— Знать. Тех, кто причиняет вред женщинам. Ангелов. Всех их, — прорычал он, и насилие, вплетённое в его голос, заставило волосы на моём затылке встать дыбом. — Но особенно Вагача. Чёрт, Ассирия, я так горжусь тобой за то, что ты убила эту свинью. Но мне нужно отомстить за тебя. За всё. Ты моя, и я должен тебя защищать. Но не могу.

Рокат говорил бессвязно, почти невнятно, и немало слов выходило у него смазанными.

— Ты можешь…

— Нет, — рявкнул он, и мои зубы со стуком сомкнулись. — Они забрали тебя, Ассирия. А если бы с тобой случилось что-то хуже? А если бы они попытались тебя изнасиловать?

У меня внутри всё скрутило от воспоминания о том, как расстёгивался ремень Зафа. Я не столько намеренно скрывала тот момент от Роката, сколько сама вытеснила его из памяти. Но я не могла рассказать ему об этом в таком состоянии. Лишь Судьбам известно, что он тогда сделает.

И всё же он, должно быть, прислушивался к моим мыслям, потому что мгновение спустя его черты исказила ярость.

— Прежде чем отсечь ему голову, я увенчаю тебя его костями. Пока он ещё будет дышать. Чтобы он видел, кого осмелился тронуть.

У меня одновременно перехватило дыхание и сжался низ живота.

— Скажи мне, что происходит, Рокат, — прошептала я.

Его эмоции всё ещё кружили внутри него, как яростная буря за окном.

— Ксаннирин… Киира…

Он замолчал и покачал головой. Я поудобнее устроилась у него на коленях, снова опираясь руками ему на плечи. Они подались вперёд, и он уткнулся лицом в изгиб моей шеи. Я прижала его ещё крепче, сжимая так сильно, как только могла. Он нуждался в моей поддержке, но не мог подобрать слов, чтобы попросить о ней.

— Ксаннирин был так зол, когда я всё ему рассказал. Он хотел забрать тебя у меня. Увезти обратно в Ужгород, где ты была бы в безопасности. От одной этой мысли я обезумел. Но он был прав. Там тебе было бы лучше.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Моё место рядом с тобой.

Он поднял голову и прислонился своим лбом к моему.

— Именно там я хочу, чтобы ты была. Всегда. И это пугает меня. Чёрт, я никогда прежде не чувствовал ничего подобного и до сих пор не знаю, как с этим справляться. Я хочу заботиться о тебе. Я хочу быть мужчиной, которого ты заслуживаешь, особенно после того, как мы построили общество, которое так с тобой обращается. Я о столь многом сожалею.

Я почесала его бороду, снова массируя челюсть.

— Я знаю. Но ты ведь вносишь изменения, верно?

Он кивнул, на мгновение прикрыв глаза.

— Ксаннирин долго спорил со мной и Киирой из-за этого. Так долго я думал, что один испытываю к нему эту обиду. Оказалось, Киира чувствовала то же самое. Теперь мне больше не нужно её подавлять.

— Давай ляжем спать. Я хочу, чтобы ты обнимал меня, — пробормотала я.

Сердце болело за него, за силу эмоций, бушевавших внутри него. Ему нужно было проспаться и избавиться от действия алкоголя, чтобы утром мыслить ясно. В его состоянии убедить его, что он делает достаточно для моей защиты, было невозможно.

— Это я могу, — согласился он, поднимаясь вместе со мной на руках.

Он отнёс меня к кровати и опустил с такой бережностью, что у меня защемило внутри. Затем стянул рубашку через голову, даже не расстёгивая её, и выскользнул из сапог. Снова сверкнула молния, открывая рельефный рисунок его торса. Мгновение спустя он сбросил штаны, полностью обнажаясь передо мной.

С тихим стоном он навис надо мной, вынуждая меня лечь на спину, и заключил меня в клетку своего крепкого тела. Его член, прижатый к моему бедру, налился ещё сильнее.

— Ты нужна мне, Ассирия. Мне нужно чувствовать что-то кроме этой боли.

Я кивнула, и дыхание сбилось от силы его взгляда. Опираясь на одну руку, он провёл ладонью по моему бедру, приподнимая подол своей рубашки всё выше и открывая мой центр. Прохладный ночной воздух, скользнувший по коже, заставил дрожь пробежать по позвоночнику.

— Сядь, — приказал он, откидываясь назад и давая мне место.

Я подчинилась, и он сорвал рубашку через мою голову. Его взгляд скользнул по мне с голодом измождённого человека.

Склонившись, он обхватил меня за спину и припал ртом к одному соску, облизывая и посасывая его с необузданной жадностью. Между моих бёдер стало влажно, когда он затопил меня ощущениями. Я запустила ногти в его волосы и надавила, безмолвно прося большего. Он дал мне это с безупречной точностью.

Рокат полностью забрался на кровать, прижимая меня своим телом и одновременно прогоняя собак. Первобытное рычание вибрировало в его груди, пока он переключился на другой сосок, делая его таким же твёрдым и напряжённым, как первый. Всё это время я таяла под ним, а мое возбуждение сочилось из меня.

— Рокат, — взмолилась я, выгибаясь ему навстречу.

Каким бы пьяным он ни был, в нём жила глубокая потребность в этой связи между нами. Исцелить его. Исцелить меня.

Он провёл зубами по моему чувствительному соску, а затем отпустил его. Его рот прочертил дорожку между моими грудями и вниз по животу, мучительно медленно, словно он поклонялся каждому месту, которого касались его губы. Добравшись до моих тазовых косточек, он поцеловал каждую из них, прежде чем опуститься ниже. Его дыхание скользнуло по моему раскалённому центру.

— Блядь, твое возбуждение пахнет божественно. Такая чертовски влажная для меня, а я едва к тебе прикоснулся.

Горячий язык Роката скользнул по коже внутренней стороны моего бедра. Острые зубы впились в неё, вызывая вспышку боли. Из меня вытекло ещё больше влаги. Рокат поймал её движением языка, и я ахнула. Его пальцы собрали остальное, размазывая всё вдоль моей щели. Затем он втянул их в рот.

— На вкус ты лучше победы. Но этого недостаточно.

С этими словами он припал ко мне, лаская мой клитор языком, пока его пальцы раздвигали меня. Влажные звуки были непристойными, но я хотела, чтобы он их слышал. Чтобы слышал, насколько сильно я его желаю. Чтобы слышал, как искусно он лишает меня самообладания. Ему это было нужно.

Когда он ввёл в меня один палец, я впилась ногтями в его кожу головы.

— Ещё, — сказала я ему.

Он не стал терять времени и добавил второй, растягивая меня. Без всякого стыда я двигалась навстречу его рту и руке, преследуя собственное удовольствие.

«Используй меня, Ассирия. Всё, что меня волнует, это видеть, как ты рассыпаешься на части из-за меня», — прозвучал голос Роката в моём разуме.

— Я люблю тебя, Рокат, — выдохнула я, ускоряя движения.

Он согнул пальцы, нажимая на ту самую точку глубоко внутри меня, и я едва не расплакалась от того, насколько невероятным было это ощущение.

— Не останавливайся.

«Прикоснись к себе, Ассирия. Поиграй с этими прекрасными сосками ради меня».

Он надавил сильнее, и я сделала, как он велел. Резкое жжение от щипка заставило мои стенки сжаться вокруг его пальцев, затягивая их глубже. Низкий стон завибрировал у моей плоти. Он обвёл языком мой клитор, и этого оказалось достаточно, чтобы оргазм накрыл меня.

Толкаясь бёдрами, я выгнулась над кроватью, словно щёлкающий кнут. Крик вырвался из моего горла, пока Рокат продолжал лизать меня и трахать пальцами, доводя до беспомощного безумия.

Воздух с трудом вырывался из моих лёгких, когда я начала приходить в себя после наслаждения. Медленно Рокат отстранился от пространства между моих бёдер и поднялся. Его пальцы были липкими от моей влаги, и он использовал её, чтобы покрыть себя. От того, как он водил рукой по своему члену, мне хотелось ещё больше его.

— Оседлай меня, — хрипло произнёс он, и властность в его голосе заставила меня немедленно подчиниться.

Моя кровь разгорячилась, когда он откинулся на спину, а его член, длинный и налитый, лёг вдоль живота. Я устроилась над ним так же, как сидела у него на коленях в кресле, и взяла его в руку. Когда я обхватила его по всей длине и провела ладонью вверх-вниз, его глаза закатились.

Пьянящее чувство власти захлестнуло меня. Я провела головкой по влаге, покрывающей меня, затем направила его ко входу в себя.