Игорь и Ваня торопливо полезли в машину,

На пляже было жарко. Куда жарче, чем утром, когда Игорь загорал. Наверно, потому, что давно уже наступил полдень. Или потому, что это был совсем другой, широкий, песчаный пляж посреди города.

Плечистые мужчины в резиновых масках — трубки от этих масок тянулись к висевшим у них за спиной аквалангам — торопливо погружались в море, ударив на прощание по воде толстыми русалочьими хвостами.

Такой же акваланг был и у туристов, с которыми Игорь приехал сюда. Но сколько Игорь ни выпрашивал, ему ни разочку не дали его надеть. Оказывается, есть строгие правила: прежде чем получишь в руки акваланг, изволь сдать экзамены на умение с ним обращаться. А к экзаменам допускают только с шестнадцати лет.

Знал об этом, конечно, и Ваня. Он проворчал вполголоса:

Отсюда, с пригорка, хорошо видна Ванина деревня.

— Ох, уж эти взрослые! Всё интересное на свете хотят забрать себе.

И с досадой повернулся к морю спиной. Игорь последовал его примеру.

— Чего хорошего в аквалангах, скука одна! — пытался Игорь обмануть себя и Ваню.

Но тут откуда-то из моря послышался ликующий возглас:

— Эге! Эге-ге-ге!

По мелководью, размахивая сорванными ластами и маской, бежал высокий человек. Густая борода казалась приклеенной на его круглом, совсем мальчишечьем лице.

Он протянул Алексею Тимуровичу раскрытую ладонь, на которой лежал какой-то маленький, тусклый кружок.

— Ура! — закричал Алексей Тимурович, поднеся кружок к глазам.

Вое, кто оставался на пляже, окружили бородатого. Его обнимали, хлопали по плечу, поздравляли.

— Ну и чудаки! Нашли чем восхищаться. Какой-то несчастной железкой, — шепнул Игорь Ване.

Алексей Тимурович услышал.

— Дорогой мой, мне тебя жаль! — сказал он. — Ты не можешь разделить нашей радости, потому что совершенно не понимаешь, что здесь происходит.

— Чего ж тут не понять! — обиделся за Игоря Ваня. — Я тоже нырять люблю. Недавно знаете какой камень отыскал: как зебра полосатый,

— Камень! — воскликнул Алексей Тимурович. — А мы только что обнаружили послание от твоего прапрапрадеда.

— От кого? — Ваня широко раскрыл глаза.

— Скажем более точно: от далёкого предка. Ну, что вы оба так уставились на меня? Всё очень просто: мы ищем под водой развалины древнего города. Примерно две тысячи лет назад его затопило море.

— А при чём же тут какой-то предок? — спросил Игорь.

— Ты знаешь, что за люди жили здесь две тысячи лет назад? Как они выглядели? Чем занимались? Откровенно говоря, я тоже ещё очень мало о них знаю.

Известно только, что город этот в древности назывался Диоскурией. И находился он вблизи теперешней столицы Абхазии — Сухуми. То есть вблизи того самого пляжа, где мы с вами ведём сейчас нашу приятную беседу.

В Диоскурию приходили корабли из разных стран мира. Они привозили масла, пряности, статуэтки. Об этом нам рассказали осколки глиняных сосудов и разные вещицы, найденные на дне морском. Ещё больше могут поведать старинные монеты. На них ведь обычно чеканили портрет правителя той страны, где монета была выпущена, его имя, порой и дату. Поэтому я и назвал монетку, которую мы сейчас нашли, письмом от далёкого предка.

— А разве Ванин предок мог эту монетку в руках держать? Негры же в Африке всегда жили, а не в Абхазии? — спросил Игорь.

— Ты в этом убеждён? А вот древнегреческий историк Геродот писал, что встречал в Диоскурии много негров, постоянных жителей этого города, — возразил Алексей Тимурович. — Да и неудивительно: негры считались тогда отличными мореплавателями. Почему им было и не поселиться в большом порту?

Игорь удивлённо поглядел на Ваню.

— А я думал, ты нахвастал, что ваша семья всегда здесь живёт, — признался он.

— Ну, в интересах истины должен добавить: некоторые учёные предполагают, что негры появились на Кавказе значительно позднее, — сказал Алексей Тимурович. — Примерно в годы правления царя Петра Первого. Один богатый вельможа будто бы выписал себе из Африки негров-слуг. Они стали болеть в непривычном климате. Он и отправил их в своё кавказское поместье.

Игорь спросил:

— Я всё-таки не понимаю: кто же прав? Эти учёные или тот, как его, Геродот?

— Очень может быть, что все правы, — задумчиво сказал Алексей Тимурович. — Возможно, вельможа потому и послал сюда негров, что знал: на Кавказе есть негритянские деревни. А они были совсем ещё недавно. Теперь-то у нас всюду в посёлках смешанное население… Мы живём одной семьёй.

— Ваня, не сердись, но мне давно пора вернуться! — сказал Игорь. — Мы прошли уже почти весь заповедник, а прадедушки твоего не видно.

— Пойдём ещё вот по этой, последней аллее, — попросил Ваня, — прадедушка очень любит по ней гулять.

Мальчики вышли на широкую аллею. По обеим сторонам её были посажены кусты роз. Сзади, за розами, виднелись целые заросли бамбука, ровные ряды сосен.

В заповеднике дружно росли деревья со всех концов мира. Остроконечные кипарисы, лохматые пальмы самых необычайных разновидностей, голубые дубы.

А вот посетителей было немного. Уж очень в этот предвечерний час палило солнце. На скамейке впору было не отдыхать, а печь пироги.

— Ты слышишь? — спросил Ваня.

— Что?

— Как поют деревья? Когда я был маленький, отец часто водил меня сюда и научил слушать их голоса, — объяснил Ваня. — Ты знаешь, чем их слушают?

— Какой-нибудь хитрой машиной? — предположил Игорь.

— Нет! Обыкновенным носом. У растений, как и у птиц, есть у каждого своя песня.

Игорь старательно понюхал ближайший колючий кустик, но не почувствовал никакого запаха.

— Он немой! — заявил Игорь.

— Э, просто у тебя немножко глухой нос. А песня у этого куста правда очень тихая. У него бутоны ещё не раскрылись.

Они уходили всё дальше в дебри заповедника. Аллее роз, казалось, не было конца.

Здесь были кусты с вишнёвыми пушистыми цветами и кустики со скромными, бледно-розовыми соцветиями. Розы жёлтые, чайные, сменялись ярко-красными, потом коричневатыми и, наконец, белыми, как бумага.

Серебристая пчела с басовитым жужжанием летела над кустами.

Игорь махнул на неё рукой.

— Не бойся, она не ужалит. В Абхазии пчёлы очень миролюбивые и людей не трогают. Видишь, какой у неё цвет красивый? А зовут её абхазянка, — сказал Ваня.

Игорь шёл следом за Ваней и по его примеру, низко наклонившись, старался услышать голос каждой розы.

Сначала он почувствовал слабый и как будто совершенно одинаковый аромат. Потом постепенно стал различать резкий, пряный запах чайной розы. Еле слышный, словно вкрадчивый, запах белой. Свежий, будто после только что прошедшего дождя, высоко поднимающийся над кустом запах вишнёвых роз.

Но ко всем этим запахам примешивался один влекущий к себе сильный запах.

Аллея уже кончалась. За ней виднелась недавно скошенная полянка. На поляне не росло ни одного цветка. А между тем запах слышался оттуда. Только уткнувшись носом в растрёпанную копёнку травы, Игорь понял, что самую громкую песню пело молодое сено…

Поглядев на Игоря, Ваня повалился в траву и заболтал в воздухе ногами.

— У тебя… У тебя весь нос жёлтый от цветов ной пыльцы! — еле выговорил он сквозь смех.

Но он и сам — выглядел не лучше. Пыльца особенно выделялась на тёмной коже, расцветив лицо Вани пёстрым узором.

Вдоволь насмеявшись, Игорь спросил:

— Ваня, а где же твой прадедушка?

Ваня сокрушённо развёл руками. Потом вдруг подскочил на месте и хлопнул Игоря по плечу.

— Знаю! Точно знаю, где сейчас прадедушка!