— Почему? — удивились люди.

— Как это?

— Я увидел, как башмачник починил вдовой соседке сандалию и не взял с нее ни нуммия, — продолжил священник. — А еще я увидел, как соседский мальчишка принес ведро воды старухе. Несколько женщин из этого квартала крестились, чтобы стать ближе к соседям. Они сами мне так сказали. А теперь вы празднуете, как одна семья.

— Так мы и за зерно вместе дрались, святой отец, — усмехнулся в бороду Зенон.

— И с манцепсом вместе говорили, — поднял голову Крисп. — В том году я осла продал, чтобы налог заплатить, а в этом обошлось вот…

— И разбойный люд нашу улицу стороной обходит! — крикнул кто-то. — С весны ни в один дом не влезли.

— И дети наши читать выучились!

— За Марка, сына Тита, я хотел поднять эту чашу, — произнес священник. — За того, кто даровал покой и порядок этой улице.

— За Марка! — выдохнули люди.

— Да-а… — Марк попытался что-то сказать, но вместо этого махнул рукой и выпил вместе со всеми.

Люди погрузились в сосредоточенное поедание принесенного с собой. Они пока еще не додумались собирать деньги на общие нужды. А вот Марк, перед которым мама поставила тарелку, сделал то, о чем мечтал долгие годы. То, что снилось ему каждую ночь. Он отрезал ломоть лучшего белого хлеба, положил сверху кусок жареной свиной вырезки и вонзил в него зубы. Вот оно, настоящее счастье!

Конец книги.