— Понимаю, конечно. Мой отец тоже был на фронте.

— Подожди. Ты ещё не знаешь самого главного. На той же — странице поместили портрет моего папы. И написали о нём то же самое. Только он был не негр и не доктор. А русский моряк. И папа сразу написал маме письмо. Он написал, что на фотографии плохо разглядел её лицо. И хочет сам её увидеть. Когда кончилась война, они встретились…

— И фотография оказалась похожей? — спросил Игорь.

— Не очень. Но они всё равно поженились. И ещё прошло много лет. И вдруг к нам приехал журналист. Он стал снимать не папу и не маму. А меня. И написал в газете, что на Кавказе живёт девочка Лена Петрова. У неё русые волосы и тёмная кожа. А родной язык абхазский. И про меня сразу узнали все на свете. Ага! Но русский язык для меня тоже родной.

В комнату вошёл запыхавшийся Ваня.

— Сбегал на виноградники, — сказал он Игорю. — Оказывается, прадедушка ушёл навестить кого-то в больницу. Сходим туда, а? Это совсем близко.

— Ну сходим, — согласился Игорь.

— Ты хорошо занимала гостя? — спросил Ваня сестру.

— А я его совсем не занимала. Мне некогда было. Я хвасталась! Ага! — закричала Лена.

И долго ещё, пока они шли по деревенской улице, вслед им неслось пронзительное:

— Ага! Ага! Ага!

— Не обижайся на неё, — виновато попросил Ваня. — Лена, конечно, неучтивый человек. Но она ведь не очень взрослая. Раньше она была неплохой девчонкой. Её немного испортила слава.

— Не пущу! — закричала девчонка. — Посторонним нельзя!

Растопыренными руками она загородила больничные ворота. В слишком большой, не по росту, пижаме и спадающих с ног тапках она казалась очень смешной. И в то же время очень сердитой.

— Нельзя! — низким гортанным голосом повторила она. И подозрительно покосилась на Ваню и Игоря тёмными, диковатыми глазами.

— Ты что? Директор больницы? — спросил Игорь. — Ты чего командуешь? — Он потянул к себе дверцу ворот.

Девчонка оттолкнула его.

Игорь хотел было ей как следует наподдать, но Ваня осторожно тронул его за плечо:

— Уважающий себя мужчина не станет связываться с глупой женщиной, — сказал он шёпотом.

— Что здесь происходит? — Ворота неожиданно открылись с внутренней стороны. К ребятам вышла стройная, маленькая женщина в белой шапочке и белом халате. Эта накрахмаленная белизна подчёркивала тёмный цвет её волос и кожи. У женщины было узкое лицо, нос с горбинкой, очень большие, блестящие, чёрные глаза.

— Кажется, Тамара вас побила? — снова спросила женщина. — Ну, что ты молчишь, Ваня?

— Не побила, а только собиралась, — хмуро ответил Ваня. — Просто опозорила перед гостем.

— Что ты! Она чудная девочка.

— Вот уж нет! — вырвалось у Игоря. — В жизни не встречал такой злюки.

— Это у неё игра. Она сама себя назначила сторожем при больнице и следит за порядком. Тамара, а ведь ты уже давно гуляешь. Пора ложиться. На сегодня достаточно, дорогая, — ласково сказала женщина девочке, и та беспрекословно пошла к дому.

Только теперь Игорь заметил, что одна рука и шея у неё забинтованы.

— Значит, ты, Ваня, привёл приятеля знакомиться с нашей новой родственницей? — спросила женщина.

— С какой родственницей? — не понял Ваня.

— Вот с этой самой Тамарой.

— Я ничего не знаю, тётя Нина.

Игорь сообразил, что это доктор Нина Абар, мать Лены, портрет которой он недавно видел у них в доме. Портрет в самом деле был не очень похожий. В жизни Нина куда красивее.

Она взволнованно начала рассказывать.

Неделю назад двое ребятишек в сванском селе затеяли новую игру: в охоту.

— Я буду козлёнок, а ты охотник, — предложила Тамара младшему братишке, — согласен?

Братишка осторожно прокрался в дом, снял двустволку, висевшую над отцовской кроватью, прицелился в сестрёнку и пошёл на неё, распевая весёлую песенку:

Тут он споткнулся и нечаянно нажал курок. Прогремел выстрел. Тамара упала.

Когда по крутым тропинкам девочку на руках принесли в больницу и положили на операционный стол, она уже не дышала.

Неужели никогда маленькая сванка не пойдёт в школу? Не будет петь, смеяться, играть с братишкой?

Ещё в годы войны доктор Абар, как злейшего врага, возненавидела смерть. С ней воевала она и в госпитале, и в партизанском отряде. Когда делала операции под гул бомбёжки.

Целые сутки просидела Нина возле девочки. Сначала она перелила ей свою кровь. Сердце Тамары еле слышно забилось. Но это была ещё не победа.

Три раза останавливалось сердце Тамары. Ей снова вливали кровь. Санитарка тётя Дуся, медицинская сестра Мери, больничный шофёр Ашот породнились с Тамарой в эту ночь…

Только неделя прошла. А Тамара уже норовит с кем-нибудь подраться. Скоро она совсем поправится. Отчаянная девчонка! Её новые родные никак не решат: к кому первому Тамара поедет в гости.

К тёте Дусе? Она хочет в отпуск взять Тамару в родную Рязань. Или к Ашоту в армянское село? Или к грузинке Мери? Но, наверно, правильнее всего ей сначала погостить у доктора Абар.

А пока что в ближайшее воскресенье все: тётя Дуся, Ашот, Мери и Нина Абар — приглашены к родителям Тамары. Они, конечно, поедут.

А ведь Нина Абар ещё помнит времена, когда самый смелый человек не решился бы запросто посетить сванов. Они жили в отдалённых деревушках, в каменных башнях. И каждая башня-крепость была готова к долгой осаде. К нападению врагов. А врагами чаще всего считались жители соседней деревни. И никто из них не знал, с чего началась бессмысленная вражда, жестокая и нелепая кровная месть…

Ваня вспомнил, зачем они с Игорем пришли в больницу.

— Тётя Нина, а где прадедушка?

— Он недавно был здесь. Принёс Тамаре в подарок куклу и ушёл. Сказал, что хочет погулять в заповеднике, — ответила Нина Абар и поспешила к своим больным.

Игорь и Ваня остановились возле автобусной остановки. Знак её, голубая буква «А», был просто-напросто нарисован на высоком валуне. Вдали, в хвосте пыли, мелькнул уходивший автобус…

— Не повезло. Теперь долго ждать придётся, — вздохнул Ваня.

— Что ты! Долго я не могу, — сказал Игорь. — Мне нужно на стоянку вернуться.

— Не беспокойся. Познакомишься с моим прадедушкой, и я тебя провожу в бухту самой короткой дорогой.

Ваня выбежал на середину шоссе. Приложив руку козырьком ко лбу, он внимательно вглядывался в даль. Высматривал попутную машину.

Игорь присел возле валуна. Отсюда, с пригорка, хорошо видна была Ванина деревня. Двухэтажные дома с открытыми террасами, обвитые зелёными и тёмно-красными плетями вьющихся растений, оттенённые развесистыми магнолиями, мелколистными лавровыми деревьями.

Совсем близко над деревней нависли белые горные вершины. Даже в такой зной на них не таял снег. А далеко внизу синело Чёрное море.

Ваня поднял руку. Выехавший из-за поворота «газик» остановился, дрожа облинявшими боками.

— Вам куда, ребята? — спросил пожилой человек в трусиках и соломенной шляпе, сидевший за рулём.

— В заповедник, — ответил Ваня.

— Не по дороге… Постой-ка, парень, а ты не внук ли деда Ивана Абара?

— Правнук. А я вас тоже помню. Вы к прадедушке приходили песни старые записывать, да? Вас зовут Алексей Тимурович.

— Это близко к истине, — согласился Ванин собеседник. — А в заповедник вам зачем? На прогулку собрались?

— Нет, что вы! — возразил Ваня. — У нас там важное дело.

— Вот как? Дело чести? — очень серьёзно спросил Алексей Тимурович.

— Дело чести! — так же серьёзно ответил Ваня.

— Тогда я сейчас спущусь к морю. Узнаю, как там поживают мои мальчики. А потом подброшу вас, идёт?