— Друг мой, — сказал Бахе́т-зада́, — не откажи в любезности, поведай, чей это паланкин и как имя того, кто путешествует в нем.

Царь выглядел как охотник, и по виду его нельзя было понять, кто он и какое занимает положение, а потому, несмотря на вежливость незнакомца и его любезный тон, рыцарь сказал:

— Тебе-то какая разница?

Грубость эта не остановила Бахе́т-заду́, царь снова столь же вежливо и даже умоляюще повторил свою просьбу, надеясь добиться желаемого ответа. Тогда тот, кто казался главным в отряде, направил на него копье и потребовал:

— Иди своей дорогой, невежа! Умерь свое любопытство, не то жизнью поплатишься!

Подобное обращение возмутило государя. Он уверенно приблизился к тому, кто посмел ему угрожать, и властным тоном, которым привык повелевать, произнес:

— Дерзкий раб! Или ты не узнаешь Бахе́т-заду́? И будь я даже простым человеком, по какому праву ты грозил мне смертью в ответ на мою учтивость и дружелюбие?

Услышав имя Бахе́т-зады́, всадники спешились и пали ниц.

— Повелитель, — взмолился самый старший рыцарь, — прости нас за необдуманные слова. У нас и в мыслях не было, что мы говорим с величайшим царем на земле — твоя охотничья одежда ввела нас в заблуждение.

— Встань и удовлетвори любопытство мое. Кто едет в этих носилках? Куда направляется?

— Господин мой, — отвечал рыцарь, — это Бахержоа, дочь твоего первого визиря Асфанда. Мы провожаем ее к царю вавилонскому, которому она предназначена в жены.

В это время девушка, обеспокоенная неожиданной остановкой, выглянула из-за занавеси, дабы узнать, в чем дело, и Бахе́т-зада́ увидел ее лицо. Хотя Бахержоа старалась остаться незамеченной, ее несравненная красота поразила царя. Сердце его пронзила роковая стрела, и страсть государя вспыхнула с такой силой, что он пожелал немедля ее утолить. Полный решимости завладеть красавицей, Бахе́т-зада́, пользуясь всемогуществом своим, приказал:

— Возвращайтесь в Иссессару и проводите дочь первого визиря в мой дворец.

— О повелитель, — отвечал ему главный рыцарь, — визирь Асфанд — такой же раб твой, как и все мы: разреши нам доставить Бахержоа во дворец ее отца, она и там будет покорна твоей воле.

— Мой подданный распорядился судьбой своей дочери без моего дозволения, а значит, и я могу поступать с ним так, как мне угодно.

— Господин мой, — возразил рыцарь, — твой первый визирь всегда пользовался глубоким уважением и доверием твоим. Коли ты применишь силу, это подорвет его славу, народ утратит почтение к нему, а это не в твоих интересах.

— Почтение к Асфанду и слава его зависят только от меня. Урона им не будет, ибо я окажу визирю честь, женившись на его дочери.

Самый старший и к тому же самый опытный рыцарь осмелился вступить в разговор.

— Государь мой, — сказал он, — поспешность до добра не доводит, очень часто она оборачивается сожалениями. Рабы твои заклинают тебя здраво обдумать свое решение.

— Рабы должны повиноваться царям. Я всё уже обдумал, дерзкий старик, — недовольным тоном отвечал Бахе́т-зада́. — Какие еще предосторожности я должен принять по отношению к подданному своему? Делайте, что вам говорит ваш повелитель.

В нетерпении царь сам взялся за поводья и направил мулов туда, где, как он предполагал, собрались его провожатые. Вскоре государь подъехал к своему охотничьему шатру и приказал слугам препроводить носилки с дочерью визиря прямо в царский дворец. Как только все добрались до места, Бахе́т-зада́ велел позвать кади, и тот немедля составил договор о бракосочетании царя Динеру и Бахержоа, дочери Асфанда.

Пока повелитель занимался свадебными церемониями, сорок рыцарей явились во дворец первого визиря без носилок и без Бахержоа, которую им было приказано доставить в Вавилон. Асфанд удивился, — как, выехав накануне из столицы, смогли они так быстро обернуться, — и испугался, заподозрив какое-то несчастье. Один из рыцарей объяснил ему, что случилось, но при этом изобразил поведение и слова царя в самых черных красках. И хотя визиря заверили, что Бахе́т-зада́ сегодня же на его дочери женится, сердце Асфанда наполнилось негодованием и злобой.

— Вмешаться в мои семейные дела! Похитить мою дочь! Взять ее в жены без моего согласия! Так-то царь отблагодарил меня за верную службу! — в гневе повторял визирь.

И вот, охваченный жаждой мщения, он вызвал гонцов и послал их за своими друзьями и высокопоставленными родственниками. Когда все собрались в его доме, Асфанд рассказал, какое оскорбление государь нанес ему, его дочери и царю вавилонскому. Гости почувствовали себя опозоренными, и визирь понял, что они поддержат его и помогут отомстить деспоту.

— Достопочтенные друзья мои! — сказал Асфанд. — Царь думает только о своих удовольствиях и ради них ни перед чем не останавливается. После всего, что я сделал для него и для нашего государства, он не побоялся нанести мне смертельное оскорбление. В его глазах я не больше, чем самый презренный раб. Бахе́т-зада́ полагает, что дочь моя так же ветрена во вкусах своих, как он сам, что она утолит его безудержные желания! Никто из вас не защищен от подобного бесчестья, оно угрожает и вашим женам, и дочерям! Волна беззакония захлестнет всех нас, если мы не сумеем ее остановить.

Друзья и родственники визиря взволновались и начали совещаться. И один из них, опытный царедворец, сказал:

— Асфанд, напиши царю, заверь его, что неожиданная честь, о которой ты даже не мечтал, доставила тебе величайшее удовольствие. К этому посланию приложи записку к дочери, и пусть она думает, что ты искренне рад за нее. К письмам присовокупи самые роскошные подарки, и пусть Бахе́т-зада́, ослепленный страстью, поверит, что ты во всем ему потакаешь. Воспользовавшись расположением государя, ты под предлогом срочных дел удалишься туда, где будешь недосягаем, и сообщишь соседним правителям о тревожном положении в нашем царстве, дашь им понять, сколь опасен для них молодой властитель, подверженный необузданным страстям, человек, который не умеет вознаграждать соратников по заслугам, но способен их оскорбить, ибо в действиях своих руководствуется исключительно собственными желаниями — столь же безудержными, сколь и порочными.

Собравшиеся одобрили этот замысел и договорились, что используют все возможности, дабы, ничем себя не выдавая, склонять недовольных на свою сторону, и при этом останутся в Иссессаре, с тем чтобы сообщать Асфанду о новостях во время его отсутствия и направлять его действия. Так условившись, заговорщики быстро разошлись, дабы не вызвать ничьих подозрений, и визирь написал Бахе́т-заде́ такое послание:

Великий царь,

властитель двух морей!

Твой раб, вознесенный тобою на должность первого визиря

и награжденный титулом эмира,

никогда не помышлял о чести породниться с тобою.

Я благодарю Небо за новой благодеяние

и всем сердцем прошу не оставить тебя своей милостью,

продлить дни твои и ниспослать благополучное царствование

тебе и твоим далеким потомкам.

До сих пор долг мой состоял в том,

чтобы благодаря мудрому и справедливому правлению

обеспечивать мир в твоих землях, а также защиту границ

твоего царства от внешних врагов.

Я исполняю обязанности твоего первого визиря.

Сегодня почетный союз с тобою сделал их священными,