Однажды во двор нашего места расквартирования пришла еврейка с примерно 10-15 еврейскими детьми в возрасте 8-12 лет... Тэубнер принял детей и женщину. Я не знаю, кто доставил этих евреев. Эти дети явно были из детдома. Тэубнер вызвал меня и приказал с людьми взвода расстрелять еврейку и примерно 10-15 детей... Тэубнер приказал мне произвести расстрел близ нашего места расквартирования в одной яме, которая существовала уже раньше. Местом расстрела была яма, которая заросла травой. Это было то же самое место, где члены нашего взвода расстреляли евреев, которые мучились в подвале... по распоряжению начальника я велел отвести детей к яме... У ямы еврейка и дети должны были снять верхнюю одежду... Я велел женщину и детей поставить шеренгой у ямы... затем еврейка и примерно 10-15 детей были расстреляны сзади примерно 6 солдатами нашего взвода. Во время этой акции я не стрелял. Расстрелы закончились быстро. Стрелки стояли сразу за еврейскими жертвами, которые, пожалуй, сразу умерли...

Среди убитых мною евреев была женщина в возрасте 20-30 лет, точно я уже не могу сказать. Это была красивая женщина. Я был даже рад, что мог её застрелить, тем самым она не попала в руки унтерштурмфюреру. Прошу Вас понимать это не в том смысле, что это доставляло мне удовольствие. Еврейке я сказал, когда забирал её в подвале, что унтерштурмфюрер хочет с ней поговорить [...] Когда я нечто должен был делать, я всегда думал о том, чтобы причинить людям как можно меньше боли. Я хотел, чтобы еврейка не ощутила страха смерти. Затем я велел ей выйти из подвала. Она шла передо мной. По дороге к вырытым ямам или яме я сзади неожиданно выстрелил в неё... С очень небольшого расстояния я выстрелил женщине в затылок. Выстрелил я определённо только раз...

Согласно заявлению в чрезвычайную комиссию свидетеля Ивана Гладкого, расстрелы евреев в Александрии производились в октябре 1941 г.^{21}:

В октябре месяце 1941 г., числа не помню, гнали раздетых мужчин и женщин с малыми детьми мимо моего дома, приблизительно до 300 человек, в тир, били палками, прикладами. Это было еврейское население, многие с разбитыми головами, крики и стон сильные. Хорошо помню, что это был день воскресенье. Загнали этих невинных людей в глубокий тир и там с пулемётов расстреляли. После этого на второе воскресенье далеко больше гнали тоже евреев по Жовтневой улице, человек приблизительно 400, а быть может и больше, двумя толпами в тир около ДОПРа^{22} и там их расстреляли, и со слов полицаев было расстреляно 237 семейств, до 700 человек...

С 20 сентября по 16 октября в области для охраны коммуникации Умань - Кировоград - Днепропетровск находился 304-й полицейский батальон (командир - майор полиции и штурмбаннфюрер СС Карл Декерт), который за это время в разных населённых пунктах расстрелял минимум 4550 евреев. Так, 30 сентября в Кировограде были расстреляны 4200 евреев (в том числе 600 евреев-военнопленных)^{23}, 4 октября, по всей видимости, в Александрии - 305 евреев^{24} и 14 октября в Знаменке - 47 евреев^{25}. Присутствовавший на расстреле евреев в Кировограде комендант украинской полиции города М. Минасевич на допросе показал^{26}:

Я увидел следующую картину: здесь расстреливали военнопленных, исключительно евреев, привезённых из лагеря военнопленных, который находился по ул. Шевченко, на территории 43-го полка, стоявшего в Кировограде до войны. Я увидел стоявших более 200 военнопленных евреев, измождённых, оборванных, доведённых до последнего состояния. Увидел ров длиной 30 метров, заполненный расстрелянными военнопленными, который частью уже был засыпан землёй, откуда были видны торчащие руки, ноги и головы, на поверхности лужами выступала кровь. В 15 метрах от заваленной уже ямы я увидел вторую яму, которая также была длиною 30 метров, высотой 3 метра, ширина до 5 метров, которая является продолжением того же рва, в котором я увидел расстрелянных военнопленных, лежавших во рву по 10 человек в ряду. И такие ряды, плотно сложенные друг к другу, тянулись на расстоянии 30 метров вдоль рва, причём в каждом ряду на каждом человеке, лежавшем снизу, было уже по 2-3 человека. Я видел, как из группы военнопленных, которые стояли в 10-12 метрах от места расстрела, два немецких солдата отделяли 20 человек и гнали их палками по 10 человек к краю рвов. 10 человек к левому краю рва, загоняли тех и других в сам ров и клали во рву сверху на лежавшие там трупы лицом вниз, тоже по 10 человек в ряд, причём живого клали головой на ноги мёртвого. По обе стороны рва стояло по два немецких солдата, вооружённых автоматами, два солдата стояли в самом рву, производили расстрел. С автоматом ходили по спинам лежавших военнопленных и в упор расстреливали последних в голову, а двое других солдат сидели вверху рва, возле них был ящик с водкой и один ящик с сигарами. Они пьянствовали, когда мы подошли с майором Деккертом. Один из них пояснил, что они сейчас отдыхают, а через полчаса снова будут расстреливать. Я видел, что их сапоги, одежда, руки, лицо и оружие были в крови и обрызганы человеческими мозгами. Майор Декерт объяснил мне, что таких участков для расстрела всего пять, и предложил поехать на ещё один, где расстреливают гражданских евреев...

...Когда я вышел из машины, то увидел две стоявшие немецкие машины, наполненные людьми, в которых находилось по 50-60 человек в каждой. В 20 метрах от машины я увидел ров длиной до 30 метров, который был уже заполнен трупами, полтора метра высотой, на середине между рвами и машинами была куча наваленной различной одежды. 20 человек раздетых евреев живыми были уложены во рву на трупы ранее убитых евреев, а 20 человек раздетых евреев стояли около рва для следующей очереди. И, наконец, 20 человек евреев держали под оружием около кучи наваленной одежды и раздевали последних. В момент нашего подхода с Декертом евреи, которые были уложены во рву, на наших глазах были расстреляны немецкими солдатами, которые становились на спину каждого живого и в упор из автомата расстреливали в голову. После их расстрела в ров спустился немецкий офицер и проверил каждого в отдельности, не остался ли кто жив. После этого майор Декерт подошёл к отдыхающим солдатам, около которых было тоже много вина и сигар. Майор Декерт закурил сигару и предложил мне. Я от водки отказался, закурил. Идя к машине, я увидел, что в ров начали загонять новую партию до 20 человек. Расстрел их был произведён без меня. На месте расстрела гражданских евреев ужасную картину создавало то, что отдельные женщины в обморочном состоянии кричали во весь голос, просили пощады, сохранения жизни, и особенно ужасало то, когда дети поднимали также страшный вопль, кидались к матерям, мужчинам, простирали свои рученьки к мужчинам, к немцам с мольбою не убивать их. Одна женщина, идя на расстрел, отстала несколько от общей массы. Один из немцев ударил её палкой по спине, она упала. Он стал тыкать её концом палки под бока и требовать, чтобы она поднималась. Но последняя - обессиленная, полумёртвая - не поднималась, после чего её солдат взял за волосы и волоком стащил в ров. В стороне от рва лежал тяжело раненный или убитый мужчина. Майор Декерт спросил лейтенанта, что это за труп. Лейтенант ему доложил, что это еврей, убитый при попытке к бегству. По возвращении с места расстрела евреев в пути майор Декерт меня предупредил, чтобы я об этом никому не рассказывал, и заявил: евреи - это наши враги. Есть приказ фюрера всех их уничтожить во всём мире.

...расстрел происходил с 4.00 утра до 4.00 дня. И в 4.00 дня расстрел был прерван только потому, что в отряде майора Декерта не хватило к автоматам патронов, и оставшиеся нерасстрелянными, 360 человек евреев, были отправлены в тюрьму и охранялись немцами, и на другой день утром были привезены из Александрии патроны и оставшиеся евреи были расстреляны.

В сентябре-декабре 1941 г. в разных населённых пунктах области было уничтожено ещё более 900 евреев. Так, 21 сентября в с. Громоклей (Береславский сельсовет Бобринецкого р-на) был расстрелян 41 еврей^{27}, 10 октября в с. Новоглиняное (Песчанобродский р-н) - 61 еврей^{28}, 6 ноября в Долинской - 53 еврея^{29}, 16 ноября в с. Новый Стародуб Петровского р-на - 7 евреев^{30}. В ноябре 174 еврея были удушены газом в подвале в Златополе^{31}. Были также расстреляны около 100 евреев в с. Хмелевое^{32}, 85 - в с. Петрово^{33}, 26 - в с. Копенковатое Подвысоковского р-на^{34}, 8 - в с. Марково, 14 - в с. Липняжка и 1 - в с. Скопиевка Добровеличковского р-на^{35}, 55 - в с. Сагайдак Устиновского р-на в ноябре 1941 г.^{36}