовый расстрел еврейского населения. Тогда было расстреляно 157 еврейских семейств... 13 января 1942 г. полиция забрала оставшихся 11 человек евреев, в том числе и мою мать. Всех их расстреляли за городом...

Перед расстрелом евреи были ограблены полицейскими. Этя Стеценко (в 1941 г. - 31 год) на заседании Военного трибунала войск НКВД Кировоградской обл. 18 августа 1945 г. показала^{52}:

В 1941 г. бургомистр Грабовский созвал нас всех евреев и потребовал тёплые вещи для немцев. Я рассказала Грабовскому, что я имела мужа украинца, что у меня сын украинец и он мне разрешил получать хлеб и послал за подписью к начальнику полиции Правосудько. Как только я переступила порог, Правосудько закричал на меня «жидовка» и начал избивать меня. 2 января 1942 г. нас созвали всех евреев в комендатуру и начали требовать от нас золото. В комендатуре были полицейских 6 человек - Качковский, Сандрак, Правосудько и другие, которые начали требовать от меня золото. Требовал золото Правосудько. Когда я ответила, что я золота не имею, то Правосудько приказал меня избивать. Все полицейские начали избивать меня шомполами, бил и Сандрак. Когда я была без сознания от 25 шомполов, на вопрос Правосудько я сказала, что дам золото. Правосудько послал меня с полицейским Скляровым искать дома золото. Моя сестра сняла с себя серьги и побежала к знакомому врачу, которого тёща дала ей 5 рублей золотых. Когда я пришла в полицию, Правосудько и Сандрак сидели и потребовали у меня узел золота, и начали меня опять избивать шомполами. Когда я без сознания кричала, немец приказал дать мне воды, то Сандрак мне плюнул в рот. После избиения они меня закрыли в камеру. На следующий день в камеру пришёл Правосудько и опять начал требовать от меня узел золота. Я его начала умолять, что у меня золота нет, тогда он приказал мне принести в полицию мужа вещи, отпустил меня домой. На следующий день ко мне домой явился Сандрак и дома меня избил и потребовал, чтобы я ему собрала кровать, и он её заберёт себе. Но после этого я начала скрываться и когда был массовый расстрел..., я скрылась. 9 января 1942 г. были массовые расстрелы евреев. После расстрелов я с соседкой Остромушенко, которая была также еврейкой, пошли по реке Тясмин и возле ополонки [проруби] мы увидели зубы убитого и брошенного в ополонку её отца-старика.