«Я удовлетворил бы твою просьбу, — отвечал Балаван, — если бы по определенным причинам не опасался, что он станет во главе недовольных, коих всегда хватает, несмотря на любые благодеяния, и выступит против меня».

«Увы, государь! — возразил защитник Шахселимана. — Вряд ли кому-нибудь захочется пойти за человеком, сломленным страданиями, и поддержать того, кто еле стоит на ногах. Твои подданные верны тебе, где ж ему найти безумцев, которые в честолюбии своем осмелятся поднять на тебя руку?»

Балаван сделал вид, что поддался на уговоры, и согласился проявить милосердие: он велел выпустить Шахселимана из темницы, одарил его богатой одеждой и отдал ему в управление самую отдаленную землю своего царства, но не ради того, чтобы обеспечить племяннику выгодное положение, а дабы окончательно с ним разделаться. Эта окраина постоянно подвергалась набегам неверных, и коварный узурпатор не без оснований полагал, что Шахселиман погибнет от их рук, поскольку ни один из его предшественников не избежал опасностей, угрожавших этой части Персии.

Юный царевич отбыл в сопровождении горстки стражников, и не успел он прибыть на место, как предположения его дяди частично оправдались: крепость подверглась нападению неверных. Поскольку враг был слишком многочислен и силен, Шахселиман был вынужден сдаться в плен. Из-за молодости и красоты правителя неверные, вопреки обыкновению, не казнили его сразу, а бросили в колодец, где уже находилось несколько пленных мусульман. Несчастный царевич, приговоренный самой судьбою, целый год провел в этом ужасном заточении.

По обычаю, раз в году в определенный день супостаты сбрасывали своих пленников с вершины очень высокой башни.

И вот Шахселимана вытащили из колодца, подняли на башню и сбросили с нее. Однако Провидение, ни на мгновенье не упускавшее царевича из виду, сделало так, что он упал на одного из своих товарищей по несчастью: юноша летел вниз, как бы опираясь на тело другого пленника, воздух наполнил его одежды, и всё это, смягчив удар, не дало Шахселиману разбиться насмерть. Он остался цел и невредим, но падение оглушило его, и он потерял сознание.

Очнулся царевич посреди погибших товарищей и перво-наперво возблагодарил Господа и Его Великого Пророка за заступничество и защиту. Потом Шахселиман огляделся, увидел неподалеку густой лес и понял, что валявшиеся вокруг трупы непременно привлекут диких зверей. Юноша поспешил удалиться от опасного места. Он шел всю ночь напролет и, как только счел, что ему уже никто и ничто не угрожает, залез на высокое дерево и спрятался в густой листве, чтобы ни один случайный путник не заметил его. Так, прячась и питаясь дикими плодами, Шахселиман добрался до владений своего дяди Балавана.

Он уже вознамерился войти в первый попавшийся персидский город, как заметил пять-шесть всадников, двигавшихся ему навстречу. Поняв, что перед ним мусульмане, юноша остановил их и рассказал о том, как с ним обошлись неверные и каким чудесным образом ему удалось избежать гибели. Простодушие несчастного не позволяло усомниться в правдивости его слов, добрые люди прониклись к бедолаге сочувствием и отвели к себе, оказав ему радушный прием. Отдохнув несколько дней, Шахселиман попрощался с гостеприимными хозяевами, чтобы продолжить путь в столицу. Ему дали необходимую одежду и еду на дорогу, показали, куда идти, и никому и в голову не пришло, что этот бедный юноша — племянник их государя.

Царевич шел день и ночь. Уставший, истощенный, с израненными камнями и колючками ногами, он добрался до стен Исфахана^{265} и присел у небольшого пруда с чистой родниковой водой. Не успел путник перевести дух, как к нему приблизилась группа всадников. То были царские слуги, сопровождавшие Балавана на охоте. Они привели своих коней на водопой и здесь заметили Шахселимана. Несмотря на его рваную, скромную одежду и отмеченное страданиями и усталостью лицо, они разглядели красоту и изящество незнакомца и прониклись к нему живым интересом и сочувствием.

«Скажи, что ты здесь делаешь?» — спросил один из слуг.

«Брат мой, — отвечал мудрый Шахселиман, — знаешь поговорку: „Никогда не спрашивай раздетого иноземца, где его одежда“. Таков мой ответ. Я голоден, слаб и беспомощен».

Услышав эти слова, другой прислужник достал из дорожной сумы хлеб и кусок вяленого мяса и передал их царевичу. Утолив голод и поблагодарив доброго человека, Шахселиман дал понять, что теперь в силах продолжить разговор.

«Брат, — сказал ему один из старших прислужников, — твоя судьба нас очень волнует, надеюсь, мы не покажемся слишком навязчивыми, если попросим тебя подробно рассказать о себе?»

«Я удовлетворю ваше любопытство, — согласился Шахселиман, — но прежде ответьте, пожалуйста, на один очень важный для меня вопрос. Ваш царь Балаван еще жив?»

«Ты знаешь нашего государя?»

«Да, и вы видите перед собой его племянника Шахселимана».

«Не может быть! — воскликнул один из прислужников. — Всем известно, что дядя Шахселимана, выпустив племянника из темницы, в которой тот просидел целых четыре года, назначил его главой далекой земли, а вернее, послал на погибель. И не так давно прошел слух, что неверные сбросили царевича с башни вместе с другими мусульманами».

Тогда племянник Балавана, дабы убедить своих слушателей в том, что он говорит чистую правду, со всеми подробностями поведал о том, как Провидение спасло ему жизнь. Прислужники пришли в восхищение, простерлись ниц перед царевичем и оросили слезами его руки.

«Ты наш царь и господин! — воскликнули они. — О государь наш, зачем ты идешь ко двору? Там тебя ждет только верная смерть. Вспомни, как жестоко обращался с тобою Балаван, сколько страданий ты принял от него, вспомни, как под видом высокого назначения он послал тебя на погибель! Беги, отправляйся туда, где прекрасная Шамсада властвует над сердцем султана Египта. Там ты найдешь свое счастье».

«Я не могу пойти в Каир, ведь Селиманшах, мой дед, уверил здешнего царя, что меня убили. Если я появлюсь в его дворце, он поймет, что моя мать и дед обманывали его».

«Ты прав, — вздохнул прислужник, — но если ты спрячешься и заживешь как простой человек, то будешь в безопасности, ведь твой дядя и не подумает преследовать тебя, полагая, что ты давно мертв».

Старший прислужник присоединился к уговорам.

«О мой господин и повелитель! — воскликнул он, упав на колени перед Шахселиманом. — О единственный законный наследник Селиманшаха! Увы, за что мне, рабу, который тридцать лет исполнял его приказания, тридцать лет служил этому доброму и справедливому государю, приходится смотреть, как его внук подвергается лишениям и гонениям! Неужели судьба преследует нашего обожаемого господина даже после смерти? Беги, царевич! Ищи другой доли, здесь тебя ждут только новые невзгоды!»

Тут каждый из прислужников постарался чем-то помочь Шахселиману: один снял с себя часть одежды и отдал царевичу, другой поделился с ним куском хлеба, и все вместе они собрали небольшую сумму денег, чтобы внук Селиманшаха мог продолжить свой нелегкий путь. Несчастный царевич поблагодарил их за поддержку и советы и расстался с добрыми людьми, которые на прощание еще раз заверили его в своей преданности. Шахселиман же с именем Аллаха и Его Великого Пророка на устах зашагал в Египет.

Путь его был долгим и нелегким, но наконец он добрался туда, где жила его мать Шамсада. Подойдя к Каиру, молодой человек не решился зайти в этот большой город, опасаясь, что его узнают, и остановился в деревне, находившейся в стороне от дороги. Там его нанял в пастухи один из крестьян, и Шахселиман зажил своим трудом в безвестности и нищете, питаясь жалкими объедками со стола своего хозяина.

Что же делала царица Шамсада, пока законный наследник персидского трона пребывал в столь неподобающем положении? С каждым днем безутешная мать погружалась во всё большую печаль о своем нежно любимом сыне, существование которого ей приходилось скрывать от мужа во имя чести и доброго имени ее дяди, и оттого страдала не меньше Шахселимана. При ней находился старый раб Селиманшаха, который приехал вместе с нею в Египет. Он пользовался безграничным доверием царицы, и часто любящая мать поверяла ему свои тревоги. Заметив однажды, что поблизости никого нет, Шамсада знаком подозвала слугу и сказала: