— Ладно, я узнаю, кто там чего должен был, — более мирно добавил Конрой, качнул головой. — А теперь пошли уже, время идет.

А можно ей остаться дома?

Доехали до замка быстро и без приключений. Вернее, еще немного препон во дворе, но в итоге решилось, как Миле надо.

А то Конрой, видите ли, не хотел брать ее охрану! Мила предупредила Китра и Шогра приготовиться. Урнак скрипел зубами, но его группа все еще была отстающей, да и за него самого она не могла пока поручиться. И когда Конрой увидел, что два орга-подростка уверенно шествуют вслед за девушкой, удивился.

— Что не так, господин Конрой? Это моя охрана, — ответила ему Мила.

— Вот твоя охрана! — рыкнул мужчина, указывая рукой на группу взрослых оборотней, упакованных в новенькие плотные мундиры.

Некоторые из них уже в седлах сидели. Карета тоже ждала во дворе, и сегодня гораздо более удобная на вид и богатая, нежели та, в которой ехали с границы.

— Нет, это ваша охрана, — возразила девушка, и пока главный открывал рот, поспешила добавить: — Герцогская. А это моя личная. Или вы меня под арест берете, коль отказываете моим охранникам следовать…

— Следовать⁈ Этим… м-м, малышам? — едва подобрал слова оборотень, хватающий ртом воздух. — Оборванцам?

На такой «комплимент» Шогр демонстративно оголил нижние клыки, а Китр сделал вид, что не слышит.

Мила сама еще раз глянула на ребят. Ничего они не оборванцы, новые почти рубахи и даже не мятые… но да, босиком. Зато ремни для нескольких ножей у каждого какие красивые, с тиснением, мальчишки сами делали.

— Сапоги позже купим. Если бы меня кто-то заранее известил о дате приема, мы бы успели… — начала она.

И если бы кто-то выпускал ее из дома, на тот же рынок съездить.

— Сапоги? Нам? — воодушевились ее «охранники». И сами сникли: — Нельзя.

— Почему нельзя?

— Потому что сапоги носят только орги-наемники! Воины! А не вот эти вот, — Конрой опять плеснул в нее своим недовольством. — Им свои же наваляют за сапоги, одетые не по чину.

Спасибо, что «идиотка» не добавил, но на его лице это слово явно проступило.

Мила посмотрела на Конроя, на своих босых мальчишек, на оборотней в охране.

— А личной гвардии сапоги положены? Например, как часть обязательной формы? Хотя бы для парадных выходов?

— Чего⁈ Какой еще личной гвардии⁈

— Моей. Моей личной гвардии.

Конрой замер на пару ударов сердца, моргнул, затем медленно развернулся всем корпусом в сторону мелкой человечки.

— Ты. Совсем. Оборзела⁈

— Вовсе нет, господин Конрой. Просто я не помню в Уложениях, что вы давали мне читать, чтобы свободному человеку, гражданину империи, было запрещено собирать свою гвардию, если он может себе это позволить. И да, помню, что за деяния своей охраны отвечает тот, кто ее нанимал.

— Но ты их не нанимала!

— За монеты — нет, — кивала Мила. — Но старшие воины их общин выдали мне этих ребят, в том числе для моей охраны. Ах, да, вы же в курсе, что горзанская община официальна объявила, что берет меня под защиту? И если вас не устраивают именно эти мои охранники, — еще раз кивнула на внимательно слушающих мальчишек. — То можем подождать, пока местная община пришлет мне охранников постарше. И в сапогах, если это так важно для посещения…

— Грых с тобой! — махнул рукой оборотень, у которого желваки на челюстях перекатывались. — Лезь уже в карету! И чтобы я тебя не видел больше до самого замка. И не слышал! И твоих сопляков тоже.

Так и доехали — Мила с Китром в закрытом экипаже, где она давала ему отдельные наставления, зато не видя и не слыша Конроя. Шогр где-то снаружи — то ли с кучером на облучке умостился, то ли сзади.

Во внутреннем дворе замка — и явно не парадном — куда заехала доставившая ее карета, суетились слуги, сновала и другая охрана. Не успела Мила даже толком оглядеться, как навстречу вышел Гурмон.

— Мне спросить быстро кой-чего, — повар со своим бандитским шрамом, но в белоснежной рубахе, кивнул обернувшемуся на него главе герцогской охраны. — Вопросы по новому десерту, Милдред сечет за эти тонкости.

Озадаченная Мила не могла понять, что за вопросы, которые Гурмон действительно стал ей задавать. Насколько кислым может быть напиток, подаваемый к торту, не сладить же, коль сам десерт сладкий. И какого лучше цвета ягоды выбрать? Лучше туда мятную или лимонную нотку добавить?

Но еще больше девушка опешила, почувствовав, что в ее ладонь ткнулось… что-то крошечное и твердое? Сложенная записка?

Чуть было не опустила голову, чтобы убедиться, но Гурмон очередным резким вопросом отвлек ее, чтобы почти тут же, под недовольное сопение Конроя попрощаться и уйти.

И что это было?

Однако ладонь с кусочком бумаги она прижала к ткани лифа и послушно последовала за показывающим дорогу Конроем.

Ее еще и через служебный вход ведут? Замечательно! Прием точно в ее честь? Или какую именно честь ей выделили на том мероприятии? Быть закуской?

Зато в суете широких служебных коридоров, где метался народ, девушка смогла на ходу осторожно заглянуть в бумажку.

«Будут айны. За тобой приехали» — было на ней нацарапано пляшущими буквами.

Девушка аж споткнулась от такой новости, но идущий позади оборотень успел подхватить за локоть, чтобы не дать упасть. Конрой обернулся, недовольно прищурился.

— Юбки! — поспешила объясниться Мила, сжимая бумажку в кулаке. — Такие неудобные, когда их много. — И ни капли не соврала. — А можно помедленнее идти?

Глава герцогской гвардии молча отвернулся и зашагал дальше. Но чуточку медленнее.

Мила же теперь категорически не хотела никуда идти. Но понимала, что как раз теперь ее в любом случае доставят до нужного зала. И именно сейчас она той самой закуской — или десертом? — себя и почувствовала.

Мысли панически метались.

Значит, айны будут? Будут на приеме или в замке чуть позже? В смысле ее после обеда им отдадут? Или на самом приеме торжественно передадут? Может, еще и бантиком перевяжут? Вернее, рот ей бантом перевяжут, как когда-то Конрой грозился — потому что если ей оставят возможность говорить, то она сделает все, чтобы никто ее и забесплатно не взял.

Или там было написано «Из-за тебя приехали»? Буквы были неровные, да и читала она вполглаза, могла ошибиться.

И что им от нее надо? Все лиураидаи ей простить не могут? Вряд ли.

Лайнфаэр потерялся, не доехав до Леса? Так она ни при чем! Он оставался дома живым и невредимым, когда она его последний раз видела. А после нее его вроде видели, тот же Шанитир.

Что еще может быть? Больше идей нет.

Однако они уже успели пройти множество коридоров и пару лестниц. И сейчас остановились в какой-то небольшой проходной комнатке, а Конрой скользнул за дверь.

Нужно куда-то деть записку. Жаль, что внутрь ее орчат все-таки не пустили, отдала бы им.

И еще раз мысленно поблагодарить Гурмона.

Ну надо же! Грубиян грубияном, но нашел возможность ее предупредить. Хотя не обязан был. Хотя бы потому, что он работает на дракона.

Но предупредил.

Она запомнит.

Глава 27

Высокородный прием

Вскоре дверь, за которой исчез Конрой, открылась вновь, на этот раз для человечки, раз уж ей быстро кивнул охранник, чтобы шевелилась.

По ту сторону была довольно богатая комната. Просторная. Огромные, под потолок, окна с витражами, стены обшиты светлым деревом медовых оттенков. Мебели немного совсем, но роскошная — тонкая резьба по изголовью и подлокотникам кресел. Даже ножки резные! Плотная гобеленная ткань на креслах с детальными, тщательно вытканными рисунками. Фигурные стрельчатые колоны в стенах вздымают к высокому потолку, расписанными целыми сюжетами…

Девушка так увлеклась разглядыванием интерьера, что не сразу заметила во всем этом великолепии дракона. Поспешно склонила голову и поприветствовала Его Светлость, как должно. Тем более что настроение у Светлости точно какое-то не светлое: смоляные брови сведены на переносице, холодом от него так и веет, но при этом в алых глазах пожар полыхает.