Очевидцем истребления евреев в с. Хмелевое был бывший полицейский Иван Рябец. Этому истреблению предшествовало повешение одного еврея, в котором Рябец также участвовал{37}:
В конце декабря или в начале января 1941-1942 гг. в морозную ясную ночь, примерно в 9 часов вечера, начальник райполиции Снисаренко послал полицейского Беспалова Николая Павловича на почту взять «когти» и повесить на телеграфном столбе около здания раймага [районный магазин] верёвку для повешения еврея Липецкого. Когда Беспалов это исполнил и доложил начальнику райполиции Снисаренко, последний приказал [заместителю начальника райполиции] Гапону, мне - Рябец, Минченко, Юрченко, Писаренко и Беспалову повесить еврея Липецкого. После этого Гапон в камере связал верёвкой руки Липецкого, держа в руках наган, вывел еврея из камеры в коридор, откуда повели его все мы для повешения. Я - Рябец нёс платок, чтобы при повешении завязать Липецкому глаза, Юрченко нёс стул для повешения, Писаренко нёс доску, которую я подписал словами: «За провокации повешен еврей». Когда мы все подвели еврея Липецкого к столбу, то Минченко (повесился 13 марта 1944 г.) взял у Юрченко стул, поставил его к столбу, на который поставил связанного еврея Липецкого, взял у меня платок и завязал ему рот, а затем накинул петлю и вытащил из-под него стул, повесив еврея Липецкого. После этого Писаренко повесил на грудь повешенного доску с моей надписью, и все мы разошлись из райполиции по домам. Спустя сутки после повешения еврея Липецкого полицейский Бровко (скрывается) снял еврея ночью и отвёз в колодец МТС [машинно-тракторная станция].
Спустя день после повешения еврея Липецкого было расстреляно в с. Хмелевое на территории МТС и сброшено в колодец 93 еврея. В день расстрела начальник райполиции Снисаренко ездил в сёла, откуда были привезены за месяц до расстрела евреи в с. Хмелевое, ездил в с. Глодосы, Акимовка и Петроостров, откуда мобилизовал по пять полицейских для участия в еврейских расстрелах в с. Хмелевое. За пять часов до расстрела евреев Снисаренко приехал в Хмелевое, где уже были собраны мобилизованные полицейские из участковой полиции и полиции с. Хмелевое, доложив райуправе и комендатуре, и провёл совещание в райполиции, где зачитан приказ немецких властей об истреблении еврейского населения, и распределил полицейских по местам службы при расстреле евреев. Я - Рябец и Ткач Виктор Максимович несли охрану здания райполиции, телефона и документов, Гапон нёс патрульную службу, Юрченко возил евреев из дома Шлема на расстрел к колодцу МТС. Когда закончили полицейские расстрел евреев, примерно в 2 часа ночи, все собрались в райполиции, где я узнал, что расстреливали евреев Бровко, Сыса, Белогор и другие, точно не знаю. Присутствовали при расстреле комендант Белоус, его заместитель Анташевский, зам. коменданта Щербатюк и жандармы из Малой Виски.
Бывший староста с. Новоглиняная Эдуард Вегер на допросе в 1945 г. так описал подготовку и ход убийства евреев{38}:
[в ноябре 1941 г.] Ко мне в хозяйство № 35 приехало три человека, одетые в форму сотрудников СД, отрекомендовав себя сотрудниками немецкого карательного органа СД. Были они все трое офицеры, фамилий своих не называли. Когда они приехали, я в это время находился во дворе хозяйства. Подъехав, они спросили, кто будет староста, на что я отозвался, назвав свою фамилию - Вегер. Обращаясь ко мне, они запросили поехать в контору, но поскольку такой не было, я пригласил их к себе на квартиру. Здесь же у меня на квартире они стали у меня спрашивать, сколько имеется человек евреев, проживающих в хуторе Н. Глиняная, и почему их до сих пор не расстреляли. На все их вопросы я отвечал. Потом они сказали, что евреев будут они расстреливать, а для этого необходимо ямы приготовить для трупов. Тут же приказали мне, что будут они в хуторе Н. Глиняная, я сейчас не помню, то ли в пятницу или в субботу в 12 часов ночи и чтобы я их встречал на ст. Глиняная около элеватора. После данной беседы все трое сотрудников СД уехали в направлении Первомайска.
Приказания офицеров СД я выполнил полностью и на второй день выделил полицейского Савицкого Петра и двух рабочих из хозяйства - Баценко Марко и Сумина Ивана и вместе с ними отправился к посадке ж. [елезной] дороги примерно в 3-х км от хутора. Там была воронка от брошенной авиабомбы. Последнюю мы расчистили с тем, чтобы можно было поместить всех расстрелянных евреев. А через три дня согласно договорённости, т.е. моего условия с офицерами СД, последних я ночью в 12 часов встретил у элеватора ст. Глиняная. На расстрел евреев приехало те же из троих два офицера СД с полной автомашиной солдат. Солдат по квартирам, где жили евреи, стали разводить полицейский Савицкий и рабочие Баценко и Сумин, а я, Вегер, сел в кабину к шофёру и, когда машина была погружена дополна кричавшими евреями, указывал дорогу к заранее приготовленной яме.
[Ходок за евреями я сделал] Один раз. Я первый указал дорогу и находился там около ямы в кабине машины пока не расстреляли всех евреев...
Расстреливали евреев солдаты, прибывшие с офицерами СД.
После всего мне было приказано собрать все вещи и имущество, принадлежащие расстрелянным советским евреям и раздать населению...
Органами СД было расстреляно 57 человек евреев...{39}
Несколько жителей деревни Вегер назначил зарывать яму с трупами. Среди этих жителей был Пётр Глущенко (в 1941 г. - 27 лет), которого Вегер ночью
...Повёл в поле. Дошли мы до одного поворота дороги, остановились. Там на дороге уже стояли граждане Шматков..., Сумин Иван, Баценко Марко, Савицкий Пётр. Когда мы стояли на дороге, я Вегера спросил, что мы тут стоим, он мне ответил, не ваше дело, я, конечно, замолчал.
И в два часа ночи со стороны Первомайска подошли две автомашины с немцами, их было человек 20. Когда к нам подошли машины, Вегер машины остановил, с машины немцы послазили. Вегер с ними что-то по-немецки поговорил, и они пошли в деревню. Мы, Шматков, Сумин, Баценко и я, порасходились по домам, но домой не входили, а находились около своих домов, и слышали, как немцы делали облаву каждой квартиры, где находились еврейские семьи. Через некоторое время оставшиеся грузовые автомашины из поля прошли в деревню, произвели погрузку евреев на две машины. На первой машине ехал сопровождающим евреев на расстрел Вегер, а на второй машине ехал сопровождающим гражданин Савицкий... В двух автомашинах было погружено евреев 11 семей... После того как машины были отправлены в поле, через некоторое время я, оставаясь находиться около своего дома, слышал, как короткими очередями пулеметно-автоматными выстрелами расстреливались эти евреи.
Через некоторое время после этой стрельбы в дер. Ново-Глиняная на автомашине с места расстрела евреев приехал полицейский Савицкий, который нас собрал, т.е. Шматкова, Сумина, Баценко и меня, сказал нам: берите лопаты и поедем. Мы все взяли лопаты и на автомашине были подвезены к месту расстрелянных евреев. Когда подъехали к месту, Вегер находился около немцев и какие-то вёл с ними разговоры. Полицейский Савицкий по приказанию немцев или Вегера нас заставил расстрелянных евреев закопать... После того немцы убедились в том, что в могиле все в порядке, вместе с Вегером сели в машины и уехали, а мы четверо и полицейский поехали домой лошадью.
Утром после расстрела евреев Вегер лично мне и другим рабочим приказывал из квартир расстрелянных евреев вывозить все имеющиеся продукты, пшеницу, картофель на склад элеватора ст. Глиняная, а принадлежащие евреям вещи все также свозить на склад громадского [общинного] двора...{40}
Среди расстрелянных были 10 мужчин, остальные жертвы женщины и молодые девушки{41}. Оставшиеся в селе дети расстрелянных евреев в конце декабря (после Рождества) 1941 г. через Песчаный Брод были вывезены в г. Первомайск и там убиты{42}.
Подробности расстрела евреев в пос. Долинское мы узнаём из акта, составленного 12 марта 1944 г. представителями воинской части и жителями посёлка{43}:
