С шумным выдохом она подчинилась. Иззенна качнулась вперёд, и Маария подхватила её. Обе широко улыбались, поворачиваясь ко мне.

— Мне нужно лишь небольшое количество собственной крови и прикосновение к другому человеку, чтобы удерживать его на месте, — объяснила Маария. — Я надеюсь, что после тренировок смогу удерживать больше людей и дольше.

— У тебя невероятный дар. Дарующий определённо благословил тебя, — ответила я.

Лёгкий розовый румянец окрасил её щёки, и она отошла в сторону, позволяя Иззенне продемонстрировать свою магию.

— Они уже поклоняются тебе, — тихо сказала Киира. — Миф о тебе после этого распространится очень быстро.

Эта мысль одновременно воодушевляла меня и пугала. Но у меня не было времени как следует разобраться в этих чувствах.

Воздух перед Иззенной задрожал.

Из горла Маарии вырвался крик, и она зажала рот руками.

— Кошмары, — пробормотала я, поражённая сосредоточенностью Иззенны.

— И очень реалистичные, — ответила Киира так, словно знала это по собственному опыту.

После завершения демонстрации Сзазадос поставил обеим женщинам по четыре балла в каждой из их категорий.

Они снова присели в реверансе передо мной и Киирой, после чего направились к очереди жриц, ожидавших снятия мерок.

Насколько я могла судить, большинство женщин обладали кроваво-красными, вишнёвыми и рубиновыми глазами. Все они были достаточно сильны в магии, чтобы постоять за себя, даже если наши тела были меньше и хуже приспособлены к тяжёлым ударам, чем тела мужчин.

— Они уже так хорошо работают вместе, — заметила я, наблюдая, как они объединяются в пары для демонстрации своих способностей, когда это необходимо.

— Мы можем не владеть клинками, по крайней мере до этого момента, но мы всегда действовали сообща, чтобы возвышать души и облегчать страдания, — объяснила Киира.

В этом был смысл.

Они были сплочённым коллективом, как и Армия. А такие противники перемен, как Жрица Анара, которая твёрдой рукой управляла школой и Храмом в Стрые, были исключением. Точно так же, как исключением были мужчины, отказывающиеся признавать, что эти женщины тоже заслуживают возможности служить своему миру.

Каждая доброволица, которую представляла Киира, говорила с воодушевлением, от всей души благодаря меня за возможность стать воином. Повсюду сияли открытые улыбки, пока они позволяли своей силе расцветать, а затем отходили в сторону, давая своим сёстрам сделать то же самое.

Тысячи женщин проходили через этот процесс с отлаженной эффективностью, пока в ожидании своей очереди не осталось лишь несколько групп.

— Киира, как тебе удалось всё это организовать? — спросила я.

Учитывая, сколько времени прошло между вороном Роката и ответным сообщением, число добровольцев приводило меня в восхищение.

Она провела зубами по нижней губе, не отрывая взгляда от происходящего впереди.

— Долгое время я была недовольна своим положением. Но отодвигала эти чувства в сторону ради общего блага. Прошло так много времени, что я почти забыла, что вообще когда-то так себя чувствовала. Пока не появилась ты. — Затем она повернулась ко мне, и в её глазах засияла решимость. — Ты напомнила мне о том, какой была жизнь раньше.

Мои брови взлетели вверх.

— Правда?

— Правда, — повторила она. — Я начала работать над собственными планами вскоре после того, как ты уехала.

Я чувствовала, что она что-то недоговаривает, но не стала расспрашивать. Тренировочная площадка, заполненная жрицами и солдатами, была не тем местом, где стоило обсуждать подобные политические вопросы. Особенно когда кузены всегда так тщательно скрывали свои замыслы.

Я подняла взгляд на часы, вмонтированные в ближайшую башню, и отметила, что время полуденной трапезы и молитвы уже почти наступило.

Рокат вернулся за несколько мгновений до удара гонга.

— Верховная жрица, не могли бы вы присоединиться ко мне и провести сегодня традиционный армейский ритуал?

— Вообще-то, думаю, вести должна я, — сказала я, приподнимая подбородок. — Я Сельхамош.

Гордость расцвела в нашей связи.

— Да, так и есть.

— Разумеется, вести должна Сельхамош, — улыбнулась Киира. — Я с радостью постою рядом с двумя могучими воинами, пока вы проводите молитву.

Мы втроём снова повернулись к собравшимся, и вокруг нас солдаты, как мужчины, так и женщины, замолчали, ожидая дальнейших указаний.

Расправив плечи, я вышла в центр тренировочной площадки. Рокат и Киира заняли места по обе стороны от меня, а все жрицы, ставшие воинами, опустились на колени, привычно следуя установленному времени дня. Мужчины, расположившиеся по краям площадки и на трибунах, сделали то же самое.

Рокат вытащил из ножен клинок. Бронза сверкнула на солнце. Он протянул его мне.

Я глубоко вдохнула.

Я уже делала это раньше.

И могла сделать снова.

Подняв кинжал и свою руку, я выкрикнула:

— Ткачиха, что прядёт нити наших судеб, проложи для нас путь, по которому мы будем идти, непреклонный и нерушимый. Мы идём по твоему велению, наши ноги связаны нитями, которые ты соткала. Веди нас к славе, пока мы маршируем под знаменем войны. За Крала, за Халалхиво эти новые солдаты будут проливать кровь. Свяжи наши судьбы с их судьбами, чтобы мы могли восстать победителями.

На моей ладони выступила кровь, когда я сделала глубокий надрез, принося щедрую жертву Судьбам. Рокат протянул руку, и я подала ему клинок, чтобы он сделал то же самое.

Его порез оказался не менее глубоким, чем мой. Но затем он совершенно ошеломил меня, заговорив и сжав кулак так, что гранатовая кровь заструилась между его пальцами.

— Вы проливаете кровь не только за меня и Крала. Свяжите также свои судьбы с судьбой Сельхамош, чтобы вместе мы могли уничтожать наших врагов и принести Демонам быструю победу.

Его слова прогремели по всей площадке, сотрясая её, словно землетрясение. Голос Халалхиво был создан для того, чтобы внушать благоговейный страх каждому, кто его слышал.

С хищной медлительностью он опустился на колено. И всё же каждое соприкосновение его колена с землёй отдавалось чистой силой. Волосы на моём затылке поднялись дыбом, когда он прижал ладони к камню.

Я тоже опустилась на землю, хотя не распростёрлась ниц.

— Дарующий, благослови нас обильными источниками магии, чтобы мы могли использовать её во имя твоё в бою. Пусть кровь, которую мы проливаем, утолит твою жажду, и пусть мы уничтожим тех, кто бросает вызов твоему замыслу. Даруй нам силу, необходимую для того, чтобы прославить твоё имя. Своей кровью мы чтим тебя.

Затем я прижала ладони к камню и коснулась лбом его прохладной поверхности.

— Своей кровью мы чтим тебя, — эхом отозвались все.

Мужские и женские голоса слились воедино, пока каждый приносил Судьбам мазок алой крови.

Мы с Рокатом одновременно выпрямились. Стоя плечом к плечу со своей истинной парой, я окинула взглядом солдат, смотревших на нас.

Затем я произнесла последние слова молитвы:

— Жнец, чьё проклятие обрушивается на тех, кто сходит с пути, не дай нам познать твой гнев. Мы приносим эту кровь как клятву нашей преданности. Пусть твой взор обратится в другую сторону и покарает тех, кто ставит под сомнение твоё великое могущество. Если мы согрешим, пусть твоё проклятие будет быстрым и неумолимым.

— Мы клянёмся в своей преданности Жнецу.

Тысячи голосов повторили моё славословие, и этот звук преследовал меня ещё долго после того, как слова стихли. На мгновение на меня обрушилась тяжесть их почтения.

Я должна была стать для них одной из Судеб.

Они были здесь не потому, что были обязаны. Они были здесь потому, что сами сделали этот выбор. Выбрали отказаться от своего удобного положения жриц и ухватиться за возможность стать солдатами.

Поэтому я вознесла собственную последнюю безмолвную молитву.

Пусть эти перемены будут приняты с распростёртыми объятиями. Пусть сопротивление исчезнет, чтобы мы могли идти по твоему божественному пути, Ткачиха.