— Что такое, Верховная жрица? — настойчиво спросила вторая. Она прижала тыльную сторону ладони ко лбу своей предводительницы, проверяя, нет ли жара.

Верховная жрица отмахнулась от её руки. Медленно она поднялась, и мир вокруг закружился. Усталость тяжёлым грузом лежала в её костях, и всё же она никогда не чувствовала себя настолько взбудораженной, настолько окрылённой, даже в те годы, когда они с кузенами пришли к власти.

— Найдите Крала и передайте ему, что я должна немедленно поговорить с ним. Здесь, в Храме, — распорядилась она, обращаясь к третьей. Пророчества забирали у неё слишком много сил, и ей необходимо было немедленно записать увиденное, чтобы потом как следует отдохнуть. — А ты принеси мне пергамент и чернила.

Первая поспешила прочь и мгновение спустя вернулась с тем и другим.

— Что вы увидели? — спросила она. Её голос был полон затаённого восхищения. В конце концов, Видения Верховной жрицы были легендой. А стать свидетельницей одного из них? Божественно. Свято. Священно.

Верховная жрица приняла принесённое, её руки дрожали от возбуждения.

— Я увидела, как Халалхиво выигрывает войну. — Она замолчала. Остатки откровения ускользали от неё, словно дым сквозь пальцы. И всё же в её животе сворачивался клубок зловещего ужаса — горького и жалящего, хотя она не могла понять его источник.

— Но цена…

29

После нескольких дней допросов моих солдат я так и не приблизился к ответу на вопрос, кто напал на Ассирию и Кииру. Всех часовых нашли мёртвыми, спрятанными в кладовой с припасами. При виде этого у меня внутри скользнул холод. После этого поднялось лишь ещё больше вопросов, словно боевые знамёна.

У убийцы были бордовые глаза, и всё же он ни разу не воспользовался своей второй силой. Я не знал его. Стража Крала тоже, когда я допрашивал их.

Вся эта загадочность делала невозможным исключить причастность Ксаннирина. Мой кузен держался особняком, редко появляясь во время приёмов пищи. А когда я приходил к его комнате, он отказывался открывать дверь.

Я был уже наполовину готов вышибить её и заставить его поговорить со мной.

Зачем ему охотиться за моей истинной парой? И за Киирой?

Да, он был в ярости из-за всей этой ситуации. Но он знал, что смерть Ассирии сломает меня. И он хотел выиграть эту войну не меньше, чем все мы.

Пока голоса на задворках моего сознания шептали, что я не способен защитить свою истинную пару, а воспоминания преследовали меня, когда я входил на тренировочную арену, мне, пиздец как, был необходим отдых от этого места.

Наступил последний день недели, принеся с собой ослепительное солнце, которое не показывалось с самого прибытия моих кузенов. Это был единственный день, когда у нас было достаточно свободного времени, и большинство солдат отправлялись в Фюред на свои драгоценные несколько часов. Рынки и таверны давали передышку от строгого распорядка, а жители города всегда были рады принять солдат и их монеты.

На Ассирию у меня были другие планы. Её плечо срослось правильно, и после нескольких дней лечения травами от целителя оно почти вернулось в прежнее состояние. Порез на её щеке исчез. Почти казалось, будто нападения никогда и не было.

Почти.

Даже сейчас, когда её волосы веером разметались по подушке, во мне поднималось яростное желание защищать её. Убить того ублюдка один раз было недостаточно, чтобы унять мой гнев.

И всё же Ассирия не отказывалась ни от одной тренировки, которую могла посещать, занимаясь дважды в день вместе с женщинами. Казалось, будто огонь, всегда горевший внутри неё, разросся до бушующего пожара. Её постоянное рвение разогревало мою кровь самым приятным образом, и больше всего на свете мне хотелось погрузить свой член в неё и потеряться в ней навечно.

По крепости разнёсся звук колокола подъёма, его звонкий удар был глубоким и чистым. Недовольно пробормотав что-то, она перекатилась мне на грудь и рассеянно провела пальцем по одной из змей, обвивающих дерево, вытатуированное там.

— Нам обязательно вставать? У меня всё болит.

— Ты поспала на час дольше, — заметил я, поглаживая большим пальцем обнажённую кожу её плеча.

Она подняла голову и посмотрела на меня, прищурив глаза.

— Правда?

— Сегодня гонг звучит на час позже, чем во все остальные дни, — объяснил я.

— Но мы и легли позже обычного, — возразила она с недовольным фырканьем. — Так что в итоге я не получила ни минуты дополнительного сна. Думаю, завтра, когда эта проклятая штука меня разбудит, я зароюсь головой в подушки и сделаю вид, что меня не существует.

Смех прокатился в моей груди.

— Ты действительно очень усердно тренируешься. Но я не могу позволить тебе нарушать правила.

— Уф, — отозвалась она, распластавшись на моём большом теле. — Тогда какой вообще смысл быть твоей истинной парой?

Схватив её за бёдра, я сдвинул её вниз по своему телу, устраивая поверх моей эрекции.

— Вот такой.

— Мужчины, — вздохнула она, скатываясь с меня.

Я поймал её и притянул обратно прежде, чем она успела отползти слишком далеко.

— И что ты можешь знать об этом, маленькая самозванка? Или ты забыла, что принадлежишь мне?

— Во-первых, я тебе не принадлежу, — сказала она, ткнув пальцем чуть выше моего сердца. — Я сама себе принадлежу и делаю что-то только потому, что сама этого хочу.

Одним стремительным движением я перевернул её на спину и прижал под собой. Я качнул бёдрами о её бёдра, вызвав тихий вздох. Затем опустил голову к её уху.

— Не притворяйся, будто тебе не нравится, когда я приказываю тебе.

Желание пронеслось по нашей Связи истинной пары, и когда я отстранился, зрачки Ассирии уже потемнели. Мой член пульсировал у её бедра. Но сейчас было не время и не тот способ, которым я хотел её. Поэтому, застонав, я заставил себя увеличить расстояние между нами.

Но даже когда я сел на пятки, мой член всё ещё был направлен прямо на неё. Она жадно провела взглядом по всей его длине, затем приподнялась на локтях и потянулась ко мне. Я перехватил её руку прежде, чем она успела коснуться меня.

— Не сейчас. У меня на нас есть планы.

Она склонила голову набок, и её иссиня-чёрные волосы рассыпались по плечу, скрывая один из её безупречных сосков.

— И какие же?

— Мы идём на пляж, — объявил я.

Она посмотрела на меня так, словно не поверила.

— Здесь есть пляж? Разве не холодно?

— Есть, но он скрыт, и добраться туда можно только полётом. Решил, что это будет ещё и хорошая возможность попрактиковаться. А что касается погоды — да, будет прохладно. Советую одеться соответственно.

Она закатила глаза.

— Конечно, мне ведь ещё не хватало, чтобы ты указывал мне, что носить.

— Технически ты теперь член этой Армии, а я твой вышестоящий офицер. Так что если я скажу надеть эту кожу — ты её наденешь. Если я скажу надеть этот шлем — ты его наденешь. Если бы я захотел, чтобы ты носила ошейник и поводок, ты бы лаяла у моих ног. Чего бы я ни захотел, ты обязана это сделать.

Я не смог сдержать лукавую ухмылку, приподнявшую уголок моего рта.

— Как мне выйти из этой ситуации? — вздохнула она, глядя в потолок так, будто просила Ткачиху о помощи.

Я потянул её за лодыжки, придвигая ближе к себе и снова укладывая на спину. Затем опустился на колени между её бёдер. Запах её возбуждения наполнил мои ноздри, прежде чем я подул на её лоно.

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Это совершенно нечестно, — сказала она, и её голос был полон сбивчивой потребности.

Я снова отступил, на этот раз полностью слезая с кровати, пока не отбросил свои планы и не взял её прямо здесь и сейчас.