Это были единственные логичные объяснения её состоянию.

Её нижняя губа задрожала, и Ассирия обняла Кииру, крепко прижимая к себе. Моя кузина прислонила голову к плечу Ассирии, впитывая утешение, которое дарила ей моя истинная пара.

— Судьбы дали мне ещё одно пророчество.

Моя кровь превратилась в лёд.

Ассирия застыла, лишь её внимание мгновенно переключилось на меня, словно она искала хоть какое-то подтверждение или успокоение.

— Что случилось?

Мой голос был ровным, лишённым эмоций, пока я готовился услышать неизбежно плохие новости.

Киира тяжело сглотнула и выпрямилась.

— Не о чем беспокоиться. Ну, если только…

— Если только что? — подтолкнул я, чувствуя, как сердце колотится о рёбра.

Киира должна была сказать это прямо сейчас.

— Если только им больше нельзя доверять, — сказала она едва слышным шёпотом.

— Я уверена, что это не так, — попыталась успокоить её Ассирия, но Киира покачала головой.

— Я увидела тебя, — сказала она моей истинной паре. — Впервые так ясно. Я хотела убедиться, прежде чем рассказывать кому-либо…

— Когда у тебя было это видение, Киира? — спросил я, чувствуя, как шея начинает гореть.

Раньше Киира видела лишь обрывки образов моей истинной пары. Перед глазами вспыхнули рисунки глаз Ассирии, которые она сделала. Эти изображения навсегда врезались мне в память с того самого момента, как я впервые взял один из рисунков в руки.

— До того, как мы покинули Ужгород, — тихо призналась она, опуская взгляд на свои украшенные кольцами руки.

— Ты здесь уже больше недели. Почему не сказала мне раньше? — прорычал я.

Ассирия пронзила меня резким взглядом и крепче обняла Кииру.

«Разве ты не видишь, что она расстроена? — резко бросила она по нашей связи. — Может, будешь немного добрее и позволишь ей договорить.»

Я недовольно проворчал, но отступил.

— Так что именно ты увидела обо мне? — спросила Ассирия мягким, направляющим тоном.

Киира подняла взгляд и посмотрела на меня так, словно умоляла понять её.

— В первом видении, где ты побеждаешь, Рокат, ты нёс по улицам Сиви головы Зафа и Ишима. Но теперь рядом с тобой находится Ассирия. И ты несёшь голову Корон Стадиэля.

Весь воздух покинул мои лёгкие. Несколько мгновений я мог только моргать.

— Что? Итог полностью изменился?

Киира прикусила нижнюю губу.

— Да.

— Я запуталась. Разве Видение работает не так? — уточнила Ассирия, сведя брови.

— Когда Киира получает Видение, оно всегда сбывается именно так, как она его увидела. У неё никогда не было повторяющихся Видений и никогда не было Видений, которые позже менялись. Если только я не ошибаюсь?

Я дал кузине возможность пояснить.

Она покачала головой.

— Никогда. До этого момента.

— Когда именно у тебя было это Видение? — повторил я свой вопрос, пытаясь понять, увидела ли она его до или после похищения Ассирии. Если до…

— Примерно за неделю до того, как я получила твоё письмо.

Змея, сдавливавшая мою грудь, немного ослабила хватку. Я даже не осознавал, насколько напряжён был при мысли, что мог поступить иначе, убить Зафа тогда, вместо того чтобы позволить ему вырезать мою армию.

— Значит, после того как Рокат выбрал меня вместо солдат, — тихо произнесла Ассирия, следуя тем же мысленным путём, что и я.

— Если всё произошло именно тогда, то мне кажется, это было испытанием для тебя, Рокат, — сказала Киира, наконец выходя из своей сгорбленной, подавленной позы. — Судьбы редко вплетают развилку в наши пути. Решение, какое направление выбрать, может повлечь за собой цену или дар, которые мы не способны предвидеть. Мне кажется, что, выбрав Ассирию, ты изменил будущее своей победы.

Я не знал, что должен чувствовать: облегчение или тревогу. Осознание того, что даже самый невинный выбор может повлечь за собой огромные последствия, скручивало неприятным чувством внутренности. Изменит ли новое пророчество Кииры время нашей победы? Растянет ли войну ещё на годы или сократит её до следующего наступления?

Но одно было несомненно: если я ещё хоть раз увижу Зафа, мне больше не придётся сдерживаться. Он, мать его, умрёт. Медленно. Болезненно. Мучительно. И я буду наслаждаться каждой секундой этого процесса.

— Что ещё? — спросила Ассирия.

Я моргнул, вырывая себя из хаоса собственных мыслей.

Моя кузина одарила её печальной полуулыбкой.

— Придётся принести великую жертву.

Я открыл рот, чтобы заговорить, но Киира подняла руку.

— Я ничего не знаю о том, что это за жертва. В моём Видении я смотрела, как ты приближаешься, Ассирия рядом с тобой, а за твоей спиной Армия мужчин и женщин. Рапп и Ксаннирин тоже были там. Но одно слово звучало громко и отчётливо, снова и снова.

— Жертва, — пробормотала Ассирия.

От этого слова лёд скользнул по моему позвоночнику.

Киира выдохнула, дрожаще и медленно.

— Меня охватил такой сильный холод, словно я стояла на вершине ледников в Горах Скала, хотя находилась в самом сердце леса Эшо. Это было одно из самых ярких Видений, которые у меня когда-либо были, если не самое яркое.

— И оно пришло с куда большей ясностью, чем другие Видения об Ассирии? — спросил я.

Мне нужно было понимать всё ясно. Только так я мог защитить Демонов.

— До сих пор я не помню ни рисунков, ни чего-либо ещё из того, о чём ты говорил относительно неё. Когда я пытаюсь об этом подумать, вижу лишь обрывки её глаз, — сказала Киира, и её внимание с явным интересом скользнуло по моей истинной паре.

— Может, это потому, что, когда я покинула Стрый, я использовала свою магию каждую минуту дня? — предположила она.

Рассеянно она повернула кольцо матери вокруг пальца.

Киира подняла плечо и опустила его.

— Возможно. Мы никогда не узнаем наверняка.

Раздражение когтями поднялось по моему позвоночнику, и я сжал пальцы в кулак, цепляясь за укус боли.

— Как мы теперь вообще можем знать что-либо наверняка, если знаем, что твои Видения могут меняться?

Между нами надолго растянулась тишина, пока Киира взвешивала мои слова. Моя кузина потянула себя за кончики волос, проводя пальцами по тёмной длине, как часто делала, когда глубоко задумывалась.

— Ищите важные поворотные моменты и тщательно их обдумывайте, — наконец предложила Киира. — Если Судьбы действительно испытывают нас, возможно, им нужно знать, что мы способны принимать верные решения самостоятельно, без их вмешательства.

— А что, если они вообще никогда не предопределяли наши пути? — возразила Ассирия, и в её глазах горели угли. — Что, если жизнь всегда состоит из череды выборов, а до сих пор вы трое просто всегда делали именно тот выбор, который приводил вас к увиденным Видениям?

В её словах был смысл. Мы могли называть себя богами, но никто по-настоящему не понимал, как действуют наши божества. Именно здесь в игру вступала сила веры, и эту силу мы бесконечно использовали в своих интересах, формируя общество. В конце концов, если народ верил, что это правда, если когти страха глубоко впивались в их сердца, они становились похожи на овец, которых легко гнать в любую сторону, какую мы пожелаем.

— В конце концов, сколько бы мы ни молились и ни проливали свою кровь, с нами всё равно происходят плохие вещи. — Ассирия опустила руки и подалась вперёд. — Мы можем говорить, что это Жнец проклинает нас, но за что? Почему они захотели бы заставлять страдать тех, кто им предан?

— Эти вопросы мучают многих уже очень давно, — сказала ей Киира, протягивая руки и беря её ладони в свои. — Поэтому ничего страшного, если они всё ещё живут в тебе. Исследуй их и найди смысл в своих страданиях. Именно это пришлось сделать мне в моём положении.

От этого зрелища что-то сжалось в моей груди. Что-то мягкое и редкое, очень похожее на то, какой должна быть семья.

— Ты уже рассказала об этом кому-нибудь ещё? — спросил я, возвращая разговор к сути дела.

— Только Раппу. Именно он убедил меня сразу рассказать вам обоим, — вздохнула она, снова опуская взгляд на свои руки.