— Че⁈ Сама поняла, че сказала? Наплела тут. Из всего твоего трепа я понял только, что ты сомневаешься в моей полноценности. Хочешь, чтобы я доказал тебе обратное? — наклонился в ее сторону мужик, опираясь об столешницу на стиснутые добела кулаки.

Его взгляд стек с ее лица ниже, как раз на грудь. Хотя Мила была все еще в куртке!

— Она сказала, что ты завидуешь Вернеру, потому что… — только было вступился за девушку Гернад, как старший брат опять замахнулся отвесить ему подзатыльник.

Однако на этот раз младшенький успешно увернулся.

— Не бей парня по голове! — уже за него вступилась Мила, махнув поднявшимся было из-за другого стола оборотням, чтобы не вмешивались. — Да он из вас самый умный, а ты ему собьешь удачные настройки.

— Че?

— Она сказала, что я самый умный из вас! — гордо выпятив грудь, изрек младшенький и тут же получил подзатыльник.

Крякнул, но не обиделся. Только почесал затылок, пригладил вздыбленные вихры.

— Детей нельзя бить по голове. Это плохо влияет не только на их самооценку и здоровье, но и на способность мыслить…

— Че? Я не дите! — хором возмутились оба Дугиана. Но потом старший добавил: — Я одно вижу: что у него реакция до сих пор хреновая! Какой из него воин получится? И ему вся твоя заумная хрень не нужна! Не забивай ему башку ерундой, а то она тяжелая становится. Неповоротливая.

— А кто сказал, что он должен быть воином? У него мозгов вполне хватит даже на управляющего… — начала была Мила.

— Да-а? — удивился сам Гернад, но его старший брат не обрадовался столь лестной оценке: — Херь все это! Он будет воином, я его в свой отряд возьму.

Выдал и махнул рукой пробегающей мимо подавальщице.

Он собрался с ними за одним столом есть? Этот грубиян? Его разве кто-то приглашал?

Аппетит окончательно покинул Милу. И совсем испортилось настроение, когда пышнотелая деваха в сером платье и замызганном фартуке изогнулась рядом с Айварсом так старательно, чтобы ему было удобнее заглядывать в ее вырез. Замусоленный.

Что мужчина и сделал — нырнул взглядом, куда приглашали.

И нет, Миле все равно, но здесь за столом дети! Какой пример этот мужлан им подает!

Однако она выдержала, пока мужчина сделает заказ и с ленивой ухмылочкой обменяется заинтересованными взглядами с девахой. И только потом, когда подавальщица ушла, выдала:

— Так вот какой судьбы ты хочешь брату? Чтобы он, как и ты, таскался по дорогам, весь в пыли и лошадином запахе, бил того, на кого покажет хозяин с кошельком… или чтобы его били все другие? И все счастье — это отдых в теплой таверне сомнительной чистоты да, чтобы трактирная девка одарила вниманием на вечер… Хорошо если не какой-нибудь болезнью, — девушка фыркнула едко, что-то ее окончательно понесло. — Или нагулянным дитем. И кто знает, от тебя ли. В этом ты видишь счастье? Или если ты сам иной жизни не знаешь, то и брата в такое же болото тащишь? А ведь он может стать управляющим… да что там, хозяином таверны, где отдыхают такие вот наемники! У него на это мозгов хватит, — так хотелось сказать «в отличие от тебя», но это все же удержала за зубами. — Особенно если еще немного поднатаскать…

Застывший при ее первых словах мужчина так и сидел неподвижно. И смотрел на нее, не моргая. Напрягся Гернад, сглотнувший, отчего его острый кадык дернулся на тощей шее. Пара волков-охранников все же беззвучно поднялись со своих лавок и передвинулись к ним ближе. Только орчата продолжали шумно метать еду из своих мисок, стуча деревянными ложками и не отвлекаясь на болтливых человеков, которые о чем-то своем говорят. Хотя нет, парочка мальчишек косилась на них и явно прислушивались.

— Ты!… — отмерев, открыл было рот Айварс, но его пресекли охранники:

— Отвали от нее, человек!

— Сами отвалите! — рявкнул на них наемник, что заставило еще несколько посетителей от других столов обернуться. Процедил, подаваясь в сторону девушки: — Ты, девка, слишком много на себя берешь! И я…

Один из волков положил ему крупную ладонь на плечо, которую мужчина тут же скинул.

Но обошлось без драки. Злющий Айварс в итоге просто шумно пересел за другой стол, пнув оттуда других посетителей.

А рядом с Милой появился Конрой.

— Что опять, человечка? Может, вырвать тебе все же язык, а? Ты чего тут устроила?

— Вечер «психотерапии» я устроила. Вам тоже нужно? — огрызнулась девушка, отодвигая остывшее рагу, которое и теплым было так себе, а теперь еще схватилось жиром, которого было слишком много.

Горм, ближайший к ней орчонок, заметив этот жест, спросил, можно ли доесть. Спросил, то есть уже прогресс их поведения за столом.

— Теперь я понимаю, чего Лайн сбежал в свой Лес, — буркнул старший оборотень, возвышаясь рядом. — Ты ж кого угодно доведешь. Почему только он тебя не убил?

— Потому что вы наговариваете на нас лишнего! Мы прекрасно ладили.

— Да неужели? Вы?

— Да! А что касается вас, господин Конрой, то скажите мне, пожалуйста, почему вы теперь настолько предвзято ко мне относитесь? Что такого изменилось в вашей жизни? Я-то не изменилась. Но ваша реакция стала такой…

— Да тьфу на тебя! Или заткнись уже, или я все же велю завязать тебе рот.

Вот теперь все орчата за столом дружно оскалились в сторону взрослого оборотня.

Но тот рявкнул на них, что им тоже все завяжет — узлом и покрепче, развернулся и ушел.

И только Гернад в итоге заявил:

— Я не дите! Я мужчина. Уже давно!

Как же не дите, если младшему сыну Людмилы на Земле и то больше лет было, когда она переместилась?

К сожалению, тоска по прошлой жизни и семье периодически накатывала на девушку, вот как сегодня прорвались воспитательными нотациями. Теперь уже вновь на девушку, которая нынешняя была старше Гернада всего на несколько лет. И в такие моменты сердце у попаданки болезненно сжималось, словно в чужих холодных пальцах. Но как говорят — фарш обратно не прокрутишь. Теперь ее дом здесь. И оставалось надеяться, что в свое время она достойно воспитала сыновей, и переживать о них, уже взрослых, не нужно.

В остальном дорога прошла без форс-мажоров.

Подъезжая к городам, Конрой все-таки заставлял девушку залезать в карету. Вроде как для безопасности. Правда не уточнял чьей — ее или окружающих.

Поэтому и в столицу Мила въезжала в закрытом экипаже. Причем пересела туда сильно заранее, все же около главного города герцогства деревенек было полно, транспортный поток на дорогах оживленный.

Они сделали остановку в какой-то рощице, где в небольшом овраге бил холодный источник. Где Мила смогла умыться и кое-как привести себя в порядок. И переодеться в одно из платьев по настоятельной просьбе Конроя.

В карете на дверцах были окошки, со стеклом. Которое, конечно же, не опускалось, поэтому девушка маялась в духоте и пыли, которая забивалась внутрь через многочисленные щели в дверях. И чем ближе к Виншадору, тем медленнее они ехали, чаще встревали в заторы, больше шума, а порой ругани было слышно с улицы.

К моменту, когда они пересекли городские ворота, Милу уже укачало, и она готова была предложить Конрою идею мигалок или других голосящих штук. Он ведь глава герцогской гвардии! Неужели у него нет приоритета на дорогах?

Отсталые имперцы, нужно им рассказать, как могло быть. Ладно драконам мигалки не нужны — вряд ли у них в небе бывают пробки, а вот их гвардии…

Когда дверца опять дернувшегося и вставшего экипажа резко распахнулась, Мила, пользуясь случаем, вдохнула поглубже свежего воздуха. И даже не испугалась, когда внутрь скользнула массивная фигура…

Это был Моррокей. Который, усевшись на мягкую лавку напротив, с сомнением оглядел девушку.

— Вот уж не думала, что в вашем мире, где неразвиты различные виды транспорта, и где даже телеги есть далеко не у всех, тоже пробки на дорогах, — поделилась она наболевшим.

— Пробки? Причем здесь… хм, а что, вполне подходящее название. Но в нашем мире говорят «заторы», — хмыкнул дракон.

Он-то выглядел, как всегда, отлично. Роскошный костюм будто только что из химчистки, сапоги практически не запыленные, прическа — волосок к волоску.