«Сколько от нас до птицы, о которой ты говоришь?» — спросил Точновцель.

«Ровно семьдесят пять фарсахов».

Лучник воткнул колышек, прицелился и выстрелил. Зривдаль проследил за полетом стрелы.

«Птица свалилась, соня проснулся и собрался в путь».

Мгновенье спустя фиги оказались в пещере.

«Не брани нашего добытчика, — попросил капитан дервиша, — этот случай позволил нам еще раз убедиться в полезности Точновцеля и Зривдаля… Но, думаю, ужин поспел, давайте накроем на стол».

«Хорошо, — отвечал Пейдодна, — но сначала надо разбить лагерь и, согласно воинским обычаям, пробить отбой».

Дервиш позвал Всёраздуя, и тот застыл, ожидая приказаний.

«Ты готов? Ты выбрал площадку? — спросил его дервиш. — Нынче вечером мы ляжем спать в шатре, надо, чтобы всем хватило места и каждому было удобно».

«Площадка вот она, прямо перед тобой, — отвечал Всёраздуй. — Шатер — у меня на груди, а его размеры — в моих легких».

«Клянусь Мухаммадом! — поразился Камнегрыз. — Вот уж загадка так загадка!»

«Нет никакой загадки, — возразил дервиш. — Сейчас ты всё увидишь и всё поймешь. Подойдем-ка поближе, чтобы ты как следует рассмотрел работу нашего строителя».

На груди Всёраздуя висел мешочек размером с куриное яйцо, который завязывался четырьмя шнурками с маленькими булавками на конце. Всёраздуй раскрыл мешочек, подул в него, и тот сделался размером с дыню. Грудастый удалец подул еще, мешочек опять увеличился. Всёраздуй засунул в него голову и снова дунул. Над ним образовался как бы чепец, который всё рос и рос. Вскоре края чепца упали на землю и накрыли Всёраздуя целиком. Тут товарищи его подобрали шнурочки, превратившиеся в четыре веревки, потянули в разные стороны, а затем закрепили, воткнув в землю булавки, которые стали колышками. Воздушный шар принял форму купола, и его подперли по углам четырьмя кольями, которые Всёраздуй всегда носил при себе. Дело было сделано, шатер вырос до такой величины, что под ним свободно могли бы разместиться человек двадцать.

«Трижды клянусь Мухаммадом! — в восторге вскричал Камне-грыз. — Только что я узрел грибного царя. Нет, бога грибов. Это что-то невероятное!»

«Без всякой лести скажу, мой генерал, — возразил Пейдодна, — что те, кто видел, на что ты способен, готовы поверить во что угодно и не имеют права хвастать. Однако Всёраздуй сдерживается: его сил хватит и на то, чтобы выдуть шатер, под которым поместятся все паломники Мекки вместе с сопровождением».

Тут вдали послышался грохот — можно было подумать, что приближаются пятьдесят барабанщиков и бьют что есть сил, кто во что горазд.

«Что за шум?» — спросил Камнегрыз.

«Ничего особенного, — отвечал Пейдодна. — Это Продрых бьет отбой. Он всего-то поглаживает свой живот, но его доблести хватит и на то, чтобы поднять нас в атаку».

«Добрый дервиш, до чего поразительные люди окружают тебя!»

«Им, как и мне, приходится жить вдали от мира, потому что народ не умеет их оценить по достоинству. С твоей же помощью мы покинем эту пустынь и вышвырнем Бигстафа, этого грифа, из его гнезда за то, что он забрасывает нас корзинами, полными нашпигованных железом птиц, которые не дают покоя нашему войску».

«Эх, была бы у этого Бигстафа крепость, окруженная тремя рвами с водой, ты добавил бы в них немного меда и мгновенно осушил до дна. Я пошел бы в атаку на стену, и, клянусь Мухаммадом, ты сам знаешь, на что способен мой меч! Крепость я разрушил бы так быстро, что никто не успел бы сбросить мне на голову ни одного камня, а потом Крепкий Горб заполнил бы обломками ров, и я бы появился нежданно-негаданно и сокрушил все доспехи, под которыми прячется неприятель».

«Прекрасный и достойный тебя замысел, мой генерал. Но нашего тирана так не одолеть».

«Клянусь твоей священной книгой, почтенный дервиш, я придумаю такой план, от которого его ничто не спасет… Но пора ужинать».

«Самое мудрое решение на этот час, — согласился дервиш, — не то жаркое давно остыло бы, кабы Огнепых не подогревал его время от времени».

Маленькая армия села вокруг накрытого стола, освещенного одной лампой с тремя фитилями. Заговорили о будущем.

«Друзья! — сказал Камнегрыз. — Я сделаю всё, что в моих силах, дабы заслужить одобрение ваше, но, раз уж вы избрали меня вождем, предупреждаю: мы пойдем бодрым шагом и строем… О, я выпил всего глоток воды, а меня от нее уже воротит… Завтра на рассвете я подниму вас, отдам приказы, мы свернем лагерь и немедля выступим в поход… Давайте выпьем настойки, ляжем спать, и пусть нам приснится победа… Эх, не будь у меня желудок навроде колодца, я заснул бы на этих камнях, точно на ложе из розовых лепестков… Ешьте всё до последней крошки, на заре мы уходим отсюда, дабы осуществить наш великий замысел. Начнем же с того, что заставим голодать здешних крыс, не оставим им даже корочки… Ладно, ужин закончен, следуйте за мной. Сегодня мы опять расположимся в шатре… Подойти ко мне, Зривдаль! Скажи, ты ночью столь же зорок, как днем?»

«Да, капитан».

«Это хорошо. Охраняй наш лагерь, а завтра во время похода ты выспишься на плечах у Крепкого Горба… Тучехват, подойди! Поймай облако, что проплывает над нашими головами, пусть оно покроет всё росою и освежит воздух… Продрых, уйди подальше от лагеря, но так, чтобы Зривдаль тебя видел. Так наш соня сможет забить тревогу, если случится что-то непредвиденное… Идемте, друзья! Возьмите себе по шкуре, чтобы подложить под голову. Люди на войне отказываются от удобств, только когда их нет».

«О, великий, доблестный, мудрый капитан!» — Пейдодна исполнил полученный приказ и первым вышел из пещеры.

Войско укрылось в шатре, Камнегрыз зашел последним и устроился посередине. Остальные улеглись на почтительном расстоянии от командующего. Дервиш прочитал молитву, и все мирно уснули.

Как только утренняя звезда взошла над горизонтом, Зривдаль растормошил Продрыха. Тот, зевая, стукнул разок себя по животу, и громкое эхо разнеслось по окрестным горам. Камнегрыз вскочил и разбудил свое войско.

«Вперед, соратники мои! — вскричал он. — Встретим день с оружием в руках. Всёраздуй, сворачивай лагерь!»

Друзья вышли наружу, оставив внутри одного Всёраздуя. Еще до восхода солнца колышки были выдернуты, и шатер снова превратился в маленький мешочек, привязанный к шее того, кто его носил.

Все выстроились в колонну, и Пейдодна занял место замыкающего.

«Брат мой! — обратился к дервишу Камнегрыз. — Поскольку ты — наш советник, тебе следовало бы встать посередине, ибо, когда авангард вступает в бой, совет может запоздать. Однако ты можешь остаться и позади, поскольку наши ряды не слишком плотны, и ничто не помешает тебе подойти ко мне в случае необходимости… Твоя книга в порядке? Все страницы целы?»

«Клянусь Мухаммадом! Я их не считал, но это не важно, я легко найду им замену».

«Зривдаль, друг мой! — продолжил командующий. — У тебя веки немного покраснели, промой их свежей водой, без твоих зорких глаз мы как без рук… Точновцель, как твои лук и стрелы?»

«Всё в порядке, мой капитан!»

«Мне не терпится испытать твою ловкость и отправить нашему врагу послание прямо в глаз… Давай проверим твой клубок, Тучехват. О, какой круглый, ровный! Настоящий вызов паукам! Но послушай старого солдата, скоро ты поймешь, что столь ценный дар, как у тебя, не должен растрачиваться на то, чтобы освежать воздух и мыть посуду… Огнепых! Я не сумею заглянуть в твой желудок, однако, надеюсь, твоих серы и смолы хватит для нашей кампании, потому что еще до заката мы захватим вражескую кухню, и тебе не придется тратить силы на наше пропитание. Но я поручаю тебе поджаривать головы всех, кто вздумает чинить нам препятствия… Рассекай! По-моему, твои бабуши в полной исправности, только опасайся своего пристрастия к фигам — еще немного, и ты бы остался босым и сильно простудился по пути к нам… Всёраздуй! Ты сложил шатер, но надо проверить, надежны ли колья, крепки ли веревки, не прохудилось ли полотно…»

«Нет, у меня всё цело».