Первый раз имя Владимира появляется на страницах летописи в Повести временных лет одновременно с именами его братьев – в том месте, где идет речь об осаде Киева печенегами весной 969 года. Степняки выбрали момент и пришли к городу именно тогда, когда Святослав со своей дружиной находился вдали от Руси и не мог ничем ему помочь. Вот какая запись появилась на станицах ПВЛ: «…и затворилась Ольга во граде со внуками своими, Ярополком, и Олегом, и Володимером».

Теперь я вам расскажу о произошедшем случае более подробно.

В 967 году Святослав отправился на болгар «как по призыву Никифора, царя греческого, так и по своей обиде, что болгары помогали казарам» (А. Захваткин). Собрал князь большое войско и пошел добывать себе славу ратную. Замыслы его были велики. Воевал Святослав широко, с душой и размахом, поэтому все, кто мог носить оружие, ушли с ним. Дома остались лишь немногие. А из воинов – так и почти никого. Собрать сильное войско из тех, кто остался в Киеве, не представлялось возможным.

Оценивая итоги деятельности Святослава в том году, летописец пишет кратко и удивительно точно: «Святослав упражнялся в делах военных в Переяславце». И в словах его виден неприкрытый сарказм. Мы последуем его примеру. Нас не интересует страна Болгария, нам важна Русь. Что же здесь? Ведь с уходом войска в поход жизнь в Киеве не прекратилась.

В отсутствие Святослава власть вновь перешла к его матери, княгине Ольге. Она «жила и управляла делами земскими (внутренними), не имея от нападения посторонних никакой опасности». Грозное имя Святослава оберегало русские земли от внешних врагов. Правда, когда самого хозяина нет, такие обереги служат не долго. Так случилось и в этот раз.

Как союзники печенеги оказались Святославу в Болгарии не нужны, не было для них там у русского князя работы. Оставшись на какое-то время без дела, печенежские ханы напрягли свои извилины и после непродолжительного мозгового штурма, пришли к выводу, что неплохо было бы взять и пограбить Киев, пока его грозный властелин раздвигает рубежи за счет болгар. О последствиях печенеги никогда не задумывались. Алчность всегда вела их вперед, а если к ней добавлялась безнаказанность, то такого искушения печенеги не могли избежать никогда. Степные стервятники всегда чуяли, где можно безопасно поживиться. За счет этого они, собственно, и жили. Только три вещи в этом мире могли заставить их соблюдать договоренности: страх, деньги и сила.

Святослав вторгается в Болгарию с печенежскими союзниками.

Рисунок из Хроники Константина Манасса

В предвкушении наживы такого масштаба враждебные кланы замирялись между собой. Богатый и оставленный без всякой защиты Киев был славной приманкой. Степные всадники давно мечтали о победоносных войнах и богатой добыче, и, казалось, этот день настал. Печенеги издавна побаивались могущества Киева, но в этот раз никакого серьезного отпора не ожидали. Конечно, в Киеве ничего не знали об этих замыслах.

«В Киеве же тогда войск не было, только граждане», а из представителей верховной власти “Ольга с тремя внуками, Ярополком, Ольгом и Владимиром”. У каждого из них были свои ближние люди, была городская стража, но даже их всех едва ли хватило бы, чтобы защитить от врагов городские стены. Это было ведомо всем, а такие вести разносятся быстро, особенно по степи, кажущейся бескрайней.

До этого момента Русь с печенегами не воевала. Отец Святослава, князь Игорь, довольно скоро нашел слабость печенегов, на которой можно было всегда сыграть. Жадность. Им нужно было либо хорошо платить, либо обещать хорошую поживу. И тот, и другой вариант печенегов вполне устраивал. Эта дружба пошла на пользу и Руси, и печенегам. Русь стала гораздо мощнее, чем была бы без помощи печенегов. Имея в союзниках печенежскую конницу, можно было вершить самые великие дела. Правда, она была плохо управляема, хоть и сильна, по этой причине нужно было уметь правильно ее использовать в период военных действий.

Отсутствие Святослава в Киеве повлияло странным и непредвиденным образом на состояние умов печенежских властителей. Воспользовавшись возможностью, печенеги восстали против него, они сбросили личину друзей и явили миру свой гнев. Собрав огромное войско, они вторглись в пределы Руси, разрушая все на своем пути, и осадили Киев. Святослав не мог отреагировать быстро: чтобы отразить угрозу, ему с войском предстоял далекий путь из Болгарии. А для того чтобы выйти в путь, ему нужно было получить просьбу о помощи, развернуть войска и скорым маршем двинуться к дому, но на все требуется время. Так что запас времени у печенегов был достаточный.

Воин-степняк. Реконструкция на основе изображения VIII в.

«Внезапно печенеги в великом множестве пришли к Киеву и, разорив около Киева, град обложили отовсюду» (Татищев). Киев был совершенно не готов встретить натиск такого множества всадников. Отбросить их назад не представлялось возможным, большая часть отборных воинов была в Болгарии со Святославом, в городе остался лишь малочисленный гарнизон, а воинство печенегов было столь велико, что было в состоянии одновременно отражать натиск малочисленных отрядов самообороны, пытавшихся противостоять степной коннице и осаждать город. Но большинство из тех, кто пробовал оказать сопротивление, погибли, потому что они были плохо вооружены и не было над ними единого лидера. Эти очаги обороны были стихийны и слабы. Черно от незваных гостей стало под киевскими стенами. Печенеги беспорядочно наступали, все еще ликуя и распевая победные песни, не видя никого, кто мог бы им противостоять. Приближался час штурма. Вся местность сотрясалась от злобных воплей воинов степных отрядов. Они кричали что-то визгливыми голосами, но разобрать слова было невозможно. Хоть осадные лестницы быстро принимали свои очертания под руками работавших с фантастической скоростью, воинов взять город сходу печенегам не удалось. Укрывшись щитами, которые отразили большинство стрел, киевляне приступили к работе по защите города. Почти никто из степняков, ступивших на лестницу первым, не добирался до вершины, но даже если это удавалось, им приходилось нелегко в одиночестве против нескольких защитников, пока снизу не подоспеют товарищи. Некоторые из них были тут же сброшены со стены вниз, не успев закрепиться. Те, кто находился у подножья стен, криками подбадривал тех, кто поднимался на стены по лестницам. На них сверху из огромных котлов с шипением проливался кипяток, а лучники сыпали стрелами, опорожняя колчаны. Нападающие, в чьи тела жадно вонзались стрелы, кричали от боли. Многие отчаянные воины срывались вниз и гибли, не успев даже долететь до земли. Другие, не менее настырные печенеги, издавая боевые кличи, продолжали наступление, и пока их товарищи, подняв щиты для отражения стрел, прикрывали их, они пытались разбить городские ворота.

Ворота не дрогнули и выдержали удар, преградив путь врагу. Из глоток степняков вырвался крик скорби и досады.

Штурм не удался. Сражение было проиграно. Повторить опыт желания не было. Но это был еще не конец.

Злодеи не собирались отступать, наоборот, чуя безнаказанность, разорили и разграбили все предместье и всю округу, тех, кто попадал им в руки, либо брали в полон, либо предавали лютой смерти. Горестный плач разнесся по всей земле Русской. Степняки предпочитали сражаться конными, только вот кони на стену взлетать пока не научились. Что же им оставалось? Задушить город блокадой. Голод станет их союзником и поможет открыть городские ворота. Если Святослав не покажется достаточно долго, а из Болгарии путь не близкий, то шансы на успех есть, и времени для этого вполне достаточно. Что сейчас происходит у Киева, он не знает, а весточка с призывом о помощи может до него и не дойти, значит, увеличиваются и шансы на успех. В то, что кто-то, кроме Святослава, осмелится помочь осажденному городу и княгине Ольге, печенежский хан просто не верил. Против такой силы, какую привел с собой он, нужна только сила, равнозначная. Поэтому хан пребывал в хорошем расположении духа, ведь каждый день осады приближал его к заветной цели. Он видел, что киевляне держатся из последних сил.