его спутниками будут угрызения совести и тигры,

более человечные, нежели он.

Пусть в нужде, страданиях и ненависти

он сам станет орудием моей мести,

кою я препоручаю Царю всех царей.

Согласившись с таким решением, Бенширак отпустил Балавана на волю и навеки изгнал из своего царства, о чем не преминул доложить Селиманшаху. Однако же на этом их переписка не закончилась, поскольку для нее нашелся другой, более приятный повод.

Слава о красоте и великих достоинствах Шамсады дошла и до египетских земель. И тот самый султан, о котором только что шла речь, поняв, что может взять ее в жены, в самых почтительных и настойчивых выражениях посватался к ней, попросив того, кому она приходилась родной племянницей и невесткой, добиться ее согласия.

Персидский царь очень обрадовался и немедля передал Шамсаде это весьма выгодное предложение. Выслушав его, бедная женщина расплакалась: сердце ее еще принадлежало мужу, которого она лишилась, и к тому же ей надлежало не только расстаться с дядей и сыном, но и открыть свою душу для новой любви.

«Ах, дядя, — молвила она, — никакие чувства не смогут заменить мне те, что до сих пор держат меня в своей власти. И как мне исполнять свой супружеский долг, если я еще не забыла моего любимого мужа?»

«Дочь моя дорогая, — отвечал Селиманшах, — тебя хочет взять в жены самый могущественный государь на земле. Все восхваляют его добродетели и достоинства. Твой сын, которого я посадил на трон, нуждается в более надежной и долговечной защите, чем моя, ты же легко добьешься союза между нашими державами. Только не забудь: для того, чтобы Балавана изгнали из Египта, я приписал ему двойное преступление, обвинив в убийстве и брата, и племянника. Шахселиман царствует в Персии как один из моих родственников, и то, что ты — его мать, Бенширак знать не должен. Он будет сильнее любить тебя, будучи уверенным, что ни с кем не делит твое сердце и что ты будешь безраздельно принадлежать ему и вашим будущим детям. Я по опыту знаю, что такое человеческие слабости: даже самый могущественный деспот не доверяет тем, у кого есть свой личный интерес. Ты сможешь оказывать неоценимые услуги своему сыну, царю Персии, как дальнему родственнику, и никто не заподозрит, что ты готова пожертвовать ради него интересами своего мужа и его детей. Если же в Египте прознают, что Шахселиман — твой сын, тебя сочтут матерью, ослепленной чрезмерной любовью к своему первенцу. Нам очень повезло, что Бенширак, покорившись твоим чарам, ждет от нас того, что мог бы заполучить силой. Кто знает, а вдруг твой отказ заставит его пойти на нас войной? Так давай пожертвуем счастьем жить бок о бок друг с другом ради мира и спокойствия наших народов и ради наших собственных интересов».

Шамсада не нашла возражений на эти не столь веские, сколь по видимости своей неоспоримые доводы, и Селиманшах написал египетскому султану, что племянница почитает за честь то, что на нее пал выбор могущественного повелителя Египта, и готова отдать ему свою руку. Получив это радостное известие, Бенширак отправил за невестой в Персию великолепное посольство. Селиманшах выехал из дворца, встретил посланника в отдалении от столицы, разбив там роскошный стан, и после двухдневного празднества передал египтянам свою племянницу. Всё проделали без промедлений, чтобы, во-первых, не томить Бенширака, а во-вторых, скрыть от посланников, что сын Шамсады жив-здоров. Для этого старый Селиманшах сделал вид, что выступает в качестве доверенного лица персидского государя и от его имени.

Как только Шамсада прибыла в египетскую столицу, султан вызвал кади и муфтия и приказал им совершить брачный обряд и подписать договор. Их рвение он тут же вознаградил, одарив каждого богатым платьем и пятью тысячами золотых. Новая царица вошла в опочивальню, и ее встретила целая толпа прекраснейших и празднично одетых рабынь. Они проводили Шамсаду в баню, держа в руках курильницы с драгоценными благовониями. После купания невесту облачили в наряд невиданный, чей блеск был ярче света всех ламп, и однако красота Шамсады затмевала всё, что ее окружало.

Новобрачную привели к царю. Он встретил ее с необыкновенной нежностью и усадил рядом с собою. Им подали ужин, и угощение было не только обильным, но и очень вкусным, а затем государь преподнес молодой жене несколько ларцов с самыми редкими каменьями и увенчал этот прекрасный день исполнением обязанностей, кои налагало на него супружество.

Посреди этих торжеств Шамсада, отнюдь не разделявшая радость народа и счастье своего мужа, в глубине души беспокоилась совсем о другом. В разлуке с сыном она думала только о том, к кому на самом деле было привязано ее сердце. Но, помня о государственных интересах и ошибочных представлениях своего дяди, царица делала всё, чтобы укрепить его авторитет в глазах мужа, и ни разу не осмелилась даже заикнуться о Шахселимане. А скольких бед она могла бы избежать путем честного и откровенного признания! Любовь Бенширака, которая крепла с каждым днем, была ей тому порукой!

Вскоре судьба оправдала тревоги царицы. Узнав, что его невестка вышла замуж за египетского султана и что в Персии правит его племянник, снедаемый злобой Балаван почувствовал, как его душу опять воспламенила жажда мести. Он полагал, что лишился плодов своих преступлений — вожделенного трона Персии и женщины, которой мечтал обладать, — и, вновь отдавшись своим порокам, этот убийца взялся опустошать края, которые рассчитывал захватить после смерти отца, и с тех пор зажил разбоем и грабежом.

В это время Селиманшах, согнувшись под бременем лет, отдал душу Создателю. Как только до Балавана дошло известие о смерти отца, он во главе шайки разбойников начал подстрекать народ на бунт, завоевывая одних сторонников заманчивыми обещаниями и подкупая других награбленным золотом. Сговорившись с ними, злодей сверг племянника с престола и, заточив его в темницу, провозгласил себя царем.

Но трона жестокому узурпатору было мало — он замыслил покончить раз и навсегда с невинным созданием, которое прежде чудесным образом избежало гибели от его кинжала. Однако сострадание, забывшее дорогу к сердцу Балавана, пробилось в души его сообщников.

«Мы не можем убить того, кто не сделал нам ничего плохого, — заявили они. — Если ты, государь, не доверяешь юному Шахселиману, избавься от него, но жизни не лишай».

Балавану пришлось нехотя согласиться, и он приказал запереть племянника в глубоком подвале.

Получив печальные известия, Шамсада с трудом скрывала свою боль, но не могла рассказать мужу о беде, которая постигла ее сына, не омрачив память о своем дяде Селиманшахе, ведь старик обманул египетского царя, заверив в том, что его внук убит. И несчастная мать положилась во всем на Божью волю.

Балаван завершил завоевание Персии, все знатные люди присягнули ему на верность. Юный Шахселиман четыре года провел в заточении, страдая от голода и жажды. Несчастье сломило его, он уже совсем не напоминал свою красавицу мать, как вдруг Провидение вмешалось и покончило с его невзгодами.

Балаван сидел в диване, окруженный блестящим двором, и наслаждался своей непоколебимой властью. Внезапно раздался голос одного из его приближенных, голос правды, голос человека, верного памяти Селиманшаха:

«Повелитель! Небо осыпало тебя благодеяниями и наградило процветанием, даровав не только это царство, но и любовь его народов. Твой престол покоится на незыблемом основании, покажи себя достойным милости Божьей. Обрати сочувственный взгляд на слабого юношу, невиновность служит ему единственной поддержкой, и он открывает глаза лишь затем, чтобы проливать слезы. Каждое мгновенье его жизни было отмечено страданием и горем. Несчастный Шахселиман ничем и никогда не оскорбил тебя, верни ему свободу».